Рецепция

Сону подошёл к Ни-ки и, не говоря ни слова, крепко обхватил его за талию, уводя за собой. Его пальцы впились так сильно, что даже сквозь ткань одежды Ни-ки чувствовал ледяной холод его рук. Тем временем Джейк, опустившись на землю, осматривал своё ранение. Место укуса все больше болело, и боль была не только физической — она проникала глубже, будто затрагивая что-то внутри. Тёмно-фиолетовое пятно продолжало расползаться по коже. — Ты в порядке? — перед ним возник Хисын. Его голос прозвучал приглушённо, почти угрожающе. Он стоял прямо перед Джейком, его вытянутая тень падала на землю. Одна бровь была приподнята, словно в ожидании ответа. Джейк не знал, что сказать. В голове царил хаос. Перед глазами снова мелькали те моменты: нож, вонзившийся в тело, боль и та странная тень, что неотступно следовала за ними. На лбу выступил холодный пот. — Всё в порядке, — прошептал он, хотя сам не был уверен, правда ли это, или он просто пытался отогнать тяжёлые мысли. Хисын долго молчал, затем сделал шаг назад, его взгляд скользнул к группе ребят, стоявших вдалеке. Он осторожно присел рядом с Джейком, наклонил голову и стал внимательно осматривать окрестность, собирая мысль в голове. — Кто этот монстр, который нас преследует? — проговорил Хисын, скорее думая вслух, чем обращаясь к кому-то. — Он не оставляет нас в покое. Мы пытаемся уйти, а он все равно преследует нас... В этот раз... возможно, он даже помог нам. Но почему...? Джейк лишь коротко взглянул на него, не желая встречаться глазами. Тени вокруг сгущались, и в груди нарастало странное, необъяснимое чувство. Незнакомец на крыше, его таинственная фигура, осталась в памяти как смутный кошмар. Джейк перевёл взгляд на крышу, где скрывалась та самая тень, едва различимая в полумраке. Ветер стих, огонь почти погас, и в наступившей темноте повисла зловещая атмосфера. Почти осязаемый страх наполнял воздух. Джейк прижал голову к коленям, чувствуя, как холод проникает всё глубже, а ветер усиливается. — Ты... Ты знаешь что-то об этом, Хисын? — наконец спросил Джейк, решив посмотреть на него. — Разве что он может проникать в сны, — неожиданно ответил Хисын, повернувшись и глядя прямо ему в глаза. В его карих глазах читалась холодная решимость. В этот момент рана на теле Джейка отозвалась новой волной боли, и он резко схватился за неё, стиснув зубы. — О чём ты говоришь? — с досадой произнёс Джейк, морщась от боли, но не отводя взгляда. — Ты ведь понимаешь, о чём я. Тебе он тоже снился, — так же холодно проговорил Хисын. От этих слов у Джейка голова будто вот-вот взорвётся, неожиданно было это слышать. Хисын смотрел на него с таким напряжённым ожиданием, что Джейку казалось — стоит ему солгать, и Хисын увидит эту ложь насквозь. — Сны, — наконец выдохнул Джейк, и это слово повисло в холодном воздухе, — Да. Он мне снился. Он больше не мог отрицать. Эти ночные кошмары, в которых он бежал по нескончаемому лесу, а сзади, не спеша, настигала чёрная, бесформенная масса — не тень, а скорее само отсутствие света. И леденящее, парализующее чувство, что оно не просто преследует, а знает его. Знает каждую его слабость, каждый страх. — В последнем сне… — голос Джейка сорвался. Он сглотнул, заставив себя говорить дальше, потому что молчать уже было невыносимо, — Я его не видел, но позади меня... Он замолчал, вжавшись спиной в почти разрушенную стену руин. Воспоминание о сне пронзило его острой, нефизической болью. — Что было позади? — спросил Хисын, и в его голосе не было ничего, кроме ровной, безжалостной настойчивости. — Ты, — прошептал Джейк. — Ты выглядел не таким, как сейчас... Хисын замер. Его лицо, освещённое лунным светом, стало похоже на маску — непроницаемую, но с трещиной внезапного