Трудности адаптации

Это всё ты...

Джейс не соврал. Он действительно каждый день возвращался очень поздно, а уходил едва наступал рассвет. Виктору даже стало любопытно, чем таким может заниматься молодой человек целыми днями. Студент и сам любил задерживаться допоздна в библиотеке, но к двенадцати часам ночи полз домой, весь измотанный и уставший. Джейс же появлялся в комнате так поздно, что Виктор уже давно погружался в глубокий сон и порой даже не слышал, как тот отворяет дверь. Несколько раз заунит просыпался от тихого щелчка замка и замечал в полусне, как силуэт соседа бесшумно скользит в темноте, стараясь не потревожить покой комнаты. Сначала Виктор даже подумал, что Джейс и вовсе ночует в других местах: может, на шумных вечеринках вечно не спящего Пилтовера, где музыка и смех раздаются до утра, или в гостях у какой-нибудь красивой богатой девицы, чье имя шепчут в коридорах академии. Но будь у него такой разгульный образ жизни, он бы точно пропускал занятия или приходил на лекции с усталым, помятым видом. Однако Джейс исправно учился, всегда свежий, собранный и удивительно внимательный на парах. И, пожалуй, только в стенах академии они и виделись — на общих лекциях или лабораторных занятиях. Джейс каждый раз выглядел сосредоточенным, с лёгкой улыбкой на губах, и, казалось, почти не замечал своего соседа. В конце учебного дня он неизменно куда-то исчезал, не засиживаясь с другими студентами. Так прошли почти три недели их совместного «проживания» — если это вообще можно было назвать совместной жизнью. Виктор был несказанно рад: по сути, его жизнь оставалась неизменной. Он по-прежнему обитал в тишине, спокойно занимался допоздна в своей комнате, не боясь помешать соседу, в те дни, когда не выбирался в библиотеку. Джейс появлялся лишь ненадолго — чтобы переодеться, постирать вещи или сменить учебные принадлежности, — и снова пропадал. Виктор перестал обращать на это внимание, привык к этому едва уловимому присутствию. Но каким делам был так предан Джейс — Виктор узнал совсем скоро. И совершенно случайно. Это случилось в один из сырых осенних вечеров, когда город утопал в темноте, а низкие тучи, нависшие над крышами Пилтовера, грозили проливным дождём. Лампы на улицах светили тускло и дрожащими пятнами растворялись в туманной дымке. Виктор, уставший после долгих часов в библиотеке, шёл быстрым шагом, зябко кутаясь в тонкий плащ. Его нога болезненно отзывалась на каждое движение, и он мечтал только об одном — поскорее вернуться в тишину своей комнаты. Он миновал переулки академического квартала, когда вдруг краем глаза заметил отблеск света, просачивающийся сквозь приоткрытую дверь одной из старых мастерских. Изнутри доносился металлический звон — глухие удары, скрежет, скрип винтов. Звуки были странно знакомы и даже… родны. Виктор замедлил шаг. Любопытство, сильнее усталости, взяло верх. Он осторожно приблизился и заглянул внутрь. Перед ним открылась почти нереальная картина. В полумраке мастерской, среди груды деталей, медных пластин и чертежей, склонился Джейс. Его облик был неожиданно простым, лишённым академической безупречности: закатанные до локтей рукава, растрёпанные волосы, капли пота на висках. Лампа отбрасывала на его лицо мягкие отблески, подчеркивая сосредоточенное выражение глаз, в которых сейчас не было ни тени той уверенной, почти надменной улыбки, что привык видеть Виктор на лекциях. Джейс ловко собирал неведомый механизм, бережно подгоняя шестерёнки и пружины, словно это был не просто металл, а нечто живое. Виктор невольно задержал взгляд на чертежах, разложенных на столе. Сердце его ёкнуло: это были схемы из Зауна. Схемы, которые он знал и любил