сверхновая

      Он чувствует тепло, касаясь его груди. Успокаивающее, нежное — таким не бывает даже самое мягкое весеннее солнце. Таким теплом не способна согреть даже самая любящая на свете мать. Он чувствует тепло, избавляющее от всех тревог и невзгод. Это словно возвращение к себе — истинному, настоящему. Возвращение к себе-ребёнку, для которого весь мир — нежное буйство красок; свет и его мягкие тени; для которого боль — минутная недоразумение, которое решается пролетевшей мимо птицей или поцелуем бабушки в лоб.       Он чувствует всё это — в нём.              

***

             Чонгук смотрит в окно на сползающие по стеклу капли проливного летнего дождя, поджав пальцы ног — замёрзли. Даже тёплые носки не помогают, когда в квартире сквозняк. Закрыть бы створку окна и балконную дверь — но так вкусно пахнет дождём. Чонгук жадно вдыхает влажный воздух, слушая почти слитный стук капель по карнизу. Ему совсем не нужно летнее солнце. Мама учила, что солнце — внутри него самого. Как внутри каждого человека. Греет нас самих и друг друга. Ему бы сейчас о кого-то погреться. Чонгук вздыхает грустно и залезает на диван с ногами, укрываясь пледом. Своего тепла ему сегодня не хватает.       Такое бывает в дни тяжёлые или грустные. В дни, когда что-то случилось.       А сегодня… просто холодно. Холодно в обычный серый день, которых бывает в году даже больше половины.       Хотя погода говорит об обратном…              

***

             — Твои действия говорят об обратном, — Намджун въедливо смотрит на него, постукивая ручкой по стопке бумаг.              Тэхёну этот звук отдалённо напоминает одинокие капли, запоздало падающие с крыши после дождя. Он смотрит в окно на яркую калифорнийскую погоду и едва заметно поводит плечом.              — Мои действия переменчивы и едва ли могут тебе о чём-то сказать.              — Вот о чём я точно могу сказать, — Намджун наклоняется, немного возвышаясь над столом. Последние года он больше уделяет внимание физической подготовке и становится всё больше похож на гору. Тэхёна это почему-то забавляет. — Человек, который хочет уйти, уходит. — Тэхён с усмешкой ловит острый взгляд. — А ты здесь.              — Ты мой друг, — Тэхён отодвигает стул подальше и садится на него расслабленно. — И я думал, что могу прийти сюда, как к другу.              — Ты знаешь, что я не люблю ложь, — Намджун вздыхает, возвращаясь в кресло, и тоже занимает расслабленную позу. Он наблюдает. — Особенно ложь самому себе.              — А отправлять друга на смерть — любишь? — усмехается Тэхён весело и немного горько.              — Ты не только мой лучший друг, но и лучший агент, — Намджун снова вздыхает (и Тэхёну снова забавно, словно гора может вздыхать) — ему всегда тяжело давался этот выбор, и это наверняка очень цинично, но найти худо-бедно подходящего друга можно, а такого специалиста даже с молоком матери вскормить — удача, а не закон. Поэтому за эти десять с небольшим лет он научился наступать себе на горло в вопросах совести, морали и, к сожалению, дружбы. — Я не доверю это никому, кроме тебя. Лучше отказаться сразу, чем потерпеть неудачу в процессе.              — Неудача — иметь такой скудный штат, Джун, — Тэхён вынимает пачку сигарет из кармана, щёлкает зажигалкой и затягивается, получая удовольствие не только от дозы никотина, но и от тяжелого взгляда друга — такая наглость курить в кабинете первого доверенного лица совета, который каждой фиброй души ненавидит табачный дым. Но должен же Тэхён хоть чем-то отомстить?              — Он бы таким не был, если бы ты хоть раз согласился отучить стажёра полностью, — в голосе Намджуна начинает слышаться явное раздражение, и Тэхён всё же отходит к окну, впуская внутрь парящую жару.              — Ты знаешь, что я очень нетерпелив.              — А если терпение не понадобится?              — Это как? — удивляется Тэхён искренне, глядя на пробегающего под окнами парня с пуделем — как в такую погоду ещё и бегать можно?              — Если этот человек будет максимально подходить тебе по темпераменту, не будет слишком любопытным, но при этом максимально обучаемым и всё схватывать на лету.              — Так не бывает, — Тэхён смотрит на потускневший пепел на сигарете и стряхивает его. — Говоришь о ком-то конкретном?       — Пока нет, — Намджун качает головой и убавляет температуру кондиционера. — Но оставь хотя бы возможность мне такого человека найти и преподнести.              — Преподносят подарок или жертву, Джун, — Тэхён тушит окурок и со стуком закрывает окно.              — Вот и решишь, чем это для тебя будет.              

