Трудности адаптации

Талисман

Джейс, завидев дом Грейлоков из окна машины, так обрадовался, что даже Паудер заметила это и довольно хихикнула, подумав, что ему очень нравится дом дедушки, которым она и сама очень восхищается и гордится. Машина подъехала к дому и остановилась у крыльца. На улице уже смеркалось, и с неба то и дело падали крупные капли, предвещая плохую погоду. Джейс хотел лишь одного — увидеть Виктора прямо сейчас. Они зашли в дом, всех приветствуя. Паудер проскочила вперёд всех и подбежала к бабушке, одиноко сидящей за столом. Та нежно обняла её в ответ. — Мама, что вы сидите в темноте? — Виктор у себя наверху? — продолжил Джейс, уже готовясь подняться по лестнице. — Нет. Витя не дома. Он ушёл. — Ушёл? Сейчас? Зачем, мама? — удивилась женщина, предвещая беду. — Не знаю, где он. Они повздорили с Сашей, и он просто ушёл. Джейс начал чувствовать нарастающую панику в груди, сковывающую каждый сантиметр тела. В голове заискрилась мысль, что Виктора нельзя оставлять одного слишком долго, иначе быть беде. — Давно это произошло? — вмешался Джейс, снова накидывая куртку на плечи. — Около трёх часов назад. Я попросила Сашу найти его, он ушёл, но вряд ли искать брата. — Это уж точно вряд ли. — Джейс выскочил на улицу, оглядываясь по сторонам. Даже если бы он бегал здесь по округе, результатов бы это не принесло, ведь уже не видно ни зги. А местность он едва знал. — Чёрт. — Он вернулся назад и сел на стул рядом со всеми. — У Виктора есть место, где он может побыть один? Может быть, есть место, куда он всегда убегает, когда расстраивается? — Сложно сказать, — ответил Генри. — Он знает, что ночью опасно ходить вот так, поэтому никогда не уходил надолго. Я позвонил старым друзьям в полиции. Они поищут на ближайших отсюда улицах. — Он раньше уходил вот так? — обратился Джейс к родственникам. — Нет, конечно. Витя очень рациональный и спокойный человек, — произнесла уверенно бабушка Элизабет. — Нет, матушка… вы не знаете. Я не рассказывала, чтобы лишний раз не тревожить, но Витя...раньше довольно часто так делал... — Лидия, как можно было такое допустить и не рассказать нам? Это очень безответственно. Саша тоже был тогда причастен к этому? Женщина лишь кивнула в ответ. — Это я рассказала Александру, что Виктор в городе. Хотела, чтобы они встретились и наконец всё обсудили. Это было ошибкой. — Как же… конечно, ошибкой! Я говорил тебе, что им в одном доме вообще нельзя находиться. У Саши же язык без костей, а сердце чёрствое. Ну что ты так смотришь на меня, всегда так было — не щадит он Витю. — Взгляд скользнул по присутствующим. — Тот к нему всю жизнь тянется, как росточек к солнцу, а в ответ что получает? — Они же братья. Неужели так будет всегда? — Простите. Прошу простите, но нужно сейчас сосредоточиться на поиске Виктора. Его нога сейчас не в лучшем состоянии, а там разошёлся дождь, к тому же небезопасно в целом. Нужно подумать, куда он мог направиться. Виктор рациональный и всегда делает всё с какой-то целью, значит, и этот раз не исключение. О чём именно они говорили с Сашей сегодня? — Вы знаете, о чём, — тихо ответила женщина. — Об отце. Молчание сковало комнату, будто на секунду все напряжённо стали думать об одном и том же, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Джейс обернулся на звук, в надежде увидеть лишь одного человека, но, увы. — Собрание по случаю брата устроили? — Где Виктор? — Джейс подошёл вплотную к мужчине и гневно сверлил его взглядом. Если бы не присутствие остальных в комнате, разговор был бы коротким. — Там же, куда и раньше уходил. К отцу. — Он на кладбище? — Лидия подошла к ним и внимательно изучала лицо сына. — Откуда ты знаешь, почему так уверен? — Я видел его там. Пошёл за ним, чтобы бабушка не волновалась. Сидит на лавке у могилы. Не переживайте, проветрится и вернётся. — Ты... оставил своего брата там одного? — Ему не пять лет. Справится. — Беззаботный тон мужчины отнял последние силы у Талиса, он схватил его за шиворот и громко произнёс: — Ты совсем идиот? Как ты мог оставить его в такую погоду, непонятно где? Ты же знаешь, в каком состоянии его нога, как ты вообще можешь называться его братом?!