Трудности адаптации

Пруд с лягушками

В Зауне стояла тёплая погода. Воздух был густой, насыщенный солнцем и легкой пылью, и даже этот город, обычно мрачный и пропахший дымом, сегодня выглядел приветливо. Из окна такси мелькали улицы — знакомые и чужие одновременно. Джейс смотрел на них и думал, как, возможно, по этим же мостовым когда-то ходила его мама. Может быть, и он сам мог бы бегать здесь ребёнком, если бы отец оказался другим человеком. Машина мягко притормозила у небольшого пятиэтажного дома из серого бетона. Молодые люди вышли, вытащили чемоданы и направились к подъезду. Квартира Виктора была на первом этаже. У порога он остановился, глубоко вдохнул и постучал, будто собираясь с духом. Он украдкой поглядывал на Джейса, стараясь уловить его реакцию — на стены, запахи, узкие коридоры Зауна. Виктор боялся, что Джейсу будет неуютно, что он почувствует себя чужим среди всего этого старого и простого. Дверь распахнулась — и на пороге появилась высокая, худощавая женщина с живыми глазами и мягкой улыбкой. — Мама… — тихо произнёс Виктор. Сердце дрогнуло, словно мальчик внутри него вдруг проснулся. — Витя, сынок! — воскликнула женщина и крепко обняла его, прижимая к себе. — Как же я рада тебя видеть! Мой худой пирожочек, наконец-то вернулся! — Здравствуй, мама, — выдохнул он, слегка улыбаясь. — Познакомься, это Джейс. — Лидия, очень приятно познакомиться лично, — Джейс, неловко протянул руку, немного волнуясь, и вручил небольшой букет цветов. — Взаимно, Джейс! — женщина засмеялась, бережно принимая цветы. — Ох, да что ты, не стоило. Витя, а ты не говорил, что к нам едет такой красавец. — Хотел сюрприз устроить, — Виктор улыбнулся и мельком взглянул на Джейса. — Похоже удалось. Он прошёл вглубь квартиры, оглядывая комнаты, вдыхая знакомый запах дома — смеси трав, чистого белья и старого дерева. — Спасибо вам, что позволили пожить здесь, пока я ищу родных, — вежливо сказал Джейс. — Вы очень добры. — Конечно, Джейс, — тепло ответила Лидия. — Располагайся, оставайся сколько нужно. Ну же, не стой в прихожей, снимай обувь, проходи. — А где лисёнок? — Виктор заглянул в одну из комнат и вопросительно посмотрел на мать. — Скоро будет, не переживай, она в школе.—ответила женщина мягко, и на мгновение её улыбка напомнила Джейсу самого Виктора — такую же тёплую, искреннюю. Он ощутил, как внутри всё невольно дрогнуло. — Витя, покажи комнату нашему гостю, — сказала Лидия, направляясь на кухню. — А я пока накрою на стол. Квартира семейства Грейлок была старой, но удивительно уютной. Всё в ней дышало теплом и чем-то родным, будто время здесь шло мягче, не спеша. Обои с мелким цветочным рисунком кое-где выцвели от солнца, но вместо того чтобы портить вид, они придавали комнате особое очарование. На подоконниках стояли цветы в керамических горшках — алоэ, толстянка, фиалки, — и лёгкий запах земли смешивался с ароматом свежего чая, что доносился с кухни. В гостиной стоял невысокий диван, укрытый вязаным покрывалом. На кресле рядом лежала недовязанная шаль — клубок пряжи аккуратно пристроен в корзинку. На старом комоде — фарфоровая статуэтка лисы и несколько книг с закладками. Часы на стене едва слышно тикали, и этот звук наполнял дом ощущением покоя. Одну из стен занимала целая галерея фотографий — в простых, разных по стилю рамках. На одних был Виктор мальчишкой, на других — Лидия с друзьями, где-то — старая чёрно-белая съёмка, вероятно, с бабушкой и дедушкой. Чуть выше остальных висел портрет — мужчина с ясными глазами и светлой бородой, написанный маслом. Лицо было спокойным, даже добрым, но взгляд — вдумчивым, как будто он всегда что-то понимал больше других. Джейс остановился перед портретом, невольно задержав дыхание. Свет из окна падал на картину, выхватывая золотистые блики на щеке, и казалось, что взгляд с холста действительно следит за ним. — Это твой отец? — тихо спросил он. Виктор подошёл ближе и кивнул. — Да. Мама нарисовала его сама. Говорит, так спокойнее, когда он рядом. Лидия, выглянув из кухни, улыбнулась, услышав их разговор: — Портрет старый, но я не могу его убрать. Дом без памяти — пустая коробка. Джейс огляделся — старые деревянные полы, мягкий свет, запах хлеба и тёплые тени на стенах. Всё здесь казалось живым. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему дома. — Очень красиво, — тихо сказал Джейс, не отводя взгляда от портрета. Затем перевёл глаза на Виктора, потом снова на картину. — Никак не могу понять, на кого же ты похож. — Я не очень похож на своих родителей, если честно, — Виктор почесал затылок и неловко улыбнулся. — Больше на дедушку. Позже познакомишься с ними. — Жду не дождусь, — с улыбкой ответил Джейс и, чуть склонившись, поцеловал Виктора в щёку. — Идём уже скорее, — мягко сказал Виктор, взяв его за руку. — Спать сегодня будем здесь. Потом  переедем к бабушке с дедушкой. Это теперь не совсем моя комната, как видишь. Они прошли внутрь. Комната оказалась небольшой, но светлой. По углам стояли плюшевые лисы — большие и маленькие, лисы нарисованные на стенах, рыжее покрывало на кровати, даже ночник в форме пушистого хвоста. Всё казалось пропитано этим мягким, детским теплом, и Джейс не смог сдержать улыбку. — Паудер год назад увидела лису на ферме, — объяснил Виктор, усмехаясь, — и с тех пор у неё какое-то помешательство на этом зверьке. — Теперь я понимаю, почему ты с таким усердием искал игрушку лисы в магазине, — Джейс тихо рассмеялся. Они разложили вещи, выпустив из переноски наконец-то притихшего кота. Тот лениво потянулся и тут же запрыгнул на подоконник. — Не мог так вести себя в поезде? — усмехнулся Джейс и жестом показал Виктору на кровать. Тот послушно сел рядом, а Джейс опустился рядом, осторожно кладя руку ему на колено. — Всю дорогу орал, как будто его режут, — подтвердил Виктор, закрыв глаза от приятных прикосновений. — Мелкий негодник. — Устал? — Джейс наклонился чуть ближе, оставив лёгкий поцелуй на щеке. — Всё в порядке, — улыбнулся Виктор, накрывая его руку своей. — Это приятная усталость. — Мальчики, пора кушать! — послышался приближающийся к комнате голос Лидии. Они вздрогнули и, будто по команде, быстро отпрянули друг от друга. Кот, до этого лениво исследовавший комнату, насторожился у двери, уши торчком. Он уже собирался броситься на появившегося из-за угла рыжего соперника, когда входная дверь вдруг распахнулась — и в дом вихрем влетела маленькая девочка. — Братик приехал! — её голос эхом разнёсся по коридору, заставив обоих котов разбежаться в разные стороны. Она с разбегу влетела в комнату, раскинув руки: — Братик! — Привет, лисёнок, — Виктор рассмеялся, подхватывая её в объятья. — Как же ты выросла! Скоро выше меня будешь. — Буду, обязательно! — торжественно заявила она и крепче прижалась к нему. Потом, чуть смутившись, повернулась к Джейсу. — Познакомься, это мой друг, Джей... — Джейс! — перебила она, сияя. — Привет! Ты такой большой! — она вытянула руки вверх. — Как большой мишка! А меня зовут Паудер. — Очень приятно познакомиться, Паудер, — Джейс улыбнулся и слегка наклонился, чтобы пожать ей руку. — Твой брат много о тебе рассказывал. — Да, Витя меня любит! — хихикнула она, показала брату язык и выскользнула из комнаты. — Привет, папочка, — услышали они уже из коридора. Паудер подошла к стене, на которой висел портрет мужчины, приложила поцелуй к пальцам и коснулась его щёки на картине — жест, который, казалось, она делала каждый день. Джейс наблюдал за ней с мягкой улыбкой. — Она почти не помнит его, — тихо сказал Виктор. — Совсем малышкой была. Но каждый день здоровается с ним, будто он и правда рядом. Такая мелочь... а мне каждый раз будто теплее становится. — Это очень трогательно, Виктор, — ответил Джейс, чувствуя, как в груди расправляется что-то нежное. — Идите есть, всё остынет! — позвала Лидия. Они прошли на кухню. Оттуда тянуло теплом и ароматами — жареных специй, тушёных