Кровавыми следами по сгоревшей земле

– Рико ведет себя странно, – после очередного дня, наполненного жёсткими тренировками, поделился наблюдениями Жан. Они были в своей комнате, готовясь ко сну, чтобы завтра получить хотя бы один день, отличающийся от их обычного распорядка. – Прошло шесть лет с нашего знакомства, а ты это только понял? – с сарказмом спросил Натаниэль, только что вышедший из душа. – Он просто сумасшедший, это не новость. – Нет, я думаю, – Жан мгновение помолчал, подбирая слова, – я думаю, что он болен, – попытался объяснить Моро. – Скажи мне то, чего я не знаю, – парировал Веснински, подходя к своей кровати. – Какой дебил будет подкидывать под двери людям конечности живых людей? – Но ведь он не всегда себя так ведёт, – заметил Жан. – Вспомни хотя бы сегодня. Он покалечил Зейна, смеясь, а спустя пол часа извинялся и звучал при этом искренне, – привёл пример Жан. – Жан, – прервал его Натаниэль, – Грейсон сегодня раз сто приложил меня головой о камни в спарринге. Если пытаешься мне намекнуть на какой-то логический вывод, скажи прямо, я не в состоянии думать. – Я думаю, что у него болезнь, – объяснил Жан, потянувшись за какой-то книгой. – Я недавно читал о чём-то похожем, смотри. – Раскрыв книгу на нужной странице, он передал её Натаниэлю. – Тревожность, жажда вечного контроля, амнезия, внутренние конфликты, потеря идентичности, – прочитал Натаниэль. – Это психологический портрет Рико? – уточнил он, возвращая книгу обратно Жану. – Это симптомы. Вспомни, сколько раз Рико забывал о том, что он творил. Как он вечно пытается всё контролировать. А как он уходит в себя? Как будто ведёт внутренний диалог с самим собой, – перечислил Жан. – Он болен, – подвёл итог Жан. – И что ты предлагаешь? Сдать его в психушку? – устало спросил Натаниэль, наконец падая на свою кровать, издавая блаженный стон от ощущения расслабления мышц. – Тетсуи нас скорее четвертует, чем позволит усомниться в адекватности своего племянника. – Да, но ведь можно... – начал было Жан, однако Натаниэль его перебил. – Нельзя. Мы ничего не можем сделать, Жан. Всё, что мы можем, это пытаться выжить. Мы не сможем ни помочь ему, ни избавиться от него. У нас нет такой власти, – раздражённо ответил маг воды. – Давай спать. Завтра у нас вступление в старший отряд Воронов, нам вставать через шесть часов. Я хочу выспаться, – устало выдохнул он, отворачиваясь. – Спокойной ночи. – Это было последнее, что сказал Натаниэль, прежде чем заснуть. – Спокойной… – в никуда ответил Жан, откладывая книгу. Натаниэль прав, стоит поспать, – решил он, вторя действиям Натаниэля.

***

Слуги вошли в их комнату ровно в шесть утра. Пока они занимались их внешним видом, парни досыпали заветные пять минут, сидя на кровати и отдавшись в руки парикмахеров. – Можете даже не пытаться, – сонно проворчал Жан. – Его куст на голове ничего не возьмёт, – усмехнулся он. – Заткнись, – даже не открывая глаз, пробормотал Нат, показывая ему средний палец. Костюмы, причёски и прочая атрибутика заняли два часа. Когда же они вышли на улицу, их встретил немного озадаченный Кевин, без своего партнёра. – Ночью за ним пришёл Господин Тетсуи, больше я его не видел, – объяснил он, притягивая Жана к себе в приветственном поцелуе, от вида которого Натаниэль искривился, изображая рвотные позывы. – Ой, иди ты, – Жан лишь закатил глаза на все выкрутасы Веснински. Он поближе прижался к Кевину, встречая его губы на пол пути. Веснински так и не понял, как их отношения вышли на этот уровень. Просто в один день он, в перерыв между тренировками, заметил пропажу Жана, а