— Джейс перешёл на крик. Если бы не дедушка Генри, который успел вмешаться и растолкать молодых людей, Талис бы точно оставил след на злом лице. — Не смей так со мной разговаривать. Всё это тебя вообще никак не касается. Проваливай, на хрен, в свой Пилтовер! Джейсу было плевать, что говорит — точнее, орёт — человек перед ним. Главное — скорее вернуть Виктора обратно в тепло и безопасность. Он обеспокоенно взглянул в окно, услышав, как ветер бьёт в стекла, а дождь что есть силы барабанит по крыше. — Далеко это кладбище? — Он обратился к Генри. — В другом конце города. Где-то час на машине. Попрошу соседа о помощи, жди здесь. Спустя некоторое время они выехали в сторону пункта назначения. На улицах Зауна практически никого не было — погода разогнала всех по домам. Дождь хлестал в лобовое стекло, то усиливаясь, то затихая каждые пять минут, и когда впереди наконец показалось кладбище, Джейс облегчённо вздохнул. Металлическая ограда кладбища появилась из тумана — тяжёлая, холодная, мокрая, но местами уже оплетённая свежими плетями дикого плюща. Фонари у входа светили жёлтым, будто свечи, охраняющие сон тех, кто лежал внутри. По земле стелился лёгкий, мокрый туман, смешанный с запахом сырой земли, набухающего весеннего воздуха и молодых листьев. У ворот стояла каменная арка, покрытая влажным мхом и тонкими нитями плотно прижимавшихся к камню побегов, будто сама природа пыталась вернуть себе это место. Машина повернула, и звук шин стал хлюпающим, странно мягким — словно промокшая земля тянула их вниз, не желая отпускать. В сторону изгороди был крутой поворот с главной дороги. Участок был песчаный, в отличие от основной дороги, и когда машина свернула на него, колёса начали вязнуть настолько сильно, что спустя минуту машина не могла сдвинуться и на сантиметр. До изгороди с фонарём оставалось жалкие сто метров. —Иди найди его, Джейс, возьми фонарь.Мы с Оливером попытаемся вытолкнуть машину.—Обеспокоенный голос дедушки Генри вывел Джейса из транса. Он выскочил из машины и помчался в сторону ворот, которые были надёжно заперты на замок. Он гневно подёргал их и, прежде чем предпринять следующие шаги, начал громко выкрикивать имя Виктора, ожидая, что тот откликнется. Но в ответ сначала была зловещая тишина, а спустя минуту последовал истошный лай собаки и чьи-то тяжёлые шаги. Фонарь в руках незнакомца торопливо приближался к изгороди, и следом послышался скрипучий мужской голос. —Что тебе нужно в такой час здесь? Из-за ворот показался сторож — сутулый, плотный мужчина с серой щетиной и тяжёлым взглядом, из-под кепки стекали капли дождя. За его ногами, будто тень, скользила большая рыжая собака. —Добрый вечер. Я ищу своего друга, он должен быть где-то здесь. Позвольте зайти и забрать его. —Здесь, кроме меня, только собаки да мёртвые, а они никуда не спешат, так что приходи-ка завтра, внучек, и повидаешься со своим другом, а? —Нет, вы меня неправильно поняли! —Голос Джейса дрожал от волнения и гнева.—Мой друг пришёл сюда навестить могилу отца и домой всё ещё не вернулся. Нам сказали, что он здесь! Прошу, впустите сейчас же! —Ты за кого меня принимаешь, парень? Я проверил окрестности перед тем, как закрыть ограду. На кладбище никого нет. Иди отсюда, пока я полицию не вызвал. —Вызывайте! Я не уйду, пока сам не проверю это чёртово место. Моему другу очень плохо, и если с ним что-то случится — вы будете виноваты в этом в первую очередь. —Боже, что ты так орёшь.