овощей и свежего хлеба. Стол буквально ломился от угощений: на большой тарелке дымились острые котлетки из рыбы, рядом стояла миска с густым, ароматным супом из бобов и картофеля, а посередине — блюдо с жареным хлебом, натёртым чесноком и пряным соусом из зелени. — Как же я скучал по твоей еде, мама, — сказал Виктор, усаживаясь за стол. — Кушай, сынок. Я знаю, как ты умеешь забывать про еду, когда работаешь. Вечно погружён в свои опыты. — Это правда, Лидия, — поддержал Джейс, улыбнувшись. — Но я стараюсь следить за ним. — Спасибо тебе, Джейс, за нашего Витю, — мягко ответила она. — Я так рада, что он не один. — Мам, я никогда и не был один, — Виктор улыбнулся ей, но в его голосе прозвучала лёгкая грусть. — У меня всегда были вы. — Мамочка, а старший братик тоже приедет сегодня? — спросила Паудер, широко раскрыв глаза. На миг в доме стало тише. Лидия опустила взгляд, и девочка сразу всё поняла. — Боюсь, нет, цветочек, — тихо сказала она. Виктор уставился в тарелку, словно стараясь скрыть взгляд. Джейс понял — тема эта болезненна. Он знал, что Виктор не любит говорить о брате, но теперь ещё сильнее захотел узнать правду. Не из любопытства — просто чтобы знать, как быть рядом, если прошлое вновь даст о себе знать. — Мы завтра поедем к дедушке с бабушкой, чтобы вас не стеснять, — сказал Виктор, явно стараясь сменить тему. — Так скоро? — удивилась Лидия, поворачиваясь к сыну. — Я думала, вы немного поживёте с нами... — У них дом просторнее, и два детских дома как раз неподалёку. Начнём поиски оттуда, — спокойно ответил Виктор. — Хорошо, — вздохнула Лидия. — Но потом вы приедете обратно. Я же тебя почти год не видела, Виктор. Пожалей мать. — Конечно, обещаю, мама, — мягко улыбнулся он. — Я тоже приеду к вам! — радостно выкрикнула Паудер. — Будем ловить лягушек? — Обязательно, лисёнок, — рассмеялся Виктор, потрепав её по волосам. Джейс наблюдал за этой сценой, чувствуя, как сердце буквально переполняет тепло. Атмосфера дома — простая, искренняя, наполненная любовью и мелкими заботами — напоминала ему собственное детство, и где-то глубоко кольнула грусть. Он подумал о своей матери, о том, как редко удаётся вот так просто сидеть за столом, слушать смех, чувствовать себя частью чего-то большого и живого. Теперь он понимал: семья Виктора — удивительная. Простая, но настоящая. И сам Виктор, такой добрый, внимательный, сдержанно ласковый — будто олицетворял всё лучшее, что может быть в человеке. От осознания того, что он теперь часть этого маленького, но особого круга, на душе стало светло. Джейс почувствовал, как в груди поднимается тёплая волна — хотелось обнять Виктора прямо сейчас, не думая о свидетелях. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Паудер уже потянула брата за руку: — Пойдём, братик! Покажу тебе, как я нарисовала нашу лису! И, не дожидаясь ответа, увела его в свою комнату, оставив Джейса наедине с Лидией. Он немного помолчал, глядя на оставленные тарелки, потом тихо сказал: — Можно спросить вас кое о чём, Лидия? — Конечно, Джейс, — женщина повернулась к нему, вытирая руки о полотенце. — Что такое? — Я понимаю, это личный вопрос… — начал он нерешительно. — Просто Виктор очень дорог мне. Я хотел бы знать хотя бы немного — с чем он справляется сам, а где, может быть, ему нужна помощь. Когда Паудер упомянула старшего брата… он словно исчез на глазах. А мне он ничего не рассказывает. Они… не ладят? Лидия немного помедлила, потом, отведя взгляд, начала собирать посуду со стола. — Я понимаю твой порыв, Джейс, — тихо сказала она. — Но, думаю, если Виктор не рассказал тебе — значит, просто не готов. Она выдохнула, поставила тарелки в раковину. — У Вити была сложная жизнь. И больше всего я хочу, чтобы он был счастлив. Если для этого ему нужно оградить себя от воспоминаний о брате… или об отце… значит, так тому и быть. Лидия повернулась к нему и мягко улыбнулась. — Просто жди, Джейс. Когда придёт время, он сам