когда зашёл в свою комнату, надеясь там его найти, застал эту парочку в не подходящий момент. Их красные лица он запомнит навсегда, как и то, как Кевин с испуга запустил в него железной пряжкой ремня. Синяк тогда был не маленький. Тогда-то они и обсудили всё это. Они рассказали ему, что это началось спустя три года их пребывания в гнезде. Натаниэль тогда долго угрожал Кевину, который сидел с выражением лица, будто он даёт присягу, что если он обидит Жана, не сносить ему головы. Моро, к слову, в тот момент сидел красный, как помидор. Так и сложилось, что после того, как он об этом узнал, его стали постоянно просить погулять где-нибудь в перерывах между тренировками и прикрыть перед тренерами, если понадобится. Они с Рико, который, оказывается, узнал незадолго до самого Натаниэля, часто получали нагоняи, пытаясь прикрыть своих друзей. – Появится, выбора у него нет, – отмахнулся Натаниэль, понимая, что если Рико с дядей, тот не даст ему пропустить столь важное мероприятие. Когда они сели в машину, парочка всё также ворковала друг с другом, а Натаниэлем завладело волнение. За эти шесть лет он ни разу не покидал гнездо. Когда машина тронулась, он прилип к окну, как и в детстве, полностью потерявшись в мыслях при виде статуи Аватара. Конечно, с острова он видел её каждый день, но всё же видеть её вблизи всегда было захватывающе. Когда в последний раз он был так близко к ней, это изменило его жизнь. Он надеялся, что в этот раз его пребывание вблизи неё не будет столь судьбоносным. Переход из младшего отряда в старший проводили на арене, где раньше играли спортсмены про-бендинга. От результатов, что они покажут, будет зависеть их основной порядковый номер. После этого их распределят на должности. Те, кто покажет большее мастерство, станут командующими, кого-то определят в патрульные, кого-то в тренеры младших отрядов, кто-то будет в быстром отряде реагирования. Самых слабых отправят в обслуживание. По крайней мере, так у большинства, они уже и так знают свои номера. Эти цифры им вытатуировали на скулах ещё в возрасте шестнадцати и четырнадцати лет. От воспоминаний о том, как сильно в первые дни жгло щеку, рука непроизвольно потянулась к татуировке, погладив её большим пальцем. Гордая цифра три на его скуле почти не ощущалась, однако простого знания о том, что она там есть, достаточно, чтобы испытывать двоякие мысли. С одной стороны, это знак принадлежности. Показательная метка, которая кричит о том, что он – собственность Мориямы. С другой, она связывает его не только с Мориямами, но и с Кевином, и Жаном, и даже с Рико, которого Натаниэль, несмотря на все его выходки, приписывает к своей семье, чему Натаниэль был рад как сейчас, так и тогда. Жана он ещё в первые месяцы стал считать братом, тогда как с Кевином на это понадобилось два года. С Рико он до сих пор не определился, но даже он уже стал ближе отца. Но теперь они – его семья, и Натаниэль рад, что у него есть тому визуальное доказательство. Когда они заехали в город, всё выглядело также, как и обычно, с небольшим исключением. Все попрошайки, при виде эмблемы Воронов на капоте, разбегались, прятались. Причина этого была в том, что старшие отряды регулярно проводили рейды, нацеленные на устранение мусора с улиц. Этим мусором считались и не маги, что остались без работы в новом мире, созданном Кенго. Никто не знал, куда их отправляют, кто-то говорил, что их убивают, кто-то, что они получают работу и мелкие комнатки на окраинах города. Без них вид на город был более терпим – это единственное, что отметил Натаниэль, пока они ехали.