прозрения в глазах. Он медленно перевёл взгляд на своё запястье, на старый укус. — И каким же я там был? — продолжал расспрашивать Хисын, но выражение лица парня менялось всё сильнее: брови изогнулись в печальную гримасу, а глаза ушли куда-то вдаль. Хисын мог бы разглядывать его ещё долго, но это казалось уже издевательством. — Ладно, нам нужно собрать всё, что мы тут оставили, — Хисын тут же встал, а Джейк лишь облегчённо вздохнул и посмотрел на уходящего парня. Хисын ушёл быстрыми, решительными шагами, оставив Джейка наедине со своими мыслями. Звук его удаляющихся шагов по гравию постепенно растворился, и наступила давящая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ребят где-то в стороне. Джейк прикрыл глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в ране и в висках. Слова Хисына жгли изнутри, как раскалённые угли. «Тебе он тоже снился». Джейк резко открыл глаза. Сидеть здесь и размышлять было бесполезно и глупо. Он собрал остатки сил и поднялся, опираясь на холодную стену. Тело отзывалось протестующей болью. Фиолетовое пятно вокруг укуса, казалось, стало ещё темнее, почти чёрным по краям, а кожа вокруг него онемела и холодела, как будто кровь переставала туда поступать. Он направился к угасающему костру, где остальные уже собирали немногочисленные вещи. Сону и Ни-ки стояли чуть в стороне; Сону всё так же молчаливо наблюдал за состоянием Ни-ки, а тот нервно переминался с ноги на ногу, бросая быстрые взгляды в стороны и что-то бурчал себе под нос. Настало и вовсе время уезжать. Песок и мелкий гравий хрустели под колесами «ласточки», пока она с трудом пробиралась по заброшенной грунтовке. Казалось, каждый камень застревал в протекторах её почти лысых шин. Скорость была довольно очень маленькая. Чонвон сидел, прижавшись к дверце, и методично грыз ноготь, глядя в окно. Его дыхание оставляло мутные круги на стекле. — Интересно, что там было раньше, — вдруг произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вот в том здании с выбитыми окнами. Магазин? Кафе? Может, кто-то там каждое утро пил кофе, глядя на эту дорогу. — Скорее всего, склад, — не оборачиваясь, бросил Хисын, покрутив ручку настройки убитой магнитолы. Оттуда вырвалась только волна шипящего белого шума. Он выключил её. — Никто бы не стал пить кофе с видом на пустырь. — Я бы стал, — упрямо промолвил Джей, — Если бы это было моё кафе. Поставил бы столик у окна. И смотрел бы на машины. На нормальные, быстрые. А не на эту… — он запнулся, не решаясь оскорбить их единственное средство передвижения. — Ржавую калошу ? — предложил Сону с пассажирского сиденья, не открывая глаз. Он, казалось, дремал, но его тело было незримо напряжено. — Она нас везёт, — сухо сказал Хисын. — Если что-то не нравится можешь пойти пешком. Машина, как будто в ответ на его слова, наехала на скрытую в песке кочку. Кузов жалобно скрипнул и провалился всем правым боком. Все дружно взвыли, ударившись головами о потолок, кроме Чонвона, который лишь упруго амортизировал толчок мышцами. — Ну вот, сейчас все пешком пойдем— пробормотал Ни-ки, потирая макушку. Джейк, молчавший до этого, вдруг оторвал взгляд от своего, спрятанного под рукавом запястья. Он смотрел не на дорогу, а в узкое боковое окошко, ведущее в небольшой багажник, отгороженный от салона рваным одеялом. — Эй, — тихо сказал он. — Здесь что-то есть. Хисын нахмурился, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Что? — Не знаю. Что-то… твёрдое. Завернутое в этот коврик. Сону, не поворачивая головы, протянул руку назад, отдернул угол одеяла. В тусклом свете, пробивавшемся из салона, был виден угловатый свёрток, перевязанный старым проводом. — Это нужное, — коротко сказал Хисын, — Не трогай. — Что это? — не