***

             Намджун смотрит на фото своего племянника и думает, что ничем хорошим это не закончится. Но если верить психологическому типированию — он ошибается.       Ошибался Намджун в своей жизни лишь дважды. Первый, когда поступил на специальность, на которую не хотел, по настоянию родителей, а второй — когда взял на работу Ким Тэхёна.       Ладно, второе ошибкой не было. Просто Тэхён настолько же несносный, насколько идеальный.       Настоящей второй ошибкой была попытка жениться — ни один человек на этом белом свете, Намджун в этом теперь свято уверен, не выдержит жить с человеком с такой работой, как у него, ещё и с таким характером.       Как известно, Бог любит троицу.       Дай Бог, Намджун снова ошибается.              — Он присоединится к тебе позже, в Сеуле, — Хосок протягивает Тэхёну посадочный талон вместе с анкетой будущего стажёра и смотрит на него по обыкновению холодно. Не будь они связаны работой, Хосок предпочёл бы никогда с ним не контактировать. — Когда и где именно — сообщу позже, как только узнаю от Намджуна. Начинаешь пока один.              Тэхён небрежно пожимает плечами.              — Мне всё равно. Дай Бог, Намджун вообще передумает. Бывай, — он подмигивает Хосоку с улыбкой и идёт на посадку, засовывая тонкую папку подмышку. Ему даже не особо интересно читать об этом стажёре, но полёт — всегда дело скучное, даже фильмы и музыка не приносят удовольствия, потому что просто нет выбора заняться чем-то другим.              Тэхён читает по диагонали — типичная анкета идеального стажёра. Единственное неидеальное — неоконченное высшее и отсутствие службы в армии. Такого, кажется, вообще на их работу принять не могут. Чего же в этом парне выдающегося? Как его, кстати, зовут… Чон Чонгук. Имя тоже обычное. В последнюю очередь Тэхён смотрит на фото и хмыкает.       Может, глаза выдающиеся. Большие, тёмные и добрые.       Тэхён качает головой и убирает папку в сумку. Значит, теперь к нему стажёров с милыми глазками приставляют? Рассчитывая на то, что орать, глядя в них, будет совестно? Нет уж, Намджун точно знает, что у Тэхёна совести нет.       Как и интереса думать об этом слишком долго.              Тэхён ненавидит вводные встречи с Аналитиками. Он бы предпочёл прочесть двести страниц той информации, что они ему вещают с крайне важным и умным видом, но — увы и ах — в их Агентстве нельзя хранить важные данные на каких-либо носителях, кроме человеческой памяти.       У Аналитиков она феноменальная, конечно, а вот Тэхёну пришлось попотеть, чтобы к этому привыкнуть и перестать каждый раз забывать то адрес, то код от сейфа, то вообще — в чём суть задания. Каким-то образом ему всегда удавалось выйти сухим из воды, хотя от Намджуна он за свои проёбы получал знатно.       Тот быстро понял, какое для Тэхёна худшее наказание, поэтому между стажировкой абсолютных болванов и регулярным приёмом витаминов с ежедневным заучиванием стихов — Тэхён выбрал точно не первое. Иногда он думает начать писать стихи, однако боится, что в написанном случайно окажется возможным разглядеть засекреченную информацию.       А с Палачом встречаться очень уж не хочется. Говорят, он такой жуткий, что страшнее даже не смерть, которую он тебе обеспечит, а он сам. Точно не то, что хочешь видеть в последние минуты жизни.              — Это самая тупая идея из возможных, — бубнит Тэхён себе под нос, заходя в до ужаса светлый опенспейс.              Конечно, ему состряпали идеальное для этой должности резюме и, кто бы сомневался, он идеально прошёл собеседование. Теперь Тэхён — руководитель проектов в одной из крупнейших сеульских фирм, которая делает одни из самых успешных проектов. Есть только один крошечный нюанс…       Тэхён — психолог по образованию. Правда, психолог из него такой же, как руководитель проектов. То есть — никакой.       