sk8

И уже суббота. По утрам начало чаще выглядывать солнышко. Погода несомненно радовала. В парке стало гулять очень много детей, и, конечно, с их появлением здесь стало гораздо шумнее. Но, будем откровенны, Тигнари не жаловался. Он спокойно сидел на скамейке вдали от ребят, что радовались каникулам, и зарисовывал некоторые цветы или же другие обыкновенные растения в свой блокнот. Нари, используя свои биологические знания, рядом с рисунками писал конспекты. Шуну нравилось с утра пораньше выходить на улицу и пропадать там целый день. Но Аноль часто ругалась, ведь её родной и единственный сын не собирался проводить выходные со своей семьёй. Хотя валуки шуны, от которых и произошла фамилия семьи Тигнари, были нелюдимыми и часто погружались в исследования или работу, но они высоко ценили традиции и всегда проводили выходные вместе. Однако после того как ему исполнилось четырнадцать, его почти никогда не было дома в эти дни. Родители беспокоились, ведь они его совсем не видят. Но каждые выходные Нари проводит с Кавехом. Хотя, Архит только выпустился, поэтому Шун не был уверен, что он вообще придёт. Разве что Кави, одетый в академическую форму, прибежит к нему после выступления, запыхавшись, держа в одной руке чертежи, а в другой — аттестат, который, очевидно, не будет красного цвета. В последний год Архит редко приходил к нему на их место, так как был полностью поглощён учёбой. — Шунчик! — радостно его позвал Кавех, пока завязывал хвост на скорую руку по пути. Только он так называл Тигнари, и последнего раздражала такая форма своей фамилии. Фенек открыл блокнот с другой стороны, где были разные личные записи от разговоров с другом до влюблённостей. Он отвлёкся от своей писанины и помахал рукой в знак приветствия Кавеху. — Как выпускной? — спросил Нари, и с этими словами Архит сел на скамейку рядом с ним. — Учителя — блядоты, это ещё мягко говоря. Меня занизили! Влепили единственную тройку по русскому в аттестате! И это из-за того, что Хайтам — козёл. Не захотел со мной заниматься, сволочь. — Ну у тебя всё, как обычно... — пробормотал Шун, скрестив ноги и подперев голову локтем. — У меня хотя бы отношения есть. — Я бы назвал это не отношениями, а эмоциональными качелями. Вы друг друга терпеть не можете, а ваши взаимоотношения зависят от вашего настроения. Но, если быть точнее, от тебя, — рассуждал Нари, записывая очередные свои мысли на бумагу. — Ложь!! — вскрикнул Кавех, вставая со скамейки и размахивая руками, — Я дарую ему любовь! А он никак мне на это не отвечает! — Тебе кажется... — Ты даже с ним ни разу не разговаривал! — Он младше тебя, да и то ведёт себя спокойнее. — Разница всего год! — Архит сел, взъерошив волосы руками. Тигнари тяжело вздохнул, посмотрев на детскую площадку. Он крутил ручку меж пальцев, думая, что бы записать. Ему было намного легче записывать свои мысли, чем держать всё в себе. Так он становился более спокойным, хотя характер брал своё. Кави, как обычно, пришёл к нему, дабы пожаловаться на своего парня. Тем самым надавить на больное, ведь у Шуна с отношениями всё плохо. Но зачем четырнадцатилетнему подростку что-то думать о любви? Надо общаться и ловить самые прекрасные моменты жизни! — Махаматра?.. — послышалось от Кавеха где-то слева. Тигнари посмотрел на блокнот на своих коленях, что, благодаря ветру, открылся именно на странице о Сайно. Нари за первую рабочую неделю глаз не сводил с блондина. Изучал каждый его сантиметр, запоминал каждую его реплику или даже движение. Он приходил домой поздним вечером Не успел младший и возразить, как Архит взял тетрадку, отворачиваясь и вчитываясь в написанное рукой Шуна. — Шунчик, ты чё? — Кав, он просто красивый... Ничего более! — Он же обычный жестокий подросток со сломанной психикой и прошлом, как тебя угораздило?! — Мне глаза его нравятся... — Ты придурок?! Любви все возрасты покорны. И все подростки. И психические расстройства тоже. Хотя Тигнари и не отрицал свою любовь, влюблённость, симпатию к Сайно. Ему нравилось работать вместе с ним, за исключением того времени, когда Махаматра серьёзно подпортил его репутацию и унизил в глазах Нафиса. Но Нари больше не воспринимал это как преступление. Он осознал свои приоритеты и понял, что нужно работать только для себя, а не для кого-то другого. Фенек все время думал, что он делает недостаточно для мудреца даршана Амурты, для родителей, для своих недодрузей, для той же самой Ясмин, чтобы произвести хорошее впечатление на неё. Но Шун забыл про себя. — Слушай, лучше не лезь. Я, конечно, с ним не знаком, да и не разговаривал ни разу, но, если верить Хайтаму, с ним сложно подружиться и, тем более, заводить романтические отношения, — Кавех с иронией произнёс предпоследнее слово, уже заранее представляя Сайно и Тигнари вместе, — Проблем наживёшь, дурень!! — Ахрит щелкнул его по носу, чтобы Нари вышел из мира фантазий и мечтаний, — А я тебя воскрешать не собираюсь... — Пробубнил Кави себе под нос, отворачивая голову. Шун посмотрел в свой блокнот, где были нарисованы некоторые элементы лица или одежды Махаматры. Он поник. Любовь редко его окружала, да и он сам оправдывался, что учёба важнее всего и всех, но...

Ведь так хочется быть любимым.