—Охранник убрал зонт, подметив, что дождь превращается в мелкую, безобидную водную пыль, поставил фонарь на землю и начал лениво искать нужный ключ.—Какая же нынче молодёжь эмоциональная пошла. —Мужчина был в возрасте, но крепкого телосложения, и на перевес сзади виднелось ружьё, которое он заметно поправил.—Заходи, заходи, коль пришёл. Но если что учудишь — на кладбище прибавится новый житель.—Он очевидно посчитал эту шутку остроумной, потому что смеялся так искренне, что Джейсу стало не по себе. —Знаете Грейлоков? —Слыхал о таких. Один из них лежит здесь, да. Хороший был человек.—Мужчина взял фонарь в руки, снова раскрыл зонтик и повёл Джейса вглубь кладбища. Мрачные и холодные статуи ночью внушали абсолютный страх, даже такому смельчаку, как Талис. Между гробницами тянулся лёгкий туман, цепляясь за плиты. Сердце Джейса сжалось от мысли, что Виктор находится где-то здесь, в темноте и сырости, в абсолютном одиночестве. —Вы знали Вандера? —Его многие знали. Простой, работящий, он хорошо ладил с любым, даже самым зажравшимся бароном Зауна. —Покажите мне его захоронение. —Ну, хорошо. Идём, идём. Если никого не найдём — я вызову полицию, это я тебе обещаю. Они шли молча мимо тёмных изгородей и холодных гранитных плит. Ветер пробирал до костей. Огромный участок кладбища пугал своими масштабами — тёмные деревья с редкими почками тянулись к небу, и капли дождя стекали с них, будто слёзы. Конца и края этим аллеям, казалось, не было. Спустя десять минут активной ходьбы по мокрой тропе они вышли на небольшую площадку, на которой виднелась рифлёная изгородь. —Видишь? Никого тут нет. Старика только зря гоняешь по ночам.—Он направил свет фонаря на изгородь и замер.—Хотя… погоди. Хааа! Вот негодник, и вправду здесь сидит. Джейс больше не слышал звуки вокруг. Мир замер, когда он увидел знакомую макушку. Он подскочил к изгороди, пролез внутрь и пал рядом с сидящим на холодном каменном полу за оградой. —Вик… —Убирайся! Зачем опять пришёл? Я уже сказал, что никуда с тобой не пойду! —Он с силой оттолкнул рукой Джейса. Тело его дрожало, губы синели. Тонкая рубашка на голое тело липла как вторая кожа, а струйки воды стекали по волосам. Джейс сел прямо напротив него, схватил его обеими руками за шею и, направив взгляд на своё лицо, громко крикнул: —Виктор! Приди в себя! Это я, Джейс! Он смотрел в ответ, но будто сквозь Талиса. Будто сознание его было не здесь. Сильный стресс словно растворил разум, и мысли не складывались. —Вик. Взгляни на меня, взгляни.—Джейс снял с себя куртку и накинул её на продрогшие плечи, потом осторожно убрал мокрые пряди с его лица и смотрел, не отрываясь в глаза, призывая мозг парня прийти в себя.—Нам пора идти. Слышишь? —Джейс? — Виктор быстро хлопал глазами, будто только начал осознавать картину перед собой. —Чёрт возьми, Виктор. Стоило мне на день уехать… — Он заключил в объятия самое дорогое, что было в его жизни. — Всё хорошо, я рядом, ты больше не один. Виктор молчал. Тело его так устало, что ломило все кости. Грязные штаны, насквозь мокрая одежда — всё это было так не похоже на Виктора. —Что у тебя с щекой? — Джейс уставился на огромную царапину на лице парня и дрожащими пальцами схватился за его плечи. — Ладно, нужно сначала уйти отсюда. Он проследил за взглядом Виктора, направленным на гранитную табличку. —Тяжело. Не могу с этим справиться, Джейс. Мне так тяжело здесь. — Он положил руку на грудь и громко вздохнул. — Нужно было остаться в Пилтовере. В нашей комнате. Дождь смывал с лица следы слёз. Талису невыносимо было видеть мучения любимого. Он положил ладонь поверх его руки и крепко сжал её. —Некоторые вещи должны произойти, Виктор, и мы ничего не можем с этим сделать. В наших силах лишь постараться жить дальше. —Прости меня. Я опять заставил всех волноваться. — Он закрыл