Он, конечно, работать и не собирается — это дело отдела поддержки, которому он сразу же даёт доступ к рабочему компьютеру. Однако планёриться с командой придётся всё же ему. С наушником в ухе, конечно же, но такое внимание к его персоне его всё равно не очень радует. А он ещё даже детали дела не услышал. Только «вливайся в коллектив без лишних дум и шпионажа». Если бы это было так легко. Тэхён с первой же секунды оценивает возможное расположение камер, которые бесспорно тут есть, хотя их и не видно, а затем приступает к составлению психологического портрета каждого, с кем пересекается взглядом или имеет «удовольствие» обменяться фразами вежливости, от которой его привычно тошнит.       В обед он прогуливается по офису, отмечая на себе заинтересованные взгляды, особенно от женщин, и полностью игнорирует их — он здесь не за этим и с годами подобное повышенное внимание даже перестало ему льстить — оно очень мешает делать работу незаметно.       Его же внимание привлекает громадная монстера, стоящая в конце коридора. Растение ядовитое и хотя вряд ли кто-то здесь решит пожевать её листья, такой выбор для офиса кажется странным. Тэхён касается больших, сочных листьев пальцами, отмечая, что они не пыльные — значит, за цветком ухаживают — и смотрит на кабинет напротив, на котором висит табличка «главный инженер». Звучит почти смешно, как будто они на заводе, если не знать специфику работы здесь.       К вечеру Тэхён порядком устаёт — такое количество социальных контактов, вопросов и новых знаний просто выжимает из него все соки. Это нелюбимая часть его работы — вливаться в коллективы и втираться в доверие, несмотря на то, что получается у него это отлично. Может, стоило всё же пойти учиться на актёра?.. Снимался бы сейчас в фильмах про шпионов, целовал красоток и горя не знал.              — Тебе нужен Мин Юнги, — Хосок сидит за столом с неизменно холодным и, как считает Намджун, профессиональным выражением лица — Тэхён назвал бы его надменным. — Главный инженер. Только у него может быть информация по делу.              — Не только, — Тэхён наливает себе кофе, Хосоку не предлагает. Он ненавидит эти встречи, которые невозможно провести в общественном месте, и приходится пускать надменную сволочь домой.              Хосок сдерживается, чтобы не закатить глаза.              — Да, не только, но это единственный человек, который работал на нас во время разработки Икара, соответственно, наиболее лояльный к нам, — выходит чрезмерно спокойно, возможно.              — И что, ты думаешь, он просто так всё расскажет? Учитывая, что по контракту не должен, — Тэхён улыбается, замечая лёгкое раздражение на лице Хосока.              — Тэхён, не мне учить тебя работать, да? Я лишь помощник Намджуна. Ты сам знаешь, что делать. Кстати, — улыбка Хосока сменяется на искреннюю, что абсолютно точно — дурной знак. — Стажёр придёт на знакомство завтра, в десять часов утра. Тебе сообщили?              — Мне сообщили, что в моей команде будет стажёр, но я не думал, что это тот самый стажёр, — вздыхает Тэхён и кладёт в кофе побольше сахара. Ладно, это лучше, чем два стажёра.              — О личной встрече договоритесь сами, вам нужно будет обсудить детали дела, так как отдел Аналитики в курс дела ввёл его только по верхам.              — Кто бы сомневался, — хмыкает Тэхён и делает глоток горячего напитка. — Они только мне мозг выносить любят.              — Могу их понять, — Хосок поднимается, хлопая себя по бёдрам. — Хорошего вечера и постарайся не обращаться за помощью.              Тэхён фыркает, не удостаивая его ответом. Обращаться за помощью к Хосоку — последнее, чего он хочет.              

