Разделённые барьером

      Ему было плохо. Лёд одиночества в первый перезарядочный цикл после произошедшего был невыносимо болезненным. Искру сковывало диким морозом так сильно, что корпус подрагивал не переставая. Он не смог уйти в полноценный оффлайн. Получалось только забыться на несколько кликов в мареве собственных чувств и то…       — Доволен? Ты этого от меня хотел? — злой колючий взгляд ледяной алой оптики.       …перед оптикой постоянно всплывал свежий кадр, совсем недавно произошедшего события. Вот здесь. Прямо на этой платформе. Всего несколько циклов назад.       Ему было больно. Искру сковывало отчаяние, давя на неё невыносимым гнётом. Её рвало на части острыми пиками слов, прозвучавших от хранителя времени. Он чувствовал себя паршиво.       Снова появился удушающий ком в топливоприёмнике, который не получалось никак сглотнуть, а перед оптикой против воли сами собой возникали кадры давнего прошлого вперемешку с тем, что сотворил с ним Вектор Прайм сейчас.       Оптимус понимал его мотивы. Понимал, что виноват перед ним, умолчав важную информацию во благо самого хранителя времени и пространства, во благо его состояния. Понимал, что сам толкнул его прийти к такому ужасному выводу и сделать то, что он с ним сделал. И он чувствовал свою вину. Но легче от этого не становилось.       Он промучился так до конца перезарядочного цикла. Уйти оффлайн так и не получилось. Он с трудом поднялся с грязной платформы и долго отмывал её поверхность от засохшей смазки. Пальцы манипуляторов его не слушались, продолжая дрожать от сковавшего его искру холода. А после на негнущихся ногах и подрагивающих коленных шарнирах он побрёл в мойку, где пробыл ещё дольше, отмывая собственный корпус. Только отмывал он его больше не от физической грязи, а от той, которую продолжал ощущать даже, будучи идеально вычищенным от самых ног до кончиков антенн.

***

      Весь тот орн прошёл как в тумане. Он не запомнил его. Не хотел помнить. Ни заправиться, ни перезарядиться. Даже оптику потушить без мук не получалось. Единственное, что способно было хоть как-то от этого отвлечь, угнетало ещё больше. Нить звенела обидой, болью утраты и раздражением. Собрат всё еще сильно злился на него.

***

      К Рэтчету он обратился вынуждено. Два орна без перезарядки в таком удручающем эмоциональном состоянии вымотали капитана очень сильно. По прибытию в медотсек он сразу засёк, что был не единственным посетителем. Хранитель времени и пространства безмятежно пребывал в лабиринтах своей памяти, будучи подключённым к считывающему физические показатели аппаратуре. Рэтчет был с ним рядом. Пока не заметил своего друга.       Оптимус мог только догадываться, что выглядел довольно паршиво, как, собственно, и чувствовал себя тоже. Немудрено, что медик накинулся на него с расспросами о самочувствии и настойчиво пытался выяснить причины такого ужасного состояния. Оптимус отвечал уклончиво. Он понимал, что Рэтчет — его верный надёжный самый лучший Amica Endura — не поверил ни единому его слову. Тот уже видел его в подобном состоянии и наверняка догадывался, с чем это всё связано.       В конце концов Оптимус признался, что давние воспоминания вновь не дают ему покоя. Причину, естественно, он не назвал. Не хотел, чтобы кто-то знал. Ведь в конечном счёте медик всё-таки в каком-то смысле оказался прав. Нынешний Вектор Прайм совершенно не тот мех, с которым он сблизился тогда, два астроцикла назад, и кого потерял в ходе выполнения важной миссии. Поэтому проще было сослаться на сбой в повреждённых подпрограммах. И Рэтчет поверил. Или сделал вид, что поверил.       Пока медик доставал аптечку и разводил ряд медицинских присадок в кубике слабозаряженного, Оптимус расспросил его о том, как продвигаются дела у хранителя времени. Рэтчет поделился с ним информацией, заверив, что всё идёт отлично и семимильными шагами. Это заставило капитана хоть немного, но всё-таки улыбнуться, бросив заботливый взгляд на собрата, что заставило его друга неодобрительно фыркнуть.       Неожиданно запищавший прибор заставил медика метнуться к одному из Первых Тринадцати. Тот снова переусердствовал с раскрытием файлов и судя по сигналам их нити заработал процессорную боль. Оптимус старался не смотреть и даже не думать о предшественнике, пока его выводили в полноценный онлайн. Он был чем-то взволнован до глубины своей искры. Так сильно, так ярко пылали его эмоции… Не то, что сейчас у капитана.       — У меня была бэта, — как-то растерянно произнёс Вектор Прайм.       — У тебя их было три, — бездумно поправил его Оптимус.       — Где они? ­— тут же последовал моментальный вопрос.       Он не собирался от него больше ничего скрывать. Абсолютно. Пусть лучше услышит ничем не прикрытую правду и переживёт её сейчас, чем будет страдать от неё потом, мучая по связи и его тоже. Жестокий урок от любимого меха он уже усвоил и больше не желал его повторять.       Оптимус перевёл на собрата взгляд, заметив ту отчаянную надежду, что плещется в его алой оптике, и жгучее желание узнать, что произошло с его бэтами. Он собирался уже ответить, как от Рэтчета прилетело короткое сообщение: «Не смей его добивать».       Оптимус промолчал тогда, чувствуя за собой вину, что не может ответить на волнующий собрата вопрос. И лишь получив в манипуляторы куб с необходимыми ему сейчас присадками и покинув пределы медотсека, он всё-таки решился отправить два сообщения: «Они с Праймусом,» — Вектору Прайму и: «Он имеет право знать,» — Рэтчету.       После этого он выключил комлинк и, ощущая дикую боль, отчаяние и обречённость, что с новой силой вспыхнули в искре собрата, поспешил скрыться в своей кварте.