всё расскажет. — Я понял вас, спасибо, Лидия. И простите, что потревожил такими личными вопросами. — Если ты спросил, значит, тебя это действительно тревожит, — мягко ответила она. — Но не нужно бояться. Просто будь рядом, Джейс. Это единственное, что мы можем сделать для тех, кого любим — вытеснить плохие дни хорошими. Она тепло улыбнулась и подошла чуть ближе, будто хотела придать уверенности. — Виктор рассказывал, что ты ищешь свою родню, ведь так? — Да... До встречи с ним я и не думал, что когда-нибудь решусь на это, — признался Джейс, опуская взгляд. — Я рада, что он вдохновил тебя, — с нежностью сказала Лидия. — Виктор всегда стремился помогать людям. Я когда-то думала, что он пойдёт по стопам отца, но, видно, наука захватила его сердце ещё в детстве. — Ваш супруг служил в полиции, да? Виктор немного рассказывал о нём. — Да, служил, — кивнула она. — А ещё он любил возиться с какими-то странными, но очаровательными изобретениями. Дети, кажется, унаследовали это от него — особенно Витя. Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень воспоминаний. — Вандер был хорошим человеком. Добрым, справедливым… таким, каким редко бывают. — Имя вашего мужа звучит немного по-пилтоверски, — заметил Джейс после паузы. — Ты прав, — Лидия тихо рассмеялась. — Вандер не местный. Он приехал из соседней страны, когда у них началась война. Остался здесь… встретил меня — и больше не уехал. Может, поэтому он и был таким крепким, здоровым — не то что мы зауниты. Воздух здесь портит всё живое. В этот момент из коридора донёсся знакомый голос: — Когда я устроюсь на работу, я заберу вас отсюда, мама. Я обещаю. Виктор стоял в дверях, опираясь на трость, и Джейс понял, что он слышал весь разговор. Лидия подошла к сыну и, не говоря ни слова, провела рукой по его щеке. — Я знаю, сынок, — тихо сказала она. — Но хватит о грустном. Пойдёмте пить чай с тортом. На следующее утро они отправились к родителям Вандера. В окне автобуса мелькали серые дома и длинные парки, с редкими прохожими и запахом мокрой земли после дождя. Город выглядел обычным, но бедным и запущенным. Район, куда они направлялись, тянулся вдоль длинной реки, опускаясь вниз, словно отделяясь от остальной части города. Когда они вышли на остановке и начали спускаться к озеру, перед ними открылась другая картина: маленькие дома на берегу, скорее напоминавшие аккуратные хижины, уютно прижавшиеся друг к другу. Окраина выглядела живой и красочной: уличные цветочные клумбы, ограждения с резными элементами, яркие занавески на окнах. Но стоит было повернуть голову вправо — и вдалеке красные трубы заводов поднимали густые клубы дыма, напоминая, что индустрия всё ещё царит здесь. Джейс тяжело вздохнул: вдали остался запах серы, к которому он так и не смог привыкнуть, и, наконец, он ощутил облегчение. Самый последний дом на улице, почти у леса, был их целью. — Здесь очень красиво, — выдохнул Джейс, ставя на землю тяжёлые сумки. — Да, я обожаю это место, — улыбнулся Виктор, оглядываясь вокруг. — Раньше здесь были бараки, пока мой отец не договорился с местным бароном. Он выделил эти земли мирным жителям. И вот теперь, пока барон жив, люди могут строить дома своими руками. Он замолчал, взгляд скользнул к старому рынку вдали, и вдруг сердце предательски сжалось. — Но… — тихо продолжил Виктор. — Барон уже очень стар, а его сын, который унаследует земли… он невероятно скуп. Боюсь, что скоро мои родные останутся без крыши над головой. — Чёрт… Вик, это несправедливо, — сказал Джейс, всматриваясь в дом. — Закон никак не сможет вас защитить? — В Зауне всё работает иначе, — Виктор опустил взгляд. — Надежды на справедливый расклад очень малы. Джейс молча оглядел дом и понял его ценность во всей полноте. Каждый аккуратно выстроганный брусок, кривые, но прочные окна и двери, резной забор, зелёный почтовый ящик с яркой буквой «Г» — всё это говорило о труде, любви и заботе, вложенных в этот дом. Душа