***

Вид арены был прекрасен как снаружи, так и внутри. Она была перестроена одной из первых, раньше именно там было гнездо, пока маги воздуха с концами не покинули город. У входа его подозвал знакомый голос. – Младший! – Обернувшись, он увидел отца, надменно вышагивающего по дорожке под руку с беременной Лолой. Кевин с Жаном остановились вместе с ним. Вид Жана при виде Натана был хуже, чем у мертвеца. Он весь побледнел, его ноги подкосились, тело затряслось в животном страхе. Кевин, заметив его состояние, выступил чуть вперёд, прикрывая его собой. – Отец, – коротко поклонился Натаниэль. – Я не думал, что встречу вас здесь. Вы писали мне, что не сможете присутствовать в силу своей работы, – уточнил он, кинув взгляд на охрану отца. Он отметил, что среди них не видно Джексона, хотя Ромеро стоял по левую руку от Лолы. Видимо, именно он остался за старшего, пока старший Веснински отсутствовал. – Я не планировал сегодня присутствовать, однако некоторые обстоятельства заставили меня пересмотреть мои планы, – ответил Натан. Их разговор был больше похож на светскую беседу незнакомых людей на банкете, чем на общение отца и сына. При этой мысли Натаниэль тихо улыбнулся. Он давно вычеркнул отца из списка своей семьи, и, общаясь с ним столь холодно на людях, он лишь публично демонстрировал это. – Лола, рад встрече. Ваше положение вам к лицу, – дабы оправдать свою улыбку, обратился он к молчаливой до этого Малькольм. Всем известный факт – Лола повторила судьбу ненавистной ей Мэри. Каждый год с момента замужества она рожала Натану детей. Все, как один, были рождены мёртвыми, с кожей, похожей на древесину, однако Натан не сдавался в своей попытке обзавестись ещё большим количеством детей магов. Вот и теперь она снова носила в своём чреве ребёнка, готовясь к скорым родам. От боевой женщины, которой он её помнил, не осталось и следа. Лола больше походила на столетнюю старуху, чем на сорокалетнюю женщину. Сгорбившаяся, с глубокими морщинами по всему лицу, выцветшими глазами и кожей, что приобрела сероватый оттенок. Натаниэлю было её жаль. Даже после всего, что она творила, он не мог не увидеть, как все её роды сломали её. Особенно учитывая то, что ей не давали восстановиться. После каждого провала, спустя неделю отец снова заделывал ей ребёнка. На сколько знал сам Натаниэль, это была судьба многих женщин в их новом обществе. Пока мужчины строили путь в светлое будущее, женщин использовали как инкубаторов. Его мать не была исключением. Мэри и сама была беременна почти всегда. Даже при их побеге она была с животом. До самой своей смерти она была лишь ресурсом для Натана, хотя за все эти годы выжить удалось лишь Натаниэлю. От всех этих мыслей Натаниэль даже не заметил, как Кевин подошёл к ним. Дэй, как и всегда, пришёл на выручку, заметив, что он не хочет продолжать разговор. – Господин Веснински, – поприветствовал он. – Не хотел бы прерывать, однако нас ждут, – с почтением сказал он, уводя Натаниэля с Жаном ко входу для Воронов. – Спасибо, – прошептал Нат Кевину, заходя в здание. – Не думай об этом. Тебе нужно сосредоточиться на предстоящем выступлении.

***

Их проводили до мест Воронов. Там их уже ждал Рико, нервно дёргая головой. Заметив их появление, он быстро схватил Кевина и увёл того в сторону уборных. Жан с Натаниэлем остались одни. Они заняли места. Спустя пару минут началось выступление Тетсуи – это была заезженная пластинка о величии Мориям, о светлом будущем и прочих прелестях правления Кенго. После официальной речи их стали вызывать по парам на сцену. Их очередь была выстроена по тем баллам, что им ставили их тренеры за всё время пребывания в младшем отряде, от худших к лучшим. – Куда Рико его увёл? – взволнованно спрашивал Жан уже пятый раз за эти три минуты. – А вдруг они не успеют вернуться до того, как их объявят? Неявка на спарринг отсеет их, что, если... – Жан замолчал, явно придумывая худшие расклады их неявки. – Успокойся, – прервал поток его мыслей Натаниэль, положив руку на плечо Моро. – Они пойдут последними, а спарринги только начались. Они успеют. Всё будет хорошо, – уверенно сказал