***

      Рэтчет его за это очень сильно ругал, забросав гневными сообщениями, хотя в последнем всё-таки согласился, что так было лучше.       Последующие пару орн Оптимус под разным предлогом наведывался в медотсек. То поблагодарить друга за медицинскую помощь, то поинтересоваться активом новоиспечённой альфы, которая так вовремя оказывалась на регулярном осмотре, то заглядывал по личному вопросу... Рэтчет любезно принимал его, выслушивал просьбы и отвечал на интересующие его вопросы.       Вектор Прайм оказывается вызвался в ассистенты медикам. Ну как вызвался... Рэтчет предложил ему это, когда случайно обнаружил невероятную чуткость его пальцев после проведения одного из сеансов. Тот явно погрузился в новую рутину и даже ни капельки не отвлекался на медика с капитаном. Оптимус тогда снова поднял тему состояния хранителя времени. Он поднимал её ежеорново, поэтому Рэтчет благополучно сообщал ему о стабильном продвижении в данном направлении. И Оптимус радовался этому. Почти неприкрыто.       То, что во взаимоотношениях двух Праймов что-то не так Рэтчет тоже чутко уловил. По реакции своего Amica Endura. Тот ни разу в его присутствии не то, чтобы не подошёл к своему предшественнику или что-нибудь сказал, он даже старался не смотреть в его сторону. А учитывая, что он не так давно испытывал к нему тёплые чувства и даже умудрялся их исподтишка демонстрировать, это выглядело подозрительно.       Медик прямо поинтересовался, что между ними произошло, на что Оптимус уклончиво сослался на возникшее между ними недопонимание. Да, глупая отговорка, и друга она точно не убедила, но это была чистая правда. Ведь всё произошедшее случилось именно в результате недопонимания. И он это прекрасно понимал, хотя подробности сообщать он никому не собирался.       Рэтчет после ещё неоднократно осторожно пытался подступиться к нему с той же темой, но суть ответа осталась неизменной.

***

      Накануне одного из перезарядочных циклов он почувствовал неоднозначные импульсы нити, которые вдруг плавно перешли в постепенно нарастающую раздражительность и тут же резко вспыхнули яростью. Оптимус не знал, что происходило с предшественником в тот момент. Что его довело до такого состояния? Однако не смотря на всю свою обеспокоенность состоянием собрата, сунуться к нему с расспросами он не рискнул.