с детства. Лёгкий вздох вырвался у него прежде, чем он успел сдержаться. Джейс, услышав звук, резко обернулся. Несколько мгновений он стоял, глядя на Виктора с лёгким изумлением, а затем на его лице появилась тёплая улыбка, в которой не было и намёка на раздражение. — Виктор? Что ты здесь делаешь в такой час? — голос Джейса звучал негромко, дружелюбно. — Я... возвращался в общежитие, — ответил он, чуть смутившись. — Не ожидал застать тебя в мастерской. И уж точно не за… этим, — взгляд скользнул по чертежам. Джейс хмыкнул, проводя рукой по волосам, оставляя на прядях тёмные следы смазки. — Да, наверное, это выглядит неожиданно. Но... я с детства мечтал о механизмах, о таких устройствах. О всём, что создают в Зауне. Когда я был ребёнком, я тайком разбирал приборы, которые привозили купцы с юга, чтобы понять, как они устроены. Это моё настоящее увлечение, Виктор. Он отступил от стола и жестом пригласил Виктора войти. Тот нерешительно переступил порог. В мастерской пахло металлом, горячим маслом и дымом — родной запах, вызывающий у Виктора неосознанную тоску по дому. — Ты… совсем не такой, каким я тебя представлял, — тихо произнёс он, изучая Джейса внимательнее. — А каким ты меня представлял? — с доброй насмешкой спросил тот. — Самодовольным пижоном из Пилтовера, — честно ответил Виктор. — А ты... кажется...настоящий. На мгновение их взгляды встретились. И в этот момент Виктор понял, что его сдержанная настороженность к соседу впервые начала рассеиваться. Джейс слабо улыбнулся, опираясь на край стола, будто признание Виктора его одновременно удивило и обрадовало. — Ну что ж... приятно разрушать ложные впечатления, — ответил он с лёгкой иронией. — Хотя, признаться, я не сильно стараюсь кому-то что-то доказывать. Мне важнее вот это, — он кивнул на чертежи и сложный, едва собранный прибор, детали которого мерцали в свете лампы. Виктор подошёл ближе, склонился над схемой. Он уже не мог оторвать взгляд от линий, сложных соединений и подписей на полях. — Это... твоя собственная разработка? — спросил он, осторожно проводя пальцем по краю листа. — Пока только идея, — признался Джейс, чуть понизив голос, словно открывал тайну. — Но если получится... это будет что-то новое. Смесь технологий Пилтовера и инженерии Зауна. Слова Джейса заставили сердце Виктора забиться чаще. Он с удивлением заметил, что всё это время сдерживал дыхание, так внимательно слушал соседа. — Ты правда так уважаешь Заун? — тихо спросил он, взглянув на Джейса с лёгкой тенью недоверия. Джейс выдержал его взгляд, в котором горела сдержанная страсть. — Больше, чем ты можешь себе представить, — честно сказал он. — Когда я был ребёнком, мне казалось, что там, внизу, всё настоящее, живое. Без лишнего блеска, без масок. Я мечтал спуститься туда хоть раз. Виктор задумчиво опустил глаза. Этот разговор начинал сбивать его с привычного равновесия. — Ты не такой, как большинство из академии, Джейс. — Мне это приятно слышать. Спасибо, Виктор. Они на мгновение замолчали. В мастерской повисла уютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы и отдалённым шумом ночного города. — Знаешь, — чуть смущённо начал Джейс, — я рад, что ты нашёл меня здесь. Мне почти некому рассказать об этом. Он вдруг посмотрел на Виктора внимательнее, словно только сейчас понял, как много общего между ними в этом стремлении к правде, к делу, важному для них обоих. — Хочешь, я расскажу тебе, над чем работаю? — предложил Джейс с неожиданной теплотой. Виктор не ответил сразу. Он чувствовал, как в нём борется осторожность и желание узнать, что скрывается за этой искренностью. Наконец он кивнул. — Расскажи. И Джейс, с жаром в голосе, начал