глаза и устало прислонил лоб к груди Джейса. —Не нужно. Ты ни в чём не виноват, Виктор. Как ты добрался сюда? —Не помню. —Откуда царапина? —Об ограду поцарапал… наверное… Джейс сделал вид, что не взволнован, но сердце предательски пропустило удар. —Вы собираетесь вылазить оттуда? Я всё понимаю, но уже полночь! Идите домой, пока я полицию не вызвал. Ваши уже ждут у ворот. Джейс одним движением поднял Виктора с земли и поставил на ноги. —Ах! — невыносимая боль сковала колено так сильно, что вышибла из глаз Виктора слёзы. — Чёрт. Какой я идиот… —Тшш. Иди сюда. — Джейс подставил спину и позволил Виктору заползти на неё, схватившись за крепкие плечи. Тепло тела Джейса немного перетекало в озябшего парня, и на душе становилось не так тоскливо. Он прислонил лоб к его шее и облегчённо выдохнул, из последних сил сдерживая накатившую из ниоткуда грусть. Они дошли до изгороди, где их ждали дедушка Генри с соседом. —Витя! Витя, ты в порядке? — Мужчина подбежал к ним и прислонил ладонь к холодной щеке парня. — Твоя мать точно с ног свалится, увидев тебя в таком виде, внучек… —Простите, дедушка. Я поступил эгоистично, пропав вот так. Простите меня… пожалуйста. — Виктор дрожал, слёзы снова подступили к горлу и комом застряли в нём, не давая возможности вздохнуть полной грудью. —Ну полно тебе. Ты уже взрослый парень, имеешь право идти, куда и когда захочешь, да. Просто будь осторожен в следующий раз, хорошо? — Он похлопал слезшего с Джейса парня по плечу. — Пора домой. Всю дорогу назад они молчали. Каждый думал о случившемся по-своему. Дедушка Генри то и дело тяжело вздыхал, порываясь что-то сказать, но как будто не мог заставить себя начать разговор. Виктор же, напротив, перестал о чём-либо думать впервые за весь день. Единственное, что он теперь ощущал — это боль во всём теле и невозможную усталость. Он опустил голову на плечо Джейса и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на тепле руки Талиса, сжимавшей его ладонь в крепкий замок. Джейс осторожно большим пальцем гладил его руку, будто успокаивая дрожь. Периодически он поворачивался к нему и целовал в лоб — коротко, бережно, словно боялся причинить боль, но не мог сдержать потребности быть ближе. Хотел дать хоть какую-то толику тепла, отвлечь Виктора от пережитого. Дрожь в теле никак не уходила, и Джейс, почувствовав это, тихо попросил прибавить тепло на печке. Виктор был грязный и мокрый. Хотелось скорее снять с себя всё и встать под тёплые струи горячего душа. Свет в окнах дома горел как и прежде, несмотря на позднее время. Когда машина подъехала, обеспокоенные женщины выбежали на звук мотора. Увидев Виктора, выбирающегося из салона, они облегчённо выдохнули. — Сынок, где же ты запропастился? Я тут чуть с ума не сошла… Что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? — Простите меня… я не хотел, чтобы так получилось. Простите. — Ты всегда так говоришь, и всё равно делаешь, — послышался звонкий голос из темноты. — Заткнись. Ты оставил его там — значит, тоже к этому причастен! — скомандовал Джейс, увидев знакомую фигуру у дома. Он повернулся к Виктору лицом, мягко коснувшись его щеки тыльной стороной ладони. — Не слушай его. Ты расстроился и ушёл — в этом нет ничего плохого. Я бы тоже ушел, лишь бы избежать всего этого. Пойдём. Тебе нужно помыться и согреться. — Саша, иди к себе! Не смей вообще с ним говорить, — прикрикнул дедушка Генри. Тот не стал перечить старшему и ушёл в пристройку у дома, где обычно обитал, когда приезжал к родственникам. Джейс осторожно провёл в дом еле идущего Виктора. Стоять на ногах было сродни пытке, и каждый шаг давался через усилие. Женщины хлопотали вокруг, не зная, как помочь. — Ты совсем плох, внучек. Пойдём, я помогу тебе умыться сегодня. — Нет, дедушка… Джейс поможет. Он сильный — если что, сможет