чувствовалась в каждом гвоздике, в каждом углу. — Да…мне тоже. — Виктор шагнул через калитку и крикнул пару ласковых тявкающей собаке, чтобы та успокоилась. В окне мелькнул силуэт женщины. Послышались шаги, и двери дома распахнулись, встречая гостей. — Виктор, ну наконец-то! — раздался знакомый, тёплый голос. — Негодник, обещал же приехать на Новый год… Так и знала, что обманешь. Высокая и худенькая женщина почтенного возраста вышла на крыльцо и, не раздумывая, нежно обняла Виктора. Волосы её были седые, собранные в высокий пучок, а лицо украшали глубокие, но мягкие морщины. Спина оставалась прямой и гордой, будто перед ними стояла балерина. В ней было что-то удивительно утончённое и тёплое одновременно. — Что за шум опять, Лиззи? — раздался строгий, но добрый голос с порога. Джейс открыл рот от изумления: перед ним стоял Виктор, только старше, взрослее, с седыми прядями в волосах, и с чертами, которые сразу выдавало родство с молодым Виктором. — Бабушка, дедушка… я так рад вас видеть! — проговорил Виктор, улыбаясь. — Витя, внучек! — мужчина подошёл, обнял его, крепко похлопав по спине. Джейс заметил: статный, красивый, уверенный в себе — точно такой же, как Виктор, только старше. Женщина рядом с ним была не менее утончённой, каждая её черта излучала тепло. — Познакомьтесь с моим дорогим другом Джейсом, — сказал Виктор, повернувшись к Джейсу и поймав его взгляд мягкой улыбкой. — Джейс, это моя бабушка Элизабет и дедушка Генри. — Очень приятно, — сказал Джейс, слегка поклонившись и пожав руки обоим. — Вы так похожи на Виктора… Я даже на секунду обомлел. — Да, ты прав, две капли воды.— улыбнулась Элизабет. — Мы тоже рады познакомиться с тобой, Джейс. Надеюсь, ты найдёшь здесь то, что ищешь. Тёплый приём растопил сердце Джейса. Казалось, даже если он не найдёт здесь родню, тепло семьи Грейлок останется с ним навсегда. Они всей дружной компанией зашли в дом, и Виктор сразу повёл Джейса в свою комнату на мансарде второго этажа. Пространство было большим, с кроватями, и огромным окном, простирающимся почти на всю высоту крыши. Солнечный свет заливал комнату, делая её уютной. В углу стоял старый вентилятор, немного шумящий, но старающийся охладить пространство. Справа от окна — кровать Виктора, слева, ближе к двери — раскладной диван. — Здесь мы будем жить, — сказал Виктор. — Можешь расположиться на кровати, я лягу здесь. — Ага, разбежался, — усмехнулся Джейс, переставив сумку Виктора на кровать и усевшись на диван. — Я буду спать здесь, а ты — на кровати, и это не обсуждается. Не хватало ещё, чтобы твоя нога болела не только днём, но и ночью. Он заметил гитару у стены и направился к ней, проигнорировав лёгкое сопротивление Виктора. — Это твоя гитара? — спросил он, рассматривая инструмент с интересом. — Это гитара отца… — тихо сказал Виктор, внимательно наблюдая за Джейсом. Странное чувство охватило его: видеть, как чужие руки касаются предметов из его детства, которые вдруг оживают на глазах. — Он очень хорошо играл на ней. — Твой отец был разносторонним человеком, — улыбнулся Джейс, слегка кивнув и указывая на инструмент. — Не удивительно, что его дети такие умные и смышлёные. Можно подержать её? — Да, конечно, — небрежно кивнул Виктор, а сердце пропустило волнительный удар. Джейс аккуратно взял гитару в руки, удивляясь, что на ней не было ни пылинки. Это была настоящая ценность семьи, памятная вещь, за которой заботились каждый день. — Ты умеешь играть на гитаре? — спросил Виктор, наблюдая за ним. — Да… довольно неплохо, — признался Джейс, в его глазах заблестели искорки. — Я не удивлён, — улыбнулся Виктор, подойдя ближе. — Тогда тебе придётся не только сыграть, но и спеть мне. — Петь? — Джейс приподнял бровь и тихо рассмеялся. — Даже под страхом смерти не буду. Но сыграть могу… что угодно и когда угодно, Виктор. Он аккуратно поставил гитару на место и прислушался к звукам на лестничной площадке. Убедившись, что никто не