делиться своими идеями, мыслями, надеждами. А Виктор слушал, и впервые за долгое время ощущал, что рядом с ним человек, который понимает, что значит гореть своим делом. Джейс с энтузиазмом разложил свои записи и чертежи на столе, быстро расправляя их ладонями. Его глаза горели нетерпением, словно он готов был поделиться чем-то невероятно важным. — Смотри, вот эта схема — основа, — начал он, указывая на аккуратно выведенные линии. — Это простой проект, но если всё просчитать правильно, получится устройство для упрощения измерения теплопередачи в разных материалах. Полезно в лабораториях и при тестировании сплавов. Виктор слегка склонил голову набок, разглядывая рисунки. — И как ты планируешь фиксировать данные? — Вот здесь, — Джейс показал на небольшой прямоугольник сбоку схемы, — будет элементарный считывающий модуль. Его можно собрать из доступных деталей. Ничего сложного, всё в рамках курса начальной практики. Виктор невольно отметил про себя: Джейс действительно умен. Даже в таком простом проекте он искал изящные решения, не ограничиваясь лишь тем, что требовалось по заданию. — Ты мог бы сделать проще, — заметил Виктор, прищурившись. — Почему так заморачиваешься? Джейс чуть смутился, но не убрал руки с чертежей. — Потому что мне интересно. И потому что... вдруг это кому-то пригодится. Мне нравится, когда вещи работают лучше, чем от них ждут. Виктор молча смотрел на него пару секунд. Парень был молод, но рассуждал уже как настоящий мастер своего дела — с тем редким сочетанием увлечённости и стремления к пользе, которое Виктор сам всегда уважал в людях. — Ты удивляешь меня, — сказал он наконец, голос его прозвучал мягче, чем обычно. — Редко кто так смотрит на вещи в твоём возрасте. — Спасибо, — тихо ответил Джейс, искренне радуясь этому признанию. — Ах да, мог бы ты не рассказывать, что видел меня здесь? Боюсь, если студенты узнают о моём хобби, то об этом непременно станет известно и моему отцу. А я бы очень этого не хотел. Профессор Хаймедингер разрешил мне заниматься в этих залах вечером, чтобы я никому не мешал. — У меня не так много друзей, чтобы разболтать подобные вещи, Джейс. Не переживай об этом. — Я бы мог стать твоим новым другом. Виктор замер у выхода, не зная, что ответить на этот неожиданный порыв соседа. Немного помолчав, он произнёс: — Я подумаю. — И вышел в ночную прохладу, поспешив в общежитие. Нужно будет многое обмозговать сегодня. *** Они редко виделись, но, даже несмотря на это, Виктор маленькими шагами, неосознанно, узнавал Джейса с новых сторон. Поначалу он остерегался парня, относился к его открытости скептически, ждал подвоха, был настороже (хотя сам не понимал, чего именно ожидал). Но позже, немного понаблюдав за Джейсом, Виктор заметил, как тот трепетно относился ко всему, за что брался. Будучи старостой, Джейс отлично справлялся со своими обязанностями, заботился о группе и был абсолютно дружелюбным человеком. Кажется, Джейс просто был таким: несмотря на свою внешность — грозного и сильного парня, — по характеру он оставался простым и открытым. К тому же он приуспевал в учёбе, отлично разбирался в конструировании, физике и, кажется, не особо любил химию. Да, это их объединяло — Виктор тоже не питал особой любви к химии и откровенно скучал на этих парах. Джейс тоже не отставал в своих исследованиях заунита. С появлением их маленькой тайны Виктор как будто стал чуть дружелюбнее и даже здоровался первым при встрече. Это был настоящий прогресс, думал Джейс. Виктор всегда был собран и казался... напряжённым, вечно настороже. Талис понимал причину такого поведения. Во-первых, в Зауне он жил по другим правилам и законам, которые научили его быть