меня удержать. Пожалуйста, идите спать. Уже так поздно, а вы из-за меня до сих пор на ногах, — голос Виктора был надломлен и заметно стих. Джейс крепче обнял его за талию, поддерживая и словно защищая собой от всех тревог. Виктор на секунду опёрся лбом ему в плечо, выдохнув устало, едва слышно. — Витя, сынок… не вини себя за то, над чем ты не властен. Виктор лишь коротко кивнул, стирая ладонью остатки слезинок с ресниц. Джейс довёл его до душа и помог смыть всю грязь с тела. Теплая вода вернула внутреннее равновесие и подарила немного спокойствия. Надёжные руки без тени задней мысли заботливо помогали пережить это трудное время. Душа ныла и просила покоя. —Ты колени разбил, когда падал. Нужно обработать.— Джейс посадил Виктора на кровать в комнате и осторожно смазал каждую ранку заживляющим средством. Затем перемотал их бинтами, чтобы не было дискомфорта, пока он спит. Потом обработал царапину на лице, осторожно, будто трогает само сокровище. Провёл подушечками пальцев рядом с ранкой, о чём-то глубоко задумавшись. Виктор смотрел на него не отрываясь, а затем прильнул к губам в спасительном поцелуе. Джейс почувствовал, как влага коснулась его щёк. Виктор плакал, и Талис тут же вытер слёзы с его лица поцелуями. —Не смотри, — шептал Виктор, обнимая его за шею и долго плача, выпуская наружу всё, что копилось годами. Джейс нежно провёл рукой по его спине, затем осторожно перебрал пальцы Виктора в своих, удерживая их в лёгком, но крепком захвате. Он прижался лбом к его виску, шёпотом успокаивая: —Всё хорошо, я рядом. Ты больше не один, всё будет хорошо. Виктор слегка расслабился, словно впервые почувствовав, что можно довериться кому-то полностью. Джейс снова поцеловал его в лоб и медленно скользнул руками по плечам и спине, поддерживая его тело и давая понять, что он в безопасности. —Слушай меня, — шептал Джейс, глядя прямо в глаза Виктора. —Ты устал, и это нормально. Я здесь. Позволь мне заботиться о тебе. Виктор дрожал в его руках, но постепенно расслабился, позволяя Джейсу аккуратно подтянуть его ближе, словно защищая от всего мира. Джейс прижал его к себе, обнял так, чтобы тепло тела растекалось по Виктору, и лёгкая улыбка появилась на лице парня, несмотря на усталость. —Ты ещё помнишь, как мы уснули вместе прошлой ночью? — тихо произнёс Джейс, перебирая пальцами мокрые пряди Виктора. —Я хочу, чтобы ты чувствовал это каждый раз, когда тебе тяжело. Виктор с трудом выдохнул, прислонившись лбом к груди Джейса, чувствуя биение его сердца и ровное дыхание. Джейс снова прошёл пальцами по его рукам, затем по плечам, слегка поглаживая грудь, словно хотел передать всю защиту и тепло, которое только мог. —Ты не один, Виктор. — шептал Джейс, по очереди целуя его лоб, виски и щёки. —Я с тобой, всегда. Виктор медленно закрыл глаза, позволяя слезам скатиться, но уже не сдерживаясь, а отдаваясь этому чувству полной безопасности. Джейс сидел рядом с ним, не отрываясь, позволяя Виктору опереться на него, помогая телу восстановить силы, а сердцу — вернуться в нормальный ритм. Они сидели так очень долго, пока Джейс не почувствовал, что Виктор уснул в его объятьях. Сам ложиться он не собирался. Надеясь, что кто-то из Грейлоков не спит, он спустился вниз. Мама и бабушка Виктора сидели за столом и тихо обсуждали что-то. —Он уснул? — Лидия встала со стула и подошла к Джейсу. —Да, не беспокойтесь. Он мирно спит. —Хорошо. Очень хорошо, спасибо тебе, Джейс. —Вы должны рассказать мне всё. Я больше не могу ждать. —Джейс, но… —Я знаю, что вы скажете. Но я не смогу помочь ему, не зная, с чем он борется внутри каждый день. Прошу, ему тяжело вспоминать это, и вам тоже, я знаю. Но кто-то должен это сделать. Вы ведь хотите, чтобы ему стало легче? —Больше всего на свете. —Может, как человек, видящий ситуацию со стороны, я смогу это сделать. У Виктора в голове настоящий хаос, и наша задача — помочь ему справиться с ним, чтобы не случилось ничего… плохого. Вы понимаете меня? Лидия кивнула в ответ и, о чём-то подумав минуту, всё же приняла решение довериться Талису. —Это случилось в день рождения Виктора и его отца…