унимался Джейк. Его собственная странная рана и общее напряжение делали его навязчивым. — Запасные части. На случай, если эта «калоша» решит развалиться окончательно, — солгал Хисын, не моргнув глазом. В свёртке не было частей. Там были старые карты, испещренные непонятными пометками, и увесистая. Находки с «той» ночи, после которой у него на запястье остался шрам. Машина снова вздрогнула, и на приборной панели замигал жёлтый индикатор, которого раньше не было. — Что это? — с новой ноткой паники спросил Сону. — Да ничего, — скрипя зубами, процедил Хисын, ударив ладонью по пластику панели. Индикатор погас, но ненадолго. — Глючит проводка. Они ехали дальше, и тишина снова сгустилась, но теперь она была другой. А «ласточка» тем временем ползла, оставляя за собой в пыльной мгле едва заметный след — прямой указатель для того, кто мог идти по следам. Скорость всё падала. Стрелка где только можно дрожала на отметке пятьдесят. И лес по краям дороги становился всё гуще, темнее, всё ближе подступая к самой кромке асфальта. Внезапно двигатель заглох. Машина, будто испустив последний вздох, беспомощно покатилась по инерции и остановилась посреди узкой лесной дороги. Тишина, обрушившаяся после воя мотора, оказалась оглушительной. Её нарушал только треск остывающего металла и собственное громкое дыхание Джейка, от которого в темноте шел пар. — Идеально, — скривился Сону, с силой ударив кулаком по спинке сиденья. — Просто идеально. — Помолчи, — прошипел Хисын, уже копошась под рулевой колонкой с фонариком, зажатым в зубах. Свет прыгал по проводам, создавая на его лице странные, пугающие тени. — Джей, слезь и глянь под капот. Может, просто окислились клеммы. Джей неохотно выбрался в холодную ночь. Воздух пах влажной землей, гниющими листьями и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим, как запах застывшей где-то на несколько часов крови. Он поднял капот, и облако пара вырвалось навстречу. В свете фонарика Хисына ничего криминального не было видно. Пока они возились, Джейк не отрывал глаз от леса. Его рана ныла в такт ускоряющемуся сердцебиению. Тени между деревьями казались сдвинулись. — Эй, — голос Джейка прозвучал хрипло. — Там кто-то есть. Все замерли. Сону, не выходя из машины, плавно повернул голову, его взгляд, острый и сосредоточенный, устремился в указанном направлении. — Где? — тихо спросил Хисын, не отрываясь от проводов. — Между сосной и тем, с обломанной верхушкой. Прямо смотрит. Чонвон напрягся, сжимая в руке монтировку, валявшуюся под ногами. Сону затаил дыхание. Несколько секунд тянулись вечностью. Ни звука, ни движения. — Ничего нет, — наконец выдохнул Джей, хлопая капотом. — Твоя паранойя, Джейк. Но когда Джейк отвернулся, чтобы выйти, краем глаза он уловил — тень всё-таки сместилась. Теперь она была на метр ближе. Используя последние силы, они заставили «ласточку» чихнуть и тронуться. Она рванула с места и они понеслись вперёд по темной ленте дороги, давя педаль газа в пол. Лес превратился в сплошное мелькание черных вертикалей по бокам. Но чувство преследования не исчезло. После пару минут Джейк заснул, но сон на этот раз казался не таким как что снится ему обычно. Он стоял в полной пустоте вокруг лишь белый свет и он лишь один, он пытался ходить в разные стороны, но было бестолку. Казалось будто он ходит на месте. Внезапно кто-то его потряс. —Эй... Джейк вставай. —Это был Джей, он выглядел спокойно и даже слегка улыбался, — мы уже приехали. После этих слов он слегка вылез из машины и увидел, что уже утро и они возле родной базы. На его лице сразу засияла улыбка. — Я первый в душ! — заявил Джей, сбрасывая куртку и направляясь в дальний угол, отгороженный шифером, где стояла бочка с водой и жестяной