начеку в любой момент. Во-вторых, здесь, среди студентов академии, многие ненавидели его без всякой причины — просто за то, что он существовал. Поэтому Джейс, как будто пытаясь загладить вину за это треклятое общество, старался помогать Виктору чем мог. Первый случай, когда Джейс стал свидетелем открытой травли и вмешался, произошёл через два месяца после того, как его утвердили старостой. Джейс, как обычно, пришёл пораньше в аудиторию, чтобы раздать расписание на предстоящую неделю и подготовиться к вопросам студентов. Когда в аудиторию вошёл Виктор и медленно направился к своему привычному месту, Джейс заметил странное поведение троицы парней, которые постоянно старались поддеть Виктора. Они переглянулись и с нетерпением ждали, когда он сядет. Талис напрягся — что-то явно затевалось. В два шага он оказался рядом с Виктором. Тот вздрогнул, когда на его плечо легла рука Джейса. — Виктор, можно я сегодня сяду здесь? — Джейс сказал громко и чётко, так чтобы троица, особенно рыжий Дерек, прекрасно всё слышала. Он заметил, как те напряглись. «Вот же... что-то задумали ублюдки», — подумал Джейс и посмотрел на Виктора. Тот уже собирался что-то резко ответить, не понимая, в чём дело. Нужно было действовать быстро. — Пожалуйста, Виктор. Позволь сесть на твоё место сегодня. Только сегодня. И я отстану от тебя. Виктор удивился его упрямой настойчивости, скинул его руку с плеча, но, к своему же удивлению, возражать не стал. — Хорошо... садись. Он смотрел, как Джейс обошёл его, медленно подошёл к парте Виктора, оглядел её настороженно и сел. Виктор раздражённо собирался высказать всё, что думает об этой ситуации, но не успел. Парта под Джейсом заскрипела, задрожала и... бах! — раздался громкий хлопок. Виктор вздрогнул всем телом, упал на пол от испуга, зажмурился на секунду, но тут же вскочил, не обращая внимания на боль в ноге. Перед ним открылась удручающая картина: Джейс сидел разукрашенный во все цвета радуги. Видно было, что к днищу парты прикрепили какую-то смесь, которая сработала при нагрузке. «Очень изобретательно», — с горечью подумал Джейс. «Очень смешно было бы всем, если бы на его месте был я», — пронеслось в голове у Виктора. Но жертвой стал Джейс Талис — любимчик академии. И теперь группе было не до смеха, особенно троице, виновной в этом. Джейс молча поднялся и подошёл к парням. — Вы. Трое. Пойдёте со мной к директору. Немедленно! — голос его звенел от сдержанной ярости. Ему хотелось сгрести их за шиворот и вытереть об них всю грязь, что они сотворили. Кулаки сжались, дрожь пробежала по телу от бессильной злости. — А мы-то тут при чём?! — возмутился рыжий. — Да, куда ты нас вести собрался?! — подхватил его дружок. Джейс наклонился и тихо произнёс Дереку что-то на ухо. Рыжий побледнел, поднялся и начал толкать своих дружков к выходу. — Ладно, ладно... мы идём. Когда они вышли, Джейс обернулся: — Такого больше не повторится, Виктор. И я прослежу за этим. Обещаю, — сказал Джейс, развернулся и вышел, оставив Виктору странное послевкусие — смесь благодарности, злости и ещё одного чувства, которое он не совсем понял, а потому предпочёл проигнорировать. Случившееся сильно задело Виктора. Задело за живое. Джейс Талис вступился за него, принял удар на себя, мог пострадать. Ещё не понятно, что это за краска такая. Виктор тут же подошёл к парте с пятнами, провёл по ним указательным пальцем и понял, что смывать их будет затруднительно: состав оказался довольно едким. Ребята явно постарались — хотели, чтобы смех над «заунитом» был не только громким, но и продолжительным. Прекрасно. Злость затмила все остальные чувства. Виктор вышел из аудитории и направился к кабинету