сверхновая

      Тэхён потирает виски пальцами. Быть руководителем кучки зумеров — точно не для него. Это как детский сад с вундеркиндами.       Кажется, он не выдержит тут и дня, но выдерживает две недели, за которые они с Чонгуком не узнают ровным счётом ничего. Тэхён, честно сказать, и не старался — в первую очередь ему важно отыграть роль старательного стажёра, иначе его выпнут отсюда прежде, чем он получит всё необходимое — а это может растянуться. Ему нужно чёртово время.       Чонгук оказывается отменным моушен-дизайнером, а ещё отлично вливается в коллектив и ладит буквально с каждым. И это — настораживает.       Тэхён изучает его, особенно настороженный после слов Намджуна.       Чонгук со всех сторон идеальный: не опаздывает, на перерывы ходит строго по расписанию, работу сдаёт чуть раньше срока; помогает коллегам если не делом, то словом; с каждым устанавливает доверительный дружеский контакт — что особенный плюс в их работе; выглядит органично, непринуждённо и в целом так, словно работал тут всю свою сознательную жизнь.       Идеальный агент под прикрытием.       И это настораживает.       Идеальных агентов, как и людей, не существует. И за всю свою жизнь Тэхён уяснил одну вещь: чем более идеальным кажется человек, тем мощнее будет взрыв от прокола тех самых неидеальностей.       С Тэхёном Чонгук учтив, вежлив, беспрекословно слушает — по крайней мере, как руководителя проекта. Об остальном пока говорить рано.       Тэхён вглядывается в его мимику, в то, как он заправляет длинную чёлку за ухо и тут же перелистывает презентацию, которую показывает ему сейчас. Смотрит в его глаза, которые искрятся воодушевлением — таким искренним, будто эта работа ему на самом деле нравится; а потом Чонгук вмиг тухнет, пару раз перекидывает взгляд с ноутбка на Тэхёна и спрашивает:              — Что-то не так, Тэхён-ши?              Тэхён поджимает губы. Вид у него наверняка скучающий, даже недовольный и унылый.              — Всё в порядке, я просто внимательно слушаю.              Ложь. Не слушает, невнимательно, и вообще откуда взяться восторгу и заинтересованности в том, что ему чуждо?              — Тебе понадобится помощь инженера, чтобы понять, можем ли мы разместить такую сложную анимацию на лендинге? — спрашивает Тэхён, когда они доходят до самого интересного.              — Верно, — глаза Чонгука загораются снова.              Что ж, это умно. Хороший ход, птенец.              — Тогда мне следует назначить вам с ним встречу, — Тэхён кивает одобрительно и отпускает Чонгука.              Письмо тому самому Мин Юнги отправлено спустя пару минут.       А ответа нет ни на следующий день, ни через два. Тэхён пишет повторно — и снова в пустоту.       Поэтому сейчас он вновь разглядывает огромные листья монстеры, зажимая их между пальцами. Они покрылись пылью.       Интересующая его дверь, напротив цветка, очень вовремя открывается, и из неё выходит мужчина — полноватый, на вид лет около сорока, непримечательный.              — Мин Юнги? — уточняет Тэхён, поворачиваясь к нему.              — Чхве Йонгук, — качает головой мужчина. — Мин Юнги, кажется, на больничном.              — Кажется? — Тэхён щурится слегка.              — Я не знаю, меня попросили приехать на замену из другого офиса, сказали, что Юнги не вышел на работу и они пытаются до него дозвониться. Уже... типа недели две? Я не планировал тут задерживаться, — не без раздражения говорит мужчина.              Тэхён кивает, поджимая губы. Это подозрительно и значительно осложняет дело.       И всё же ему приходится назначить Чонгуку встречу с этим Чхве Йонгуком; и с собой у себя дома тоже.              — Он либо как-то узнал, что мы приедем, либо это узнал кто-то другой и либо устранил его, либо приказал скрыться, — говорит Тэхён и открывает окно, впуская прохладный воздух осеннего вечера.              — Поэтому у меня была встреча с этим... Йонгуком? — Чонгук слегка морщит нос, садясь на диван. Он борется с желанием поджать под себя ноги — он привык сидеть именно так, но он в гостях.              — Он не понравился тебе? — усмехается Тэхён и ставит на стол большую тарелку с разными сладостями. Он уже налил им крепкий чёрный чай.               Чонгук ведёт плечом, рассматривая яркие обёртки конфет, и берёт одну.              — Он нудный. И неприятно пахнет.              Тэхён усмехается коротко, прослеживая за действиями Чонгука — тот сначала нюхает конфету, затем кладёт её в рот и, что самое главное, начинает разглаживать и аккуратно сворачивать фантик.              — Тогда не уверен, что следует брать тебя сегодня на объект.              — Объект? — Чонгук поднимает заинтересованный взгляд.              — Новое убийство, но нет, не Юнги, — Тэхён качает головой, замечая это предположение в глазах-блюдцах напротив. Кажется, убийства их обладателя радуют не особо.              — Как мы вообще… узнаем теперь нужную информацию? — Чонгук кусает губу с пирсингом и берёт чашку в руки, нюхая поднимающийся пар. — Может, я залезу к нему в ноутбук после работы? Я умею вскрывать замки.              — Даже не думай, — хмурится Тэхён. — В коридоре камеры. И вообще — никакой самодеятельности.              Чонгук делает глоток горячего, слегка обжигающего чая. Ему не нравится тон, которым с ним говорят.              — Как же я тогда смогу проявить себя? — хмыкает он и ставит чашку на стол чуть громче, чем следует.              Вот оно, начинается. Взрыв, начинающийся с крохотной искры.              — Послушанием и дисциплиной, — Тэхён меняет интонацию на более твёрдую и жёсткую, понимая, что без этого с Чонгуком никуда. — Сначала ты должен показать, что можешь беспрекословно подчиняться.              У Чонгука бегут мурашки по спине от того, как сильно всё нутро противится этим словам. Последнее, чего он хочет, — это беспрекословно подчиняться.       Взгляд Тэхёна, замечающего его внутреннее неповиновение, пригвождает к дивану, и Чонгук чувствует себя в ловушке. Он, вроде как, должен подчиняться ему. Намджун предупреждал.              — Когда мы поедем? — спрашивает Чонгук, переводя тему.              — Когда я допью чай, — Тэхён не упускает и это тоже.              Не то чтобы он собирается Чонгука наказывать — просто любит пить чай медленно. Заставлять людей ждать — не в его природе. Но Чонгуку нужно научиться ждать. Ему нужна выдержка.       Тэхён замечает, что с этим у парня проблемы. По подёргиванию ноги, по смене позы примерно раз в две минуты; по тому, как он постоянно смотрит на время, проверяет телефон и поправляет волосы. Это даже немного забавляет. Он словно дрессирует щенка.              — Как переносишь вид крови? — спрашивает Тэхён, когда они садятся в его машину.              — Нормально, — Чонгук пожимает плечами и расслабляется в кресле, а затем смотрит на мужчину с небольшим раздражением. — Хён, я понимаю, на какую работу устроился.              — Славно, — комментирует Тэхён безразлично; он не думает, что Чонгук понимает.              И не потому что Чонгук слишком юн, нет. Просто никто не понимает, не может понимать, пока не встретится со всеми изысками их дела лицом к лицу. Можно в теории знать, что такое трупное окоченение; можно пытаться представить, как больно входит пуля в плечо; можно предполагать, что смотреть в глаза серийному убийце — нелегко и страшно. Но всё это — лишь теория, а на практике всё иначе. Даже спустя столько лет работы Тэхён не уверен, какой будет его реакция в следующий раз. А этот ребёнок… и подавно знать не может.              — Пристегнись, — Тэхён смотрит на Чонгука коротко, выезжая с парковки.              — Я не пристёгиваюсь. Сам заплачу за себя штраф, если что, — отвечают ему лениво.              Раздражает.              — Если ты не можешь выполнить такое простое распоряжение, что будет дальше? — Тэхён резко жмёт на тормоз, едва успев выехаеть с парковки, и смотрит на Чонгука выжидающе.              Тот смотрит в ответ, очень желая дерзнуть, но пока что Тэхёну удаётся подавить его своим молчаливым авторитетом, поэтому Чонгук раздражённо пристёгивает ремень безопасности, отворачиваясь к своему окну, не удостаивая его даже фырком.              — Умница, — комментирует Тэхён с лёгкой ухмылкой и давит на газ.              «Умница»? Чонгук выгибает бровь, вновь глядя на него. В обычных офисных коллективах, конечно, принято хвалить подчинённых подобным образом, но они, вроде как не в офисе и коллектив их — не обычный.       Чонгук зевает, долго не зацикливаясь на «умнице» — он и так думал об этом дольше положенного. Ему интересно, куда они едут, но он не спрашивает — совершенно не хочется заводить разговор первым, что-то выспрашивать. Тэхён сам должен ему всё рассказывать. Он же наставник.              — Ничего не трогай внутри, — говорит Тэхён, останавливаясь возле здания, похожего на склад.              Чонгук осматривается. Вокруг около десятка подобных строений и возле каждого стоят машины. Ветер холодный, и Чонгук плотнее запахивает джинсовую куртку, спеша за Тэхёном — он быстро ходит.       Внутри пахнет пылью, а не сыростью, как Чонгук ожидал. Свет, который зажигает Тэхён — яркий и слепит глаза.              — Ну и где? — спрашивает Чонгук нетерпеливо, оглядываясь по сторонам.              Здание выглядит заброшенным, хотя и поддонов с запечатанными коробками тут много.              — Вот и первое задание для тебя: найти труп.              Тэхён вальяжно присаживается на одну из больших коробок и щёлкает зажигалкой, закуривая. Его забавляет секундный ступор Чонгука, последующий раздражённый фырк и то, как он крутит головой, засовывая кулаки в карманы.       Тэхён успевает сделать ровно две затяжки, пока птенец не поднимает голову к небу.       В данном случае — к потолку.       И, ладно, Чонгук действительно этого не ожидал.       Он резко опускает взгляд, чувствуя что-то вроде сильной тошноты, а следом — слабость в ногах, как бывает, когда во время интенсивной тренировки падает сахар.       Но он не должен упасть в грязь лицом. Поэтому снова задирает голову и смотрит, игнорируя лёгкую серую рябь перед глазами.              — Как думаешь, что это значит? — спрашивает Тэхён, нажимая на кнопку, которая медленно спускает лебёдку с подвешенным на неё трупом вниз. Прямо на пол.              — Вы слишком высоко забрались, — шепчет Чонгук, но в тишине этого здания даже шёпот кажется громким.              Внутренности трупа растекаются по полу бесформенной лужей, после чего до Чонгука доходит тошнотворный запах и он сжимает челюсть, проявляя выдержку — только вот ближе подойти не может, в отличие от Тэхёна.              — Да, это именно то, что написано здесь, — он вынимает из кармана куртки мёртвого мужчины записку, аккуратно сложенную в три раза, и протягивает её Чонгуку, чтобы тот удостоверился.              Чонгук разворачивает её и кивает, читая уже знакомые слова.              — Это… предупреждение?              — Да, и теперь оно для нас.              Тэхён дёргается, когда слышит звук открывающейся двери, и толкает Чонгука с силой, заставляя упасть за высокие ряды коробок, а сам вынимает пистолет и взводит курок, наставляя дуло на входную дверь — и всё это за доли секунд. Которых он потратил бы меньше, если бы не пришлось защищать этого мальчишку, у которого реакции вообще, кажется, ноль. Потому что сейчас он громко и нагло спрашивает «какого чёрта?!» и выглядывает из-за коробок.              — На твоё счастье это всего лишь, блять, Хосок, чёрт бы его побрал.              — Я, вообще-то, здесь, — холодно хмыкает вышеупомянутый, подходя к Тэхёну. — Может уже опустишь пистолет, а?              — Мне так комфортнее, — улыбается Тэхён, но оружие всё же убирает. — Что ты здесь делаешь? Без предупреждения.              — Приехал сказать, что через десять минут тут будет отдел расследования и, — он коротко смотрит на Чонгука, который выглядит как надутый обиженный ребёнок, — вручить ему вот это, — он достаёт из кармана пальто пистолет. — Но, кажется, рановато. Сначала научи его обращаться с ним и базовому самосохранению, — он вкладывает оружие в руки Тэхёна.              — Эй! — Чонгук скрещивает руки на груди. — Это же моё, почему ты отдаёшь ему?!              Тэхён смотрит на него холодно — это грубое неуважение, пускай он сам и не испытывает к Хосоку тёплых чувств. А ещё ребячество.              — Потому что ты и так опасен для себя и окружающих, а с оружием будешь опасен втройне. Сначала, как минимум, научись уважать старших по званию.              Чонгук колко смотрит на мужчин. Ладно, это действительно было крайне неуважительно.              — И ещё, — Хосок переводит взгляд на Тэхёна, — Намджун хочет попробовать использовать зашифрованный канал связи, — он протягивает ему флешку, — такое использовали как раз во времена разработки Икара, и оно работало. Только используй с рабочего ноутбука и когда рядом нет посторонних.              Тэхён молча кивает. Он слышал, что несмотря на правило ничего и никогда не оставлять на носителях и, тем более, в интернете — подобное всё равно используют, потому что до личной встречи может пройти слишком много драгоценного времени и невозможно всегда полагаться лишь на людскую память, особенно учитывая то, как легко люди умирают. А некоторые знания слишком ценные, чтобы их лишиться.       Означает ли это, что их текущее задание — самое серьёзное за всю его карьеру?       Чёрт, ещё с этим мальчишкой, за которым нужен глаз да глаз.              — Нам пора, — Тэхён убирает флешку в карман и показывает Чонгуку на выход.              Если бы он не был родственником Намджуна, он бы прямо сейчас вышвырнул его на обочине по пути домой, а Намджуну написал, что не будет водиться с глупыми щенками.       