***

      Сладкая волна возбуждения неожиданно прокатилась по всему корпусу. Он чувствовал это пьянящее состояние, эту мелкую дрожь, охватившую все системы. Так приятно. Жар лился по топливным магистралям, опаляя каждый сенсор возрастающим желанием. Жажда прикосновений. Особенно там, где кипящей лавой горит в ожидании пристального внимания готовое к его проявлению оборудование. Оно уже было в полной боевой готовности.       По нейростволу потёк вверх томный ручеёк сладкого возбуждения. Он бил в процессор, распаляя желание, плавя нейронные цепи.       Оптимус выгнулся насколько позволяла ему конструкция корпуса. С его губ сорвался случайный стон, и белая туманная дымка перед оптикой стала постепенно рассеиваться.       Он не был удивлён тому, кто предстал у него перед взором. Даже наоборот, это было вполне ожидаемо. Симуляции с участием Вектора Прайма не были чем-то из ряда вон, частенько всплывая различными видениями.       Сейчас хранитель времени был в похожем состоянии, что и сам Оптимус. Это легко различить по плывущему взгляду помутневшей от напряжения в сети оптики, по темноватому оттенку его нагретого фейсплейта, а также по его жаркому учащённому вентциклу, что на выдохе звучит едва уловимым аудиодатчиками смущённым стоном. Он раскинулся перед собратом живой соблазнительной инсталляцией. Весь заведённый, готовый к большему и смелому.       Взгляд капитана скользнул по разгорячённому корпусу. От слегка откинутого в приглашающем жесте шлема, по манящей шейной проводке вниз через активно вздымающуюся грудную секцию и прикрытые портом активации кибер-ключа брюшные пластинки. Он опустился ещё ниже и... О, Праймус! Они уже почти сконнекчены. Наконечник коннектора Оптимуса уже был погружён в горячий, обильно истекающий смазкой порт.       Вектор Прайм перевёл на него взгляд своей невероятной алой оптики, полный томительного ожидания. Тактовая частота мерцания была ускоренная, отработанный воздух горяч, а сам он... Оптимус провёл пальцами по пылающему смущением фейсплейту. Так прекрасен в своей невинности. Его совершенно не хотелось мучить ожиданием, заставляя плавиться от предвкушения чего-то более приятного.       — Иди сюда, — шепнул ему капитан, придвигаясь ближе и заключая предшественника в нежные объятия.       Хранитель времени поддался навстречу, несколько скованно прильнув в ответ и, чуть напрягшись, чувственно ахнул, когда одним плавным медленным движением в него вогнали коннектор по самое основание. Он крепко прижимался к собрату, жарко вентилируясь ему под аудиодатчик. Его всего трясло от возбуждения и непривычного чувства наполненности внутри. Оптимус замер, ожидая, когда предшественник привыкнет к нему и прежде, чем начать, мягко поинтересовался у него.       — Всё в порядке?       — Да, — смущённо ответил Вектор Прайм, зарываясь носовым выступом в шейные кабели собрата.       Капитан любезно отклонил шлем, предоставляя доступ к чувствительному участку, и плавно осторожно сделал пробное движение. Тихий задушенный стон удовольствия стал для него лучшим ответом, приятной мелодией для аудиодатчиков и одновременно немой просьбой повторить ещё раз. И он задвигался. Медленно, осторожно, размеренно, срывая с серых губ шумный вентцикл, скромные слегка стеснительные постанывая и мелкую дрожь корпуса. Хранитель времени прижимался к нему теснее, беспорядочно цеплялся за его броню и обжигал горячим отработанным воздухом шейную проводку.       Оптимус чувствовал, как тесно и влажно у него внутри, как кусачие разряды щекочут усики штекеров на коннекторе при каждом движении. Он тоже шумно вентилировался, срываясь на тихие сдержанные стоны. Он душил в себе часть звуков, не желая ещё сильнее смущать своей реакцией предшественника. Ведь для него это первый полноценный коннект.       Осознание этого факта кружило процессор, заставляя толкаться в порт плавнее, и поглаживать пластинки бело-розового корпуса нежнее. Вектор Прайм в ответ исподтишка покусывал шейную проводку, сбрасывая на неё редкие разряды. Так приятно и сладко было в этих невинных объятиях, что Оптимус постепенно терял связь с происходящим. Он постепенно увеличил частоту и силу проникновения коннектора, заставляя собрата звучать чаще. Они потихоньку клик за кликом приближались к кульминации. Он уже чувствовал, как она подступает. Чувствовал, эти сладостные волны, что будоражили энергон в магистралях перед самой разрядкой. Осталось немного. Совсем чуть-чуть.       Перед оптикой вдруг всё побелело. Корпус в объятиях вмиг испарился, оставляя темп движений и сладость подступающей разрядки.       — Вектор Прайм... — сорвался тихий зов с синих губ.       Оптимус медленно активировал оптику и окинул мутным взглядом пространство вокруг. Нет, собрата тут и в помине не было. Это его личный отсек, его платформа и больше никого вокруг, кроме... Стоп!       Скольжение по активированному коннектору. Оно всё ещё ощущалось. Оно было вполне реальным. Тихо простонав от приятного разряда по нежным пластинкам девайса, капитан тяжело приподнял шлем, желая узнать, какого шлака с ним происходит. Однако он точно не ожидал того, какая картина откроется его оптике.       Маленький серый корпус с ярко сияющий учащённой таковой частотой мерцания оптикой, активно орудующий крошечными, но ловкими ладонями по стволу. Он был без маски и плотно присосался тонкими губками к смазочновыводящему отверстию на наконечнике коннектора и ловко ласкал там узкой длинной глоссой. Она неожиданно проникла вовнутрь тонкого канала и пустила там серию разрядов.       Оптимус резко рухнул обратно на платформу, задрожав от необычного ощущения. Он не знал, что такое возможно. Не знал, какого шлака Охранник вытворял с ним такое. Что взбрело в этот маленький процессор? Почему он здесь? Однако эти вопросы вмиг испарились, стоило лишь сорваться ещё одной серии разрядов вовнутрь коннектора. Капитан, застонав, задрожал всем корпусом, и, ощутив более мощные укусы тока по всей длине девайса, не выдержал. Его корпус напрягся, выстреливая потоком горячей смазки в обнаглевшего миникона, а после он моментально провалился в блаженную тьму.