Дом Грейлоков десять лет назад

Виктор проснулся раньше обычного и в целом плохо спал, ведь перед своим днём рождения ночь кажется всегда такой волнительной и долгой. Тем более когда это не только твой день, но и день твоего отца, в котором ты души не чаешь и любишь самой большой и сильной любовью. У Виктора уже месяц были грандиозные планы. Так уж вышло, что отец каждое утро первым поздравлял сына, и уже после этого принимал поздравления в свою сторону. Сегодняшний день не был исключением, по крайней мере для Вандера. А вот его сын задумал маленькую хитрость, коей поделился со своим старшим братом накануне. —Я не пойду завтра в школу, братик. —Это почему? Что за капризы? — пожурил того юноша и слегка взъерошил волосы сидевшего перед сном на кровати зевающего мальчика. —Почему я в свой день рождения должен учиться? Это не честно! Хоть разок можно и пропустить. — Он похлопал в ладоши, посматривая на свой шкаф, в котором таился приготовленный заранее подарок для папы. Рассказывать брату больше совсем не хотелось. Это должен был быть сюрприз, а если он случайно проговорится и всё вскроется? Будет очень и очень обидно. Нужно молчать. —Не выдумывай. Сколько раз я тебе говорил. Не создавай проблем родителям! Ты никогда нас не слушаешь и постоянно что-то случается из-за твоих капризов, Виктор! —Ничего не случится. Я просто притворюсь, что приболел, и папа останется со мной на весь день дома. — Он запрыгнул на кровать брата и состроил жалобное лицо. — Пожалуйста, Саша! Только маме не говори, ладно? Прошу тебя. Пусть это будет подарок на мой день рождения, и больше ничего не нужно. М? —Ну хорошо, хорошо. Делай что знаешь. Но только потом не пожалей об этом. Если папа узнает, что ты соврал, он сильно расстроится. —Не расстроится. У меня план! На утро Виктор, как и задумывалось, притворился больным и несчастным. Кашель и нагретый заранее градусник произвели впечатление, и родители, сжалившись над бедным ребёнком в свой праздник, начали решать, кто же останется с ним сидеть. —Я останусь с ним, Вандер. Езжай на работу. —Нет, мама. Я хочу, чтобы со мной остался папа. У нас день рождения, и это моё желание. Мы проведём этот день вместе, и мне сразу станет легче. Пожалуйста, мамочка. — Он покашлял, чтобы подтвердить, что он и вправду болен. Ему на секунду даже показалось, что в горле и вправду запершило. До того правдоподобно вышло. —Я останусь, дорогая. Моя мама убьёт меня, если ты не съездишь с малышкой Паудер к ним в гости. Она уже неделю вас ждёт. Всё нормально, поезжай, а вечером все вместе отпразднуем наш с Витей день. —Да, мама. Справедливо, если со мной останется папа. Я вообще не хочу сегодня никуда идти и рад, что заболел! —Не говори так, Витя. Никогда. Это не хорошо, — стала наставлять его мама. Она уложила мальчика обратно в постель. — Что-то мне показывает, что ты меня обманываешь... —Я честно, честно, честно заболел, мамочка. Женщина не поверила, но сегодня спорить с сыном вряд ли возможно, и занятие это не принесло бы никакого результата. Упертый и капризный Виктор был иногда очень сложным ребёнком, с которым мог справиться только его отец. Она устало вздохнула и пошла собираться в дорогу. Утро было пасмурное. Снег валил с самого утра. —Ну что, давай умываться и готовить праздничный ужин? —Да, давай, ура, папа! —Он аккуратно подскочил к нему в ожидании, что отец предложит прокатить его на спине до ванной. Так и вышло. Вандер всегда питал к своему младшему сыну глубокие чувства и, догадываясь, что сын