***

             — Здравствуйте, господин Ким.              Боже.       Только не это.       Тэхён выдыхает медленно, глядя на парня, склонившегося в уважительном поклоне, чей голос — высокий, словно ещё детский, однако ещё из детского в нём только большие испуганные глаза. В остальном — это молодой парень, судя по анкете, двадцати трёх лет, но благодаря регулярным тренировкам в спортзале имеющий крепкое тело, какого зачастую нет и у мужчин возраста Тэхёна. У Тэхёна, кстати, такого и нет.              — Здравствуй, присаживайся, — отвечает Тэхён немного с опозданием и кивает на стул перед собой.              Он уже давно живёт в США и корейские жесты приличия для него почти полностью забылись; даже кажутся странными.              — Чон Чонгук, вам должны были вчера сообщить, я буду моушен-дизайнером... то есть, стажёром-моушен-дизайнером, — запинается это чудо природы, кусая пирсинг на губе.              — Верно, я помню, Чон Чонгук, — Тэхён кивает и снова невольно вздыхает, замечая, как парень на этот вздох подбирается. — Меня зовут Ким Тэхён и я буду твоим руководителем. Я сам здесь работаю второй день, так что расслабься. По крайней мере, пока я не въехал в суть, — говорит он непринуждённо, на деле и не собираясь въезжать в суть. Ему главное вытрясти из того самого Мин Юнги информацию поскорее. И Чонгук, кстати, должен ему в этом помочь. Хотя судя по его характеру… это очень вряд ли.              Чонгук неловко смеётся и поспешно кивает.              — Я постараюсь не доставлять проблем.              Боже… Так говорят те, кто доставляет больше всего проблем.              — Замечательно, — Тэхён улыбается немного криво, уже предвкушая хаос, который настигнет его жизнь и работу, — Мина, главный дизайнер, уже ждёт тебя. Она всё расскажет и покажет, введёт в курс дела и так далее, — он смотрит, как Чонгук поднимается, чтобы уйти, и пытается вспомнить, что он мог забыть… — Чонгук! — Тэхён окликает его уже у двери и парень дёргается, оборачиваясь. — Пообедаем сегодня вместе. Хочу узнать тебя получше.              Чонгук краснеет слегка и быстро кивает, выскальзывая за дверь как можно скорее.       Тэхён качает головой. И это тот самый идеальный кандидат, о котором говорил Намджун?              Тэхён задумчиво смотрит на Чонгука, изучая его, пока тот нервно нарезает свой стейк. Татуировки, пирсинг, крепкое тело. Брошенный, по всей видимости, университет. И желание стать агентом теней. Кажется, кто-то отчаянно храбрится и хочет казаться не тем, кто есть.       Однако это Тэхёну, возможно, и на руку — такими людьми легко управлять, хотя иногда они и могут быть непредсказуемы; на них тяжело положиться из-за неуверенного и неустойчивого характера. Впрочем, Тэхён не привык и не собирается на кого-то полагаться.              — Мы не можем обсуждать детали в общественном месте, точнее, можем, но это нежелательно и обычно используется по протоколу только в крайних случаях, а протокол мы, конечно, нарушать очень не хотим, — Тэхён вздыхает. Это ложь, он очень хочет его нарушить, обсудить всё сейчас, а вечером разойтись по домам, выпить кружечку кофе или бокальчик вина и лечь спать. — Поэтому мы встретимся у меня сегодня, в восемь часов. Не опаздывай.              Чонгук внимательно слушает, глядя на Тэхёна пристально, широко распахнув пушистые ресницы, и активно кивает.              — Хорошо, господин Ким, я понял.              — И, пожалуйста, — Тэхён морщит нос, — не называй меня «господин Ким». Просто Тэхён. Тэхён-хён, хён, если так будет проще.              — Хорошо, господ… Тэхён-хён, — Чонгук неловко улыбается и опускает взгляд, продолжая истязать бедный стейк ножом.              Тэхён лишь тихо вздыхает и переводит взгляд на улицу, которая радует солнечной для осени погодой.       Которая меняется привычно быстро для Сеула, не к радости Тэхёна.       Ураганный ветер и ливень, который слышно даже за плотно закрытыми окнами. В такую погоду в пору сделать глинтвейн, чем он и занимается, пока ждёт Чонгука. Тот не опаздывает, приходит на минуту раньше. Его волосы успел намочить и взъерошить ветер, и он пытается пригладить их ладонями, задерживаясь у зеркала.              — Холодно там? — без особого интереса спрашивает Тэхён. Конечно, холодно. Вон как ветер завывает.              — Очень, — Чонгук неловко останавливается в проёме гостиной и осматривается.              