***

      Перезагрузка длилась не долго. Охраннику хоть и удалось довести Оптимуса до предела, но для более глубокого эффекта ему всё-таки не хватало мощности. Однако последствия были достаточно приятными.       Капитан лениво активировал оптику и, сладко потянувшись на платформе, случайно задел что-то бедром. Это что-то коротко пискнуло, и он, быстро встрепенувшись, приподнялся, чтобы посмотреть, в чём дело.       Охранник, весь перемазанный в чужой смазке, сидел между разведённых бёдер младшего Прайма и глядел на него всё ещё учащённо мерцающей мутной оптикой. Один из его манипуляторов был опущен вниз к меленькой интерфейс-системе и активно двигался там. Он пытался вывести себя в перезагрузку.       — Иди сюда, я помогу, — хрипло позвал его Оптимус, приглашающе хлопнув себя по брюшным пластинам.       Миникон, недолго думая, взобрался на предложенное место и, повинуясь жестам, развернулся, прижавшись спинными сегментами к грудным стёклам. Капитан обхватил его за грудную секцию одним манипулятором, а вторым скользнул вниз, к маленькому истекающему смазкой порту. Помассировав влажный уже разработанный маленькими шаловливыми пальчиками вход, он осторожно ввёл кончик пальца вовнутрь. Он скользнул достаточно легко, растягивая внутренние стенки порта почти до предела. Охранник сильнее развёл в стороны ноги, позволяя большой ладони обхватить себя снизу, и изумлённо пискнул, ощутив вторжение во внутренние системы.       Подвинувшись на платформе и прислонившись спиной к стене, Оптимус медленно задвигал пальцем, прижимая к себе маленький серый корпус. Тот дрожал в больших манипуляторах, тихо попискивал в моменты глубокого проникновения пальца и часто вентилировался, разочарованно фыркая, когда палец проникал не слишком глубоко. Он периодически пытался насадиться глубже, сжимал предплечную броню Оптимуса и коротким блимканьем просил повторить сильнее.       Оптимус осторожно увеличивал скорость движения пальца, глубину его входа и силу проникновения. Миникон стал чаще попискивать, излучая своими маленькими электромагнитными полями непередаваемое удовольствие. Ему нравилось то, что с ним вытворял младший Прайм. Очень нравилось.       Идея добавить к физической стимуляции ещё и электрическую была сомнительной, однако на удивление Охраннику она пришлась по искре. Он попросил добавить ещё мощи.       Оптимус активно двигал пальцем, шпаря разрядами по всей площади своей ладони. Миникон вскрикивал звонкой трелью, дрожал в крепких манипуляторах и пытался двигаться тазовой секцией навстречу движениям пальца. Он ёрзал, выгибался, хватался за броню, ощущая подступающую разрядку. Капитан уловил его состояние и осторожно перешёл на резковатый темп. Охранник под таким натиском продержался не долго. Он вздрогнул всем корпусом, напрягшись от пробившего его экстаза, и выплеснув солидную порцию смазки на чёрную ладонь, обмяк в манипуляторах младшего Прайма.