нагло врёт про болезнь, всё равно не нашёл в себе сил упрекнуть именинника за ложь. Он прокатил мальчика на спине до ванной, и тот начал чистить зубы, предвкушая, как вручит папе подготовленный подарок. —Сейчас будет праздничный завтрак! —крикнул с кухни отец. —Не слышу, папа. Что ты говоришь? Мужчина вернулся к ванной, держа в руках тарелку, и хотел было повторить фразу, чтобы сын услышал. Но замер в недоумении, когда услышал громкий хлопок откуда-то снизу. Он посмотрел на сына, и мир вокруг будто замедлился. В секунду он оказался рядом с Виктором и толкнул его со всей силы в сторону ванной. Мальчик почувствовал боль в груди, ударившись о металлическую ванну, и выглянул из неё, увидев самое страшное в своей жизни зрелище. Земля под ногами будто разверзлась, и Виктор на секунду ощутил свободное падение. Вцепившись в бортики ванной, он устремил взгляд на место, где стоял отец, и увидел, как тот провалился куда-то в темноту. После до ушей дошёл истошный крик из глубины. Последний взгляд, полный отчаяния и боли, что оставил ему отец, навсегда отпечатался в сознании Виктора. Холод и темнота ожидали его, когда после потери сознания он снова открыл глаза. Ногу пронзила такая боль, что было тяжело вздохнуть. Он оказался зажат между двумя бетонными плитами, и если бы не металлический каркас ванной, его бы просто раздавило мгновенно. Нога немного свисала из ванны и кровоточила. Виктор не мог её пошевелить и истошно кричал от боли, чувствуя запах металла и крови. Страх сковал всё его тело, а боль заполняла каждую клетку. Он начал звать на помощь, но в ответ была лишь тишина и мрак. Ад, в котором он оказался, заставил его повзрослеть в ту же минуту. Вначале он громко кричал и плакал, но организм быстро устал, а голос предательски сорвался. Он не мог произнести ни слова. Шок от случившегося будто заблокировал все участки тела, и он замер в оцепенении, а спустя время снова потерял сознание. Когда он очнулся снова, ад продолжился. Ему сначала казалось, что это просто сон — самый страшный кошмар, который вот-вот закончится. Но каждый раз, когда он закрывал и открывал глаза, силы покидали его тело всё больше. Было слышно, как где-то капает вода с плит, и в воздухе стоял неприятный запах канализации. Он не понимал, что происходит, и не знал, что делать. —Папа! Папа, ты здесь? Папочка, ответь мне, не молчи! Я знаю, ты где-то здесь! Ответь мне, папа! Мне страшно. Хууу! —Виктор бился в истерике. Иногда ему казалось, что кто-то действительно откликался на его крик. Иногда он забывался в страшной агонии и ему снилось, что он дома, рядом с родными. А когда открывал глаза и снова оказывался в бетонной ловушке, он просто ждал, что всё скоро закончится. Он будто чувствовал, как жизнь покидает его тело, и, закрыв глаза в последний раз, услышал отдалённый лай собак. Решив, что ему снова мерещится, он отключился. В палате было тепло и сухо. Он открыл глаза и, увидев перед собой маму, хотел было закричать и запрыгнуть ей на шею, чтобы никогда больше не отпускать. Но тело будто не подчинялось ему. Он лишь пошевелил пальцами, и слезы хлынули из глаз от облегчения, что всё закончилось. —Мама, мама... —Он не мог вздохнуть полной грудью. Бинты казалось покрыли всё его тело, которое он почти не чувствовал, что пугало ещё больше. —Тише, тише, мой дорогой мальчик. Ты в безопасности. Всё закончилось. —Женщина плакала, аккуратно поглаживая худую ручку сына. —Где папа? Ты видела его? Мамочка, где папа? —Она взглянула на сына, и тот будто всё понял в ту же секунду. Никогда он не видел свою мать в подобном состоянии. Будто она тоже была сейчас между жизнью и смертью. —Всё будет хорошо, сынок. Тебе нужно думать о своём здоровье. Ты поправишься, и всё будет хорошо… Всё будет в порядке…

Настоящее время