директора. Сел рядом с дверью и начал мучительно ждать. Ждать пришлось недолго. Сначала вышла несчастная троица придурков, что-то оживлённо обсуждая между собой. Виктор вскочил с места, резким рывком подошёл к Дереку, впечатал его в стену и приставил трость к горлу. Движение было настолько ловким и смелым, что вышедший следом за ними Джейс опешил на секунду, но, решив остановить заунита, произнёс: — С ума сошёл? У кабинета директора! Тоже хочешь выговор схлопотать, как эти идиоты? Джейс схватился за трость, прижатую к горлу Дерека, и удивился огромной силе в этой хрупкой на вид руке. Но Виктор не сдвинулся с места. — Виктор! Голос Джейса был настойчивый, отрезвляющий. Его рука, скользнувшая по костяшкам пальцев, сжимающих трость, заставила Виктора отвлечься от рыжей физиономии Дерека и повернуться к Талису. Опустив руки, Виктор развернулся всем корпусом к своему спасителю и внимательно его осмотрел. Все цвета радуги красовались на лице, шее и руках Джейса. На одежде не осталось ни одного чистого пятна. Правый глаз сильно слезился и покраснел — похоже, краска попала в слизистую и доставляла явный дискомфорт. — Тебе нужно в медпункт, — сказал Виктор. Он подошёл ближе, внимательно всмотрелся в лицо Джейса и добавил: — Идём. Я провожу тебя. Парень осторожно положил руку на локоть Талиса, будто стараясь поддержать его. А в душе впервые за долгое время вспыхнуло что-то новое — не просто благодарность, а тонкая, горькая смесь вины, восхищения и ещё неясного беспокойства за этого человека, который сегодня без слов встал на его сторону. *** Сначала шли молча. Медпункт был в другом крыле, и Джейс подумал, что Виктор может устать ещё сильнее, хотя шла только первая пара. А впереди было ещё три и библиотека! Это его сильно удручало. — Зачем ты сделал это? — Что именно? — Ты знаешь что! Мог просто предупредить меня. Зачем было садиться и подвергать себя опасности? — Тогда я бы не смог наказать нарушителей как следует. Их, кстати, на неделю отстранили от учёбы, а следующая неделя после этого будет ещё радужнее, чем моя физиономия. Будут мыть туалеты на первом этаже и убирать инвентарь в спортзале после занятий. — На последней фразе Джейс растянулся в улыбке, но Виктор быстро её стёр. — Тебя никто не просил. Не нужно подставляться из-за такого, как я. У тебя могут быть проблемы! — Может, я сам решу, как мне действовать? Слушай… нельзя просто сказать «спасибо»? Я правда искренне хотел помочь. Мне не нравится, что в группе творится полнейший хаос. Хочу, чтобы все нормально и спокойно учились. Нужно было проучить их, и я рискнул, о чём не жалею и жалеть не буду! Джейс был подавлен. Он не ожидал, что его ранят сегодня не только физически, но и морально. Дальше шли молча. Каждый думал о своём поведении, каждый пытался переварить произошедшее и не смел нарушить неловкую тишину. Виктор чувствовал, что обязан Джейсу за спасённую репутацию и ментальное состояние. С детства заунит очень боялся хлопков и взрывов из-за одного страшного случая, который сделал его когда-то калекой. Возможно, если бы Виктор был на месте Джейса сегодня, все в группе увидели бы не самую лучшую сторону заунита. Вдохнув побольше воздуха в грудь, Виктор тихо произнёс: — Спасибо, Джейс. Спасибо тебе большое за сегодня. Джейс на секунду остановился. Ему же не послышалось? Дважды не послышалось! Он молча смотрел на Виктора, пытаясь оценить ситуацию. Хотелось сказать очень много разных слов, извиниться за группу, за курс, за всю академию. Извиниться перед ним за то, что в современном обществе до сих пор есть место предрассудкам, сплетням, травле... — Я рад, что ты цел, Вик, — ответил Талис, вложив в эту фразу всю искренность, на