Натаниэль, хотя и сам частенько оглядывался, надеясь заметить их пропажу. Жан замолчал, хотя было видно, что он не верит ни единому его слову. Натаниэль и сам не верил. Обычно Рико после общения со своим дядей был ещё безумнее, чем обычно. Если это случилось и в этот раз, то Веснински остаётся надеяться, что извращённые наклонности Рико обойдут Кевина стороной. Когда вызвали их с Жаном, Натаниэль заметил Рико. Он подошёл к своему месту, однако Кевина видно не было. Спросить, куда он подевался, времени уже не было, они были на мостике между сценой и трибунами, однако Веснински понадеялся, что тот совсем скоро придёт. Когда они вышли на сцену, мысли о предстоящей схватке перекрыли всё остальное. Он впервые будет драться с Жаном как противники, а не напарники. Это пугало его, однако всё уже началось. Когда они вышли на сцену и встали друг напротив друга, прозвучал звуковой сигнал. Жан сделал ход первым, атаковав волной воздуха, однако Натаниэль легко увернулся, подзывая к себе воду, что была в бочках по близости. Он знал, что может остановить бой за секунду. Стоит ему взмахнуть рукой, и Жан повиснет в воздухе как кукла, однако он хотел, чтобы и Моро показал себя. Хруст льда, шум воды и ветра заполнили собой всё помещение, пока маг воздуха и маг воды сошлись в драке. Оба пытались не навредить. У обоих это плохо получалось. Натаниэль отбил себе всё тело, пока его с помощью магии воздуха швыряли по всей сцене. Жан получил много глубоких царапин от прилетевших в него ледяных стрел. Их слишком хорошо приучили бить точно в цель, чтобы победить. Их слишком хорошо научили убивать. Заметив, что Жан уже почти на исходе, Натаниэль понял – пора заканчивать. Они оба знали это сразу, Жану не победить в этой схватке. Мало какому магу удалось бы противостоять магии крови. У истощённого не было даже шанса. Всё закончилось быстро, Натаниэль лишь поднял Жана над землёй, после чего сразу же зазвучал сигнал об окончании. Натаниэль сразу же подошёл к своему напарнику, он боялся осуждения. Боялся, что после того, как он применил свою магию, между ними что-то изменится, однако это было напрасно. Жан лишь улыбнулся ему, устало опираясь на его плечи. Диктор сразу же огласил их результаты, со сцены, на которую они зашли как рядовые младшего отряда, выходили они как двое командующих старшим отрядом солдат. Они знали, что место главнокомандующего достанется Рико, как бы хорошо себя ни показал Кевин. Оба были единого мнения, что Дэй подошёл бы больше. Оба не могли ничего сделать с этой несправедливостью. Они вернулись на свои места, отказавшись от помощи целителей. Натаниэль сам залечил сначала Жана, а потом себя. На обоих останутся шрамы от сегодняшней драки, но это их не пугает. Натаниэль и так весь ими покрыт, а Жан просто слишком сильно взволнован, чтобы думать об этом. Когда должны были идти Рико и Кевин, назвали лишь фамилию первого. Это заставило обоих переглянуться, безмолвно спрашивая, что произошло. – К прискорбию сообщаю вам, что один из лучших наших учеников, Кевин Дэй, бежал, – раздался голос Тетсуи из динамика. – Он предал нас, оставив всех своих братьев и соратников, и примкнул к лагерю повстанцев. Трибуны на секунду заволокло молчание, после чего они взорвались буйством оскорблений и проклятий. Натаниэль перевёл взгляд на Жана, а тот лишь хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Когда у него это получилось, его голос был хриплым, а глаза покрыла дымка не пролитых слёз. – Он не мог, он… – Между каждым его словом была пауза. Он будто сам не верил, что говорит это. – Жан, тише, должно быть хоть какое-то объяснение, – быстро зашептал Натаниэль, хватая руку друга, опасаясь необдуманных действий. – Жан, послушай меня, – пытался достучаться Веснински, видя, как с каждой секундой тело Моро начинало трястись всё больше от не пролитых слёз. – Жан, он не мог. Он любит тебя, слышишь? Он бы тебя не оставил, – все его слова шли в никуда. Жан молчал, смотря в одну точку, будто и не был здесь вовсе. – Но он оставил, – тихо ответил Жан. В его голосе была лишь усталость и смятение, будто это говорил древний