идёт, Джейс сделал шаг ближе. Осторожно, но уверенно, он подвинул Виктора к себе, прижал к талии и мягко провёл губами по щеке. — Только попроси… — прошептал Джейс, и в голосе скользнула едва заметная дрожь, полная тепла и доверия. Виктор замер, ощущая близость, лёгкое давление рук и тепло тела Джейса. Сердце зашлось учащённо, а в груди вспыхнуло чувство трепета — тихого, живого, словно обещание чего-то долгожданного. — Я подумаю над мелодией и тебе сообщу, — прошептал Виктор, крепче сжимая трость, будто пытаясь удержать в себе нарастающее волнение. — Буду ждать, — отозвался Джейс, едва заметно улыбнувшись. Он давал себе слово быть сдержанным в эти дни — не позволять чувствам выходить из-под контроля, не смущать Виктора под взглядами его близких. Но стоило лишь остаться с ним наедине, на расстоянии дыхания, и все обещания превращались в прах. «Один разок — и всё», — мысленно оправдал он себя, прежде чем накрыть губы Виктора нежным, осторожным поцелуем. Руки легли на его щёки, скользнули к шее, словно стараясь запомнить каждое дыхание, каждый вздох. Виктор ответил — тихо, нерешительно, с такой теплотой, что Джейс ощутил, как сердце болезненно сжалось от нежности. И всё же Виктор первым разорвал поцелуй —с лёгким сожалением, будто возвращаясь к реальности. — Ты… должен держать себя в руках, Талис, — сказал он, едва слышно, стараясь скрыть смущённую улыбку. — Держу, — выдохнул Джейс, не в силах отвести взгляда. — Честно… Виктор коротко усмехнулся, взгляд его скользнул по комнате — как будто он искал хоть что-то, чтобы разрядить это сладкое, но опасное напряжение. — Это тебе, — произнёс он наконец, взяв с тумбы небольшой предмет и протянув Джейсу. — Это… беруши? — Джейс удивлённо вскинул брови, на лице мелькнула улыбка. — Ага. Очень пригодятся. — Но ты вроде не храпишь! — А вот ты — иногда да. Но дело не в этом, — Виктор подошёл к окну и указал рукой наружу. — Под окнами пруд. Сейчас у лягушек брачный период. Они квакают всю ночь напролёт, будто сговорились не дать никому уснуть. Джейс выглянул наружу и увидел небольшой пруд, заросший камышами, а чуть дальше — деревянный мостик и мягкий склон, уходящий к воде. В солнечном свете вода блестела, лёгкий ветер шевелил листья, а лягушачьи голоса наполняли воздух живым ритмом. — Ты не шутишь? — Джейс повертел в руках беруши и улыбнулся ещё шире. — Ладно, если это так, то не думаю, что они мне нужны. Я крепко сплю. И… постой-ка… я правда храплю? — Иногда, совсем чуть-чуть, но сейчас речь не об этом. Бери и не выделывайся, как бы хорошо ты ни спал, без них ты не сомкнёшь глаз ни на минуту. — Виктор почему-то начал улыбаться в ответ. — Не смотри так. — Он подошёл к Джейсу ближе и поцеловал того в щёку. — И вот как держать себя в руках? — Чёрт его знает, Джейс. — Виктор прислонил руку к его щеке и нежно погладил её. — Теперь мне это тоже кажется невыполнимой задачей. — Я рад, что я не один такой. — Джейс приблизился к нему снова и повторил жест Виктора, поцеловав его в ответ. — Хорошо, давай так. Если я усну без них, ты выполнишь любое моё желание. — А если нет? — Выбирай сам, всё что угодно. — Зря ты это сказал. — Ради желания стоит рискнуть. — Ты рискуешь и проиграешь, потому что я тут жил много лет и точно знаю, что ты не уснёшь. И что вообще за глупое пари? — Оно тем и прекрасно, что совершенно глупое, Вик. — Хорошо, но если я выиграю… — Виктор наклонился к его уху и почти шёпотом продолжил: — …ты споёшь и сыграешь для меня. — Да никогда в жизни. — Джейс отвернулся к окну. — Сыграю на гитаре, да. Но петь не буду, даже не проси. — Но ты сам сказал, что «всё, что угодно»… Так нечестно. — Виктор ткнул рукой ему в спину. — Обманщик. — Всё что угодно, кроме этого, Вик. Всё что угодно! — Засмеялся в ответ Талис. — Тогда я выберу другое желание. — Да? — Джейс повернулся к нему лицом. — Тогда подумай хорошенько, Вик. Всё, что угодно. — Ещё один лёгкий поцелуй в щёку, совершенно точно последний.