таз. — Только экономнее, — пробурчал Хисын, устраиваясь на ящике и разглядывая карту, которую достал из свёртка. — Генератор сегодня капризничает. Джейк опустился на свою койку, снял куртку и наконец решился осмотреть рану. Закатав рукав, он замер. Фиолетовое пятно не уменьшилось. Оно стало четче, будто чернильная клякса под кожей. По краям проступала тонкая сетка темно-синих прожилок, ползущих вверх по руке. Прикосновение к этому месту было странным: кожа горела изнутри, но поверхность оставалась ледяной и почти нечувствительной. «Тебе он тоже снился». Слова Хисына вертелись в голове. Джейк поднял глаза. Тот сидел, уткнувшись в карту, но Джейк видел — он не читает. Его взгляд был пустым и устремленным в одну точку на грязном бетонном полу. Сону молча разбирал привезённые припасы, сортируя консервы и патроны. Ни-ки, свернувшись калачиком на верхних нарах, уже дремал, но его сон был беспокойным: он вздрагивал и бормотал что-то невнятное. Чонвон подошёл к Джейку, держа в руках почти пустой флакон с зеленоватой жидкостью и бинт. — Дай посмотрю, — сказал он без предисловий. Джейк молча протянул руку. Чонвон, нахмурившись, аккуратно протер рану тряпкой, смоченной в антисептике. Джейк даже не вздрогнул — чувствительность действительно пропала. — Это нехорошо, — тихо произнёс Чонвон. — Похоже на инфекцию, но… не совсем. Как будто она внутри, в крови. — И что с этим делать? — спросил Джейк, уже догадываясь ответ. — Не знаю. У нас нет таких лекарств. — Чонвон туго забинтовал запястье, скрывая зловещее пятно от глаз. — Следи, если почувствуешь слабость, головокружение… скажи. К вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона, Джейк не выдержал. Он подошёл к Хисыну, который в одиночестве курил у открытых ворот, глядя в сторону леса. — Я давно хотел спросить про твой шрам, — голос Джейка прозвучал приглушенно, будто слова застревали в горле. Хисын не ответил сразу. Он молча прикуривал сигарету, щелкая зажигалкой несколько раз, пока наконец не вспыхнул дрожащий огонёк. Он затянулся глубоко, и дым вырвался в холодный воздух серым облаком. — Знаешь, — наконец произнёс он, глядя куда-то мимо Джейка, — так тяжело было найти хотя бы одну целую пачку, чтобы снова закурить. Кажется, всё в этом мире гниёт и ломается. Даже сигареты отсыревают. Он ещё раз затянулся, и в этот момент свет от тлеющего конца осветил его лицо — усталое, с резкими тенями под глазами. Потом его взгляд скользнул вниз, к собственному запястью, где под расстёгнутым рукавом угадывался старый, неровный шрам. — А шрам… — Хисын произнёс это слово так тихо, что его почти заглушил шелест ветра в сухой траве. Он повернул руку, будто впервые разглядывая давнюю отметину. — Он остался от того, что нельзя выкинуть. Даже если очень захотеть. Иногда память врезается в кожу глубже, чем лезвие. — У тебя были плохие воспоминания? — в голосе Джейка прозвучала досада. Хисын замер на мгновение, сигарета застыла у губ. Дым струился вверх, растворяясь в сумеречном воздухе. — Возможно, это было всего лишь предупреждение, — сказал он наконец, и в его тоне сквозила странная усталость, — Но рассказать я не смогу. Как бы ты ни хотел. Он повернулся и подошёл ближе. Джейк почувствовал лёгкое касание — Хисын аккуратно, почти невесомо, провёл пальцами по его взъерошенным волосам, поправляя прядь, выбившуюся на лоб. Затем Хисын отступил на шаг, разорвав этот мимолётный контакт. Его лицо снова стало закрытым, непроницаемым. Джейк лишь закусил губу, смотря, как тот медленно уходит. Давящее молчание между ними казалось теперь ещё гуще. Ему так хотелось вытянуть из Хисына правду — ту, что, возможно, объяснила бы и его собственный страх. Но он понимал: парень не откроется, пока сам не будет готов.