монах, а не шестнадцати летний парень. – Он бросил меня. Он бросил всех нас. Это конец, – будто подстроившись под его последнюю фразу, сразу после его слов зазвучала торжественная музыка, и Рико объявили новым главнокомандующим. Ночью того же дня Когда Жан, сидя на трибунах арены, сказал ему, что он не будет убиваться по предателю, Натаниэль поверил. И Жан держал слово ровно до того момента, пока не закрылась дверь их спальни в гнезде. Моро кричал, пытаясь заглушить себя подушкой. Рыдал, уткнувшись в плечо Ната, и Натаниэль готов поклясться, буквально скулил. Истерику не могло остановить ничего. Ни тихий шёпот о том, что со временем будет легче, ни попытки отвлечь, так что Натаниэль решил – стоит дать ему выплакать эту боль. Они с Жаном были похожи – оба в детстве потеряли родителей, но Натаниэль хотя бы их помнил. Отец у него жив, хотя лучше уж мёртв, мать он хоть и мало, но помнит. А Жан… ему не досталось ничего. Ни фото, ни единой вещи. В первый год он был запуганным зверьком, вечно прячущимся за спины Натаниэля при контакте с кем-то из гнезда, и лишь с Натом, Кевином и Рико мог хоть немного смело разговаривать. Потом стало легче. Он стал статнее, ходил с гордо поднятой головой, но разговоров избегал. Когда начались их отношения с Кевином, Жан и вовсе словно стал другим человеком. Он отвечал на хамство других Воронов, дерзил и огрызался. Переходный возраст – махали на его поведение тренера. Кевин за спиной – мысленно поправлял их Натаниэль. Поддержка Натаниэля тоже играла роль, но Кевин всегда был более сильной картой в колоде. Он старше, опытнее, в каких-то вопросах даже мудрее. Он не боится использовать свою магию на полную катушку. С момента начала их отношений все четверо из их компании изменились. Жан и Кевин чаще были вдвоём. Натаниэль больше проводил времени за тренировками и оттачивал искусство лжи, чтоб прикрыть им спины. Рико же отдалялся. Не сразу, постепенно, шаг за шагом. То сядет на обеде с другими воронами, аргументируя это тем, что их не дождался. То на тренировке проигнорирует предложение о спарринге. И так, по немногу, он стал чужим. Натаниэль считал Рико братом, но сегодня королём Воронов стал не их Рико. Королём стал Морияма, а их Рико был где-то там, прятался в потаённых углах своего же тела. Натаниэль часто это замечал. Он чётко в своей голове возвёл нерушимую стену, подобную стенам Ба Синг Се, отделив Рико и Морияму на разных людей. Рико был весёлым, преданным, местами добрым, своим. Морияма был холодным, отчуждённым, пропитанным ненавистью и гнилью правящей семьи. Жаль только, отличать он их толком не научился, тело-то одно. Это и стало их роковой ошибкой в эту ночь. Они открывали дверь Рико. Их другу, брату, что тоже перенёс потерю Кевина. А пустили Морияму. – Вы разводите здесь нюни по предателю, – холодно бросил он, отталкивая Натаниэля в сторону и заходя в их комнату в компании Грейсона и ещё четверых, кого Натаниэль не знал лично, но помнил, что они из старшего отряда. – Я могу расценить это как измену Гнезду, – всё так же чопорно ворчал он, подходя к затихшему и пытающемуся стереть слёзы Жану. – Он был моим… – начал было Жан, но договорить ему не дали. Резкая пощёчина прилетела ему с такой силой, что Жан свалился на пол. Нат хотел было кинуться на Грейсона, который и ударил Моро, но путь ему перегородили двое из Воронов. – Он никогда не был твоим, чёртова потаскуха, – зашипел ему в лицо Рико, опасно наклоняясь ближе. – Ты был для него снятием стресса. Баб здесь не водится, а тут ты, что так безвозмездно подставил задницу. Натаниэлю казалось, что ещё пара слов, и Рико зашипит, словно дракон. Не змея – именно дракон. Слишком сильный, чтобы с ним справиться. Слишком опасный, чтобы подходить. Натаниэль не боялся опасности. Не в его привычках, не в тех, что так кропотливо были заложены отцом. Даже драконы состоят из крови. Он хотел было подчинить Рико, хотел бы всех, да не умеет, но ему заломили руки, удерживая его на месте и ставя на колени. «Явно старшие», – пронеслось в его голове. Слишком отточенные движения захвата, на тренировках такому не научишься. Его