***

      Онлайн миникон вышел уже полностью вычищенный от следов коннекта, но по-прежнему в надёжных объятиях Оптимуса. Тот задумчиво поглаживал пальцем его маленький шлем, пока не понял, что компаньон Вектора Прайма уже снова онлайн.       — Что ты здесь делаешь? — мягко поинтересовался капитан, продолжая невинные поглаживания.       "Пришёл тебя ублажать," — нагло проблюмкал Охранник.       — Почему ты не с Вектором Праймом? — тут же последовал перефразированный вопрос.       "Поссорился," — прозвучало как-то резко и недовольно.       Маленькое электромагнитное поле всколыхнулось яркой вспышкой обиды, что заставило несколько насторожиться. Вектор Прайм поссорился со своим миниконом? Это что-то из разряда невероятного.       — Что случилось? — участливо спросил Оптимус, не переставая поглаживать серый шлем.       "Он сначала спрашивает моё мнение, а потом за это же и прогоняет," — обиженно пожаловался Охранник, расстроенно опустив шлем.       Капитан убрал ладонь, прекратив поглаживания. Ссора из-за разницы во мнении? Тоже недопонимание, как и с ним, с младшим Праймом? Неужели это всё из-за... Маленькая догадка заставила несколько удивлённо посмотреть на серых корпус в манипуляторах.       — Это из-за меня?       Миникон задрал кверху шлем и посмотрел на собеседника своей большой жёлтой оптикой.       "Да," — ответил он, но после короткой паузы расстроенным блимканьем продолжил. — "Ты нужен ему, а он это всё никак понять не может. Вбил себе в процессор, что ты хочешь его использовать в грязных целях и ничего другого замечать не желает. Почему всё не может быть, как раньше?"       Оптимус замер, получив подтверждение своему предположению. Охранник пытался вразумить своего старшего компаньона, но столкнулся с его ярым сопротивлением. Вот почему он по связи ощутил раздражение и ярость собрата перед отбоем. Они ссорились. Из-за него.       — Дай ему время. Он вспомнит, как было и всё вернётся в своё русло, — мягко ответил капитан, пытаясь подбодрить расстроенного миникона, и поняв, что это вполне успешно удалось, так же мягко продолжил. — Мне приятна твоя забота, и я это очень ценю, Охранник. Правда. Но... Я хочу, чтобы ты помирился с ним.       Охранник неопределённо моргнул оптикой.       "Только, если и ты тоже," — поставил он условие.       — Я прикладываю все усилия, но это пока не удаётся, — дипломатично пояснил Оптимус.       "Без тебя не пойду," — упрямо завил миникон, скрестив манипуляторы на грудной секции.       Капитан отрицательно замотал шлемом. С компаньоном Вектора Прайма порой так же сложно, как и с самим хранителем времени. Оба упрямы. Но, к счастью, и сам младший Прайм не обделён этим качеством.       — Охранник, пожалуйста, сделай, как я прошу, — вежливо попросил Оптимус, снова ласково скользнув по серому шлему.       "Но..." — протестующе пискнул Охранник, но капитан осторожно прикрыл его тонкие губки кончиком пальца, жестом велев замолчать.       — Ты его миникон, вы оба связаны друг с другом... — продолжил Оптимус, но тут же был прерван.       "Вы тоже связаны!" — возразил миникон, упрямо сверкнув жёлтыми линзами.       Капитан глубоко провентилировался, но всё-таки продолжил начатые пояснения.       — Нашу связь он не чувствует, а вот вашу осознаёт в полной мере. Не оставляй его один на один с самим собой. В таком состоянии твоя поддержка ему будет нужнее, чем моя.       Охранник заметно сник, но задумался над словами младшего Прайма. В них однозначно был смысл. Рэтчет однажды попросил следить за состоянием хранителя времени, теперь о чём-то похожем просит его и Оптимус. В это действительно было зерно разумности.       "Хорошо, я сделаю это," — согласился миникон, но после короткой паузы добавил. — "Но только утром."       Уголки губ Оптимуса дёрнулись вверх в слабом призраке улыбки, и он, коснувшись серого шлема невинным поцелуем, улёгся вместе с миниконом в объятиях на платформу.       — Спасибо, Охранник, — тихо поблагодарил его капитан, гася оптику и готовясь ещё несколько циклов пробыть в оффлайне.

***

      На утро Охранник, как и обещал Оптимусу, выполнил его просьбу. Он помирился с хранителем времени и вернулся на своё законное место на его левом манипуляторе. Однако с самим Вектором Праймом он после этого почти полностью прекратил как-либо взаимодействовать. Он только молчаливо передавал сведения о его состоянии Рэтчету и то, только по его запросам.