которую был способен. Виктор никак не отреагировал на своё новое прозвище. По крайней мере внешне. Внутренне рёбра прошибла приятная дрожь. Заунит решил запомнить это чувство, чтобы попозже изучить его. Джейсу прописали промывать глаза специальным раствором и выдали стеклянную колбочку для этой процедуры. Выйдя из кабинета, Виктор остановил Джейса, направлявшегося в туалет, чтобы попытаться смыть краску хотя бы с лица. — Это бесполезно. Вода не поможет. Джейс его не послушал, пошёл в уборную, но спустя полчаса активных плесканий в воде и мыле всё же сдался, отчаянно вздохнув. Неужели он теперь до конца сессии будет ходить оранжевый в зелёную клеточку?! А, и плевать. Главное — не Виктор. — Идём в общежитие, пока не стало совсем поздно. У меня есть средство, попробуем смыть пятна им. — Мы пропустим пары. — … — … — Следующая химия, — произнёс вдруг Виктор и спокойно двинулся в сторону выхода. — Ты тоже её терпеть не можешь? — Терпеть как раз-таки могу, но сейчас важнее как можно быстрее смыть с тебя всё это, — парень указал пальцем на физиономию пострадавшего. — Идём. В комнате было непривычно солнечно и тепло. Обычно Виктор возвращался поздно, когда уже стемнело, поэтому у него не было времени насладиться уютом собственного жилища. Сегодня этот шанс неожиданно предоставился. — Садись за стол, я сейчас, — скомандовал Виктор. Джейс послушно уселся и, наблюдая за заунитом, произнёс: — Ты что-то нахимичил? — Да. — Уверен, что всё будет нормально? Вдруг я позеленею ещё сильнее. — Сильнее некуда, — кинул Виктор, и, покопавшись на полках стеллажа возле кровати, нашёл нужную баночку и двинулся к Джейсу. Тот настороженно смотрел на предмет в руках Виктора. — Слушай, может, я просто приму душ? — Не поможет. — Но… — Сидим смирно, — Виктор подошёл ближе и взял правую руку Талиса, всю в краске. — Моя сестра часто играет на улице и приходит вся чумазая в зелени. Трава всегда очень сильно впитывается в её бедные ручки. Вот я и придумал специальное масло, чтоб облегчить муки бесполезных умываний. — Виктор аккуратно вылил немного средства на ватный диск и провёл им по ладони Джейса, слегка надавливая на неё. Джейс замер, разглядывая руку в немом ожидании. Даже если бы краска ни капли не стёрлась, Талис ни за что бы не прервал этот момент близости. Он почувствовал, как приятное тепло разливается по телу, когда Виктор снова провёл мягким диском по подушечкам пальцев студента. — У тебя есть сестра? Как её зовут? — Ага, Паудер. — Красивое имя. — Да, и очень ей подходящее. Хотя когда она меня выводит из себя, я зову её несносной Джинкс, как персонажа из одного известного сериала. — Виктор улыбнулся, вспомнив сестру и её мелкие шалости. Джейс замер как пантера на свету. Он впервые увидел улыбку заунита. — Милый. — Что? — Милый, когда улыбаешься. Джейс не сразу понял, что, кажется, позволил себе лишнего, сказав подобное. Но Виктор в ответ лишь шире улыбнулся: — А ты забавный. Такой же зелёный, как моя сестра после прогулки. «Это невозможно! Боги, улыбнись ещё!» — агрессивно подумал про себя Джейс. Но Виктор спокойно возвращался к своему занятию по отмыванию руки Джейса. Последнему немного досадно. Свет дня для него слегка померк. Так и умереть можно — в ожидании следующего! — Ну как? Жив? — тихо произнёс Виктор и посмотрел на реакцию парня. — Жив. И, похоже, буду чист в скором времени, — ответил Джейс, рассматривая чистую ладонь и одобрительно отмечая результат. — Возьми масло и прими с ним душ. Уверен, завтра не будет и следа от краски. — Спасибо. Ты мой спаситель. — Джейс взял колбочку с маслом и пошёл отмываться. — Нет, это всё ты, — тихо, почти шёпотом, произнёс Виктор в пустоту.