Но это не только родственник Намджуна, но и его шанс с чистой совестью уйти в отставку. Ему бы уже пора.              — Если бы это был не Хосок, тебе бы прострелили голову, — Тэхён раздражённо жмёт на газ, на этот раз ведя машину резко и нервно. Он действительно успел испугаться за этого дурня.              Чонгук закатывает глаза, сложив руки на груди.       Надулся, серьёзно?       Это просто… смешно.       Тэхён цыкает и включает музыку погромче — ему кажется, он слышит, как Чонгук обиженно сопит.              — Сейчас мы едем в стрелковый клуб. Ты умеешь стрелять?              — Намджун-хён учил меня, — Чонгук кивает, всё ещё не меняя обиженной позы.              — То есть не умеешь, — усмехается Тэхён.              Всё же Намджун давно отошёл от дел. Сидит себе в кабинете, раздаёт указания. А пострелять для него — это так, развлечение, и не имеет ничего общего с реальными перестрелками.       Тэхён приветствует знакомого администратора и арендует для них подходящее стрельбище.              — Есть множество стоек для стрельбы, но мы остановимся на одной, которую я считаю самой полезной, — Тэхён достаёт своё оружие и проверяет, заряжено ли оно. — Это всё равно не имеет ничего общего со стрельбой по вооружённым людям в движении, которые ещё и хотят тебя убить, так что тебе придётся отправиться на полигон в ближайшее время.              — Я был там, — Чонгук забирает из рук Тэхёна свой пистолет и умело заряжает его. — Намджун-хён позаботился о моей подготовке, чтобы я не подверг себя опасности в случае чего.              Тэхён хочет возразить и смешок почти слетает с его губ, но он остаётся серьёзным — хочет посмотреть, на что мальчик способен, учитывая его поведение на складе часом ранее.              — Тогда — действуй.              Чонгук кивает. Это звучит как вызов, и он его принимает.       Он не должен упасть в грязь лицом и подвести хёна.       Шестнадцать выстрелов в цель из двадцати, половина из которых — по движущимся мишеням — это же достойно, да?       Чонгук не знает, почему так тяжело дышит, когда заканчивает, и снимает наушники, глядя на Тэхёна. Кажется, он волнуется? Ему страшно услышать вердикт?              — Неплохо, — Тэхён кивает, тоже снимая наушники. — Но есть несколько помарок, — он подходит ближе. — Ты сам крепкий, но стойка хлябает. Встань, — он дожидается, когда Чонгук займёт стойку, и несильно тянет его за руку, и Чонгук тут же наклоняется, теряя равновесие. Тэхён шлёпает его по бицепсу. — Напрягись! Ты должен быть гибок, но стоять твёрдо, жёстко, чтобы прицел был точнее.              Чонгук подбирается, сжимая челюсть. Это оказывается сложнее.              — Плечо опорной руки немного наклони к пистолету... нет, не так, — Тэхён вздыхает и крепко берёт Чонгука за оба плеча, фиксируя одно, а второе наклоняя в нужное положение. Он смотрит из-за него на мишень. — Стреляй.              Звук оглушает обоих. Чонгук шумно выдыхает — промазал. Чёрт, он опять промазал! Подвёл Намджун-хёна даже после того, как его стойку скорректировали. Он нервно сглатывает, чувствуя нарастающую во всём теле неуверенность. Руки начинают уставать и слегка вздрагивают, когда все эти осознания настигают его одновременно.              — Промахиваться — нормально, пока мы в тире, но, — Тэхён подходит ближе, оказывается, они почти одного роста, и фиксирует предплечья Чонгука крепкой хваткой — жёстко, сильно, уверенно. Подпирает спину Чонгука своей грудью для устойчивости. — Нельзя терять концентрацию. Нельзя позволять выносливости подвести тебя в самый неподходящий момент, — Тэхён говорит тише, помогая Чонгуку прицелиться. Он чувствует, что тот перестаёт дышать. — Верно, за секунду до и после выстрела — задержи дыхание. Вот так, — он сам задерживает дыхание, смотрит, как Чонгук попадает чётко в цель, и слегка улыбается. — А теперь дыши.              Чонгук опускает руки и голову, делая рваный вдох.       У него звенит в ушах.              — В свободное время практикуйся почаще, — Тэхён отступает и собирает оружие. — Я не стану забирать пистолет, надеюсь, ты понимаешь всю ответственность.              У Чонгука всё ещё шумит в ушах — и как будто не от выстрелов. А когда перестаёт, он поднимает голову, оказываясь один. Он сглатывает вязкую слюну и прячет оружие, после чего спешит выйти на улицу, где находит Тэхёна курящим возле своей машины.              — Тебя подвезти или вызовешь такси? — Тэхён не стал бы предлагать в любой другой ситуации: сейчас Чонгук выглядит потерянным.              — Такси, — тем не менее, разумно отказывается.              Что-то Тэхёну подсказывает, что толкового агента из Чонгука не выйдет.