Тэхён ставит на стол две кружки глинтвейна и садится на диван, похлопывая по месту рядом с собой. У него ничем не примечательная квартира, которая долго пустовала, пока он был в Калифорнии. Серый, чёрный, белый — вот основные её цвета. Строгость, холод, бездушие — вот те эмоции, которыми он охарактеризовал бы её для других. Для себя — спокойствие, сдержанность, баланс. В ней спокойно и тихо во всех смыслах. Ничего лишнего, что отвлекало бы глаз или мешало расслабиться. Ничего яркого. Ничего кричащего.       И никакого верхнего света — Тэхён его ненавидит.              — Тогда согревайся, — он протягивает скромно севшему Чонгуку кружку, после чего делает глоток горячего глинтвейна и довольно мычит.              Чонгук согревает руки, осторожно нюхая ароматно поднимающийся пар. Он не часто пьёт алкоголь — ему не особо нравится горький вкус, однако этот пахнет приятно. И на вкус оказывается приятным. Чуть терпким, бархатным. И правда согревает.              — Что тебе успел поведать отдел аналитики? — Тэхён поглаживает большим пальцем свою кружку, задумчиво глядя перед собой.              — Что мне нужно войти в рабочую группу проекта в «Сеул-проджект» под должностью моушен-дизайнера и помочь тебе в расследовании. Что… там работает кто-то, у кого можно узнать информацию, — говорит Чонгук, подняв глаза к потолку, на котором горит мягкий нижний свет. Ему нравится атмосфера царящего полумрака.              — Вау, — Тэхён закатывает глаза, — они, как всегда, в ударе, — он смотрит на Чонгука, который немного ёжится от его явного недовольства. — Тогда я по-настоящему введу тебя в курс дела: проект, над которым мы работаем, называется «Парадокс Икар», — он делает большой глоток глинтвейна и отставляет кружку в сторону. Смотрит на Чонгука, пока говорит — хочет удостовериться, что тот внимательно слушает. — Несколько месяцев назад стали погибать люди, которые так или иначе были связаны с тайной разработкой, которая называлась «Икар». Тот, кто убивает причастных, оставляет везде одну и ту же записку «Вы взлетели слишком высоко». Символично, да? — Тэхён глухо усмехается. — «Икар» существовал на протяжении десяти месяцев, девять лет назад. Я тогда только поступил на службу. Вся информация, как ты понимаешь, была у людей, которые им занимались. И по какой-то причине их стали устранять. От нашей организации остался в живых только один человек — Мин Юнги, главный инженер, у которого мы и должны узнать, в чём была суть проекта. Сейчас он уже не работает на агентство, поэтому это может быть проблематично.              — И… что мы будем делать, если он откажется говорить? — спрашивает Чонгук неуверенно, коротко глядя на Тэхёна.              — Ну… — Тэхён окидывает парня взглядом, оценивая, стоит ли ему выкладывать все карты сразу. Решает, что да: пускай сразу сбежит, пока он не успел потратить на него свои силы и нервы. — Первый этап после мирных бесед — пытки. Второй — к сожалению, убийство. И надежда, что он где-то что-то зафиксировал. Там уже будет работать отдел технологий. Но в наших интересах решить всё мирно.              Чонгук медленно кивает, перебирая пальцами по кружке. От мысли об убийстве ему становится не по себе.              — А обо мне тебе что-нибудь рассказывали? — Тэхён садится полубоком и подпирает голову ладонью, упираясь локтем в спинку дивана.              — Ну… — Чонгук пожимает плечами неуверенно. — Что ты один из лучших и будешь моим наставником. Что… — он кусает губу, видимо, решая, стоит ли говорить. — Намджун-хён говорил не быть занозой в заднице, как обычно, и постараться проявить уважение.              — Вот как… — Тэхён задумчиво щурится. — Как обычно? Откуда Намджун знает, какой ты обычно?              — Я его племянник, — Чонгук смотрит на него и улыбается слегка. Какого чёрта он улыбается?              — Вот как… — Тэхён цыкает, закатывая глаза. Намджун что, совсем семьёй не дорожит? — Значит, обычно ты заноза в заднице? Не похоже.              Чонгук снова пожимает плечами и делает глоток глинтвейна.              — Вкусно.              Тэхён вздыхает, качая головой, и уходит на кухню, где наливает им ещё. И приносит немного закусок, чтобы не опьянеть слишком сильно.              — А твои родители не против, что ты занялся такой работой? Или они не в курсе?              Чонгук берёт ломтик сыра и пробует его. Тоже терпкий.              — Мои родители погибли год назад, так что, думаю, им всё равно.              Тэхён поджимает губы, выдыхая короткое «извини». Вероятно, поэтому Чонгук и бросил университет.              Чонгук молча пробует оливки — они оказываются с лимоном и он морщит нос, от чего Тэхён невольно тихо смеётся.              — Нам нужно обсудить ещё кое-что, не менее важное, — он дожидается, когда внимательный взгляд двух оленьих глаз вернётся к нему. — Я — твой наставник. Но также мы напарники. И я в нашем тандеме — главный. Тот, кто будет отдавать приказы, принимать решения и нести ответственность. Последнее — моё нелюбимое. Я привык нести ответственность только за себя. Поэтому, будь добр, беспрекословно слушайся того, что я говорю. Что я приказываю.              Тэхён говорит твёрдо. Поначалу он показался Чонгуку лёгким на подъём, даже мягким, что удивило его, потому что Намджун готовил его к встрече с ним как с каким-то чудовищем. Но сейчас Чонгук начинает видеть то, о чём говорил Намджун: жёсткость. Бескомпромиссность. Это заставляет его внутренне ощетиниться, однако вида он не подаёт, и кивает.              — Хорошо, хён, — и после его согласия жёсткость с лица Тэхёна пропадает, сменяясь лёгкой улыбкой вновь.              Такая быстрая смена настроений настораживает и даже немного пугает. Чонгуку казалось, что на такое способны только… психопаты? Или вроде того.       Ему бы не хотелось иметь дело с психически больным человеком. Он, конечно, сам не сахар, но пришёл на эту работу, чтобы сделать что-то полезное и ценное. И чтобы заработать, чего греха таить. В его планы точно не входило подчиняться психопату.              — Чонгук? — зовёт Тэхён повторно, твёрже, когда тот не обращает на него внимания.              — Да? — он выныривает из своих мыслей резко, но погрузился в них так плавно, что сейчас теряется.              — Я спросил тебя, всё ли тебе понятно и есть ли у тебя вопросы? — Тэхён ненавидит повторять. И ненавидит, когда его не слушают, поэтому он раздражён, даже несмотря на выпитый алкоголь, который порядком расслабил его.              — Да, я хотел узнать… — Чонгук немного ёрзает, устраиваясь удобнее, словно не должен в ближайшее время отсюда уйти. — Почему вы решили работать здесь?              Тэхён смотрит на парня, не скрывая удивления. Он ожидал любого, но не этого вопроса.              — Мне предложили. У меня получилось, — отвечает он коротко. Раньше всё было иначе. Никаких анкет, никаких стажировок. И Тэхён не хочет вдаваться в подробности, не хочет вспоминать. — Если это всё, на сегодня мы закончили.              Чонгук намёк понимает с первого раза, поэтому уже через двадцать восемь этажей вниз оказывается перед стеной дождя, в которую без страха заходит. Пожалуй, он достаточно согрелся.              Тэхён приглушает свет сильнее, смотрит на время — они быстро справились. В Калифорнии сейчас почти шесть утра, Намджун, скорее всего, только встал. Судя по голосу, едва проснулся.              — Знаешь, друг, — Тэхён выделяет интонацией последнее слово. — Не думал, что ты способен подослать ко мне мальчишку, так ещё и родственника.              По ту сторону слышится тяжёлый вздох.              — Он сам хотел.              — Разве мы не должны оберегать близких от опасных и разрушительных желаний? Опасных и разрушительных вдвойне, если учитывать, что ты отдал его под моё крыло, — Тэхён медленно делает глоток почти остывшего глинтвейна.              — Твоё крыло? — усмехается Намджун хрипло и удивлённо. — Ты что, собрался быть для него курицей-наседкой? Не ожидал.              — Просто он выглядит как птенец, — Тэхён задумчиво смотрит на то место, где сидел Чонгук.              — Ты просто его ещё не знаешь.              — Угрожаешь мне? — теперь усмехается Тэхён. — Ты знаешь, что он полетит прочь отсюда, даже если летать не умеет, стоит ему один раз оступиться.              — Если реально хочешь уволиться, тебе придётся подготовить себе замену, — голос в трубке становится ниже, серьёзнее.              Тэхён цыкает, ему парировать нечем. Конечно, он может просто уволиться, но у них так не принято, а он чтит устав агентства, как бы сильно его не ненавидел. Оно многое ему дало. Слишком многое.       Хотя забрало не меньше.              — В любом случае, поступок твой я не оценил.              Тэхён кладёт трубку, не зная, что Намджун, вообще-то, тоже.