попытки хватило, чтобы Рико дёрнулся. Все боятся магов крови – это факт. Хотел бы Натаниэль нахально усмехнуться, да вот только не смог. Был занят тем, что закричал, что есть мочи. Ему не впервые ломают кости, но пальцы даже отец никогда не трогал. Через пальцы маги управляют стихиями. Ему сломали все разом. Жан, даже под давлением Рико, вскрикнул, бросившись ему на помощь. Стоит ли говорить, что ему не дали даже встать с постели? – Ты хотел использовать против меня магию! – рассвирепел Рико, но держался на расстоянии. – Ты, чёртов ублюдок, решил, что имеешь право? – Только поняв, что Натаниэль его не слушает, слишком сильно шокированный нанесёнными травмами, он подошел ближе. – Да я тебе переломаю каждую косточку в твоём несчастном теле! Я оставлю на тебе столько ожогов, что твоих прошлых шрамов даже видно не будет! – яростно рычал Морияма. – А что, в равной драке боишься, силёнок не хватит? – собирая крупицы своей, только что сломанной, натуры дерзкого ублюдка, каким его называли за глаза, уточнил Натаниэль. Он предпочёл проигнорировать тихое «Нат, не надо» от Жана. – О, поверь, я тебя уничтожу, – неожиданно сдержанно сказал Рико. Что-то в его взгляде Натаниэлю не понравилось. – Ты сам мне сказал, что, чтобы залечить себя, тебе нужно сосредоточиться. Так попробуй себя залечить, смотря, как твой дружок исполняет свою роль. Раньше он, конечно, практиковался только на Кевине, но не бойся, Вороны же должны помогать друг другу учиться. – С каждым его словом глаза Натаниэля наполнялись смесью страха, паники и отрицания. Не только его. Жан, казалось, начал сливаться с белыми простынями. – Ты не посмеешь… – словно не веря своим же словам, зашептал Натаниэль. – Жан же не виноват! – закричал он, но его заткнули, засунув в рот клочок какой-то ткани. – Грейсон, как и обещал, ты первый, – хоть Рико и обращался к Грейсону, смотрел он исключительно на Натаниэля. Четко в глаза. – Посмотрим, как хорошо Моро может обслужить пятерых за раз. А дальше начался кошмар. Натаниэля удерживали трое, включая Рико, пока Грейсон повалил пытавшегося сопротивляться Жана на кровать, а двое, что до этого стояли у двери, стали удерживать его руки. Жан кричал, вырывался, угрожал, пытался драться, умолял… Натаниэль с отвращением заметил, что от всех этих попыток штаны Грейсона лишь сильнее натягивались в районе паха. Натаниэль знал, что такое изнасилование, ещё до гнезда. Джексон не раз рассказывал ему в подробностях, но он ни разу не видел этого лично. Точнее сказать – не видел раньше. Попытки сбежать стали слабее, когда Грейсон толкнулся вперёд. Натаниэль, чью голову удерживал Рико, чтобы он не отвернулся, не видел всего этого ужаса, ему загораживали обзор те, кто держал Жана. Слуху это не мешало. Крики, болезненные стоны, плач – все это принадлежало Жану. Пыхтение, стуки кровати о стену и её же скрипы, и грязные слова – принадлежали Грейсону, который явно не стеснялся в выражениях. Это было ужасно. Сколько времени прошло, Натаниэль не знает. Сколько раз им обоим выворачивали руки, дабы удержать, он тоже не знает. Но знает, когда они ушли. С первыми лучами солнца шестеро ублюдков покинули их комнату, оставив Натаниэля с Жаном одних. Заплаканных, разбитых, с покалеченными телами и полностью убитыми душами. Натаниэль очнулся первым. Он встал, подошел ближе, ужаснулся. Крови было столько, что он не видел ни одного просвета когда-то белой простыни. Жан лежал молча. Не шевелился. Не говорил. Но дышал. Хотя бы дышал. Сегодня они не уснут. Сегодня Натаниэль истратит много сил, залечивая Жана, а после и себя. Им все равно будет больно. Моральную боль не убрать никакой магией. Физически тоже будет, сил слишком мало, чтобы залечить все на сто процентов. Снова будут слёзы. Снова будут крики боли. Снова будет страх. Но в этот раз они переживут его вместе. В этот раз, в своей боли они будут вдвоём, и больше никого на свете. До того, как их не позовут на тренировку. А спустя месяц всё повторится. Как и каждый месяц после этого. Пять раз Жан умолял Рико не делать этого с ним. Пять раз Рико не слушал. На шестой Натаниэль предложил себя.