Рассвет встречал сидевших за столом людей. Джейс слушал, затаив дыхание, и думал о ужасе, который пережил маленький Виктор, и ужасе, что живёт с ним по сей день. —А потом… Саша перестал с ним общаться и разговаривать. Игнорировал его так, будто Виктора не существует. Сначала он не понимал, что происходит, но однажды Саша ему всё высказал. А я… ничего не сделала. Не предотвратила это. —Женщина закрыла глаза, стыдясь себя прошлого. —Лидия, ты утопала в горе. Ты просто не могла ничего сделать. —Это не правда. Я просто стояла и слушала, как он обвиняет Виктора в смерти отца. В тот день из всего многоэтажного дома погиб только Вандер. Все были на работе или учёбе. Кроме Вити с отцом. Я говорила ему перестать обвинять мальчика, но сейчас понимаю, что и сама думала об этом. Ведь всё было бы по-другому, уйди мы все из дома в то утро. Думаю, Виктор чувствовал это. Всегда. Что я не боролась за него и не защищала. Одно радует — он почти не помнит случившееся. От шока всё как в тумане. И хорошо. И не нужно такое помнить. —А вот тут я сомневаюсь, Лидия. —О чём ты говоришь, мама? —Женщина вопросительно посмотрела в ответ, ожидая продолжения. —Думаю, он всё помнит. Причём в мельчайших деталях. Просто не рассказывал, чтобы мы не беспокоились о нём. —Мальчишка всю жизнь испытывает вину перед своей семьёй. Конечно, он сделал вид, что не помнит, лишь бы облегчить хоть как-то наши страдания. Бедный малый… поверить не могу, что мы допустили это. —Из коридора показался дедушка Генри, которому тоже не спалось в эту ночь. —Иногда он зовёт отца во сне, а иногда кричит и просыпается будто в страшной агонии. Чёрт! Я просто… не могу поверить, что он обвиняет собственного брата! —Джейс посмотрел в окно в сторону пристройки, где находился Александр. —Витя всё помнит? Боже, мой бедный мальчик. Как же так… —По щекам Лидии текли крупные капли. —Сашу можно понять, Джейс. —Вступилась бабушка. —Обвинять брата он не имеет права, но он потерял отца, и ему нужно было куда-то направить свой гнев… —Ему было десять лет! В конце концов, не он же взорвал этот дом! —Да, старый домишка… взрывы газовых домов по неосторожности жильцов в то время были частым делом… —Продолжил Генри. —Бедный Витя, всю жизнь винит себя… —Как? Как можно винить ребёнка? Как можно винить ребёнка, который и так потерял всё! Возможность нормально ходить, отца, а потом и брата, в котором, судя по всему, он до сих пор души не чает. Пишет ему письма, пытается искупить вину, которой просто не должно существовать! Я не могу поверить, что ему приходится проходить через это каждый раз, когда он видит его взгляд на себе… —Глаза Джейса горели, он чувствовал, как боль подкатывает к горлу. Он больше не в силах видеть все эти лица, собрался и вышел из дома подышать. Рассвет поднимался над Зауном, и сердце Джейса было неспокойно. Он думал о Викторе, о его жизни и испытаниях, что она ему подготовила. Думал, как быть дальше и чем помочь, как вдруг увидел впереди возле пруда Александра. Он сидел на лавке, лицом к пруду, и курил сигарету. Джейс ускорил шаг и направился в сторону мужчины. —Ты эгоистичный идиот! —Что тебе нужно? Отвали от меня, ты ничего не знаешь. —Я знаю, что ты сволочь, которая заставляет Виктора страдать. Сейчас у меня лишь одно желание — начистить тебе рожу хорошенько за то, что ты делаешь с ним каждый день. —Попробуй. —Он продолжал спокойно сидеть на месте, вглядываясь в даль. —Скажи мне, Александр. А ты когда-нибудь испытывал вину за то, что произошло с ними? Ты ведь мог предложить в тот день свою помощь или отговорить Виктора и отвезти его в школу. Ты когда-нибудь думал, что это твоя вина? Ставил себя на его место? —Ты не понимаешь, парень. —Голос его был на удивление спокойный и ровный. —Он всегда был беспечным и капризным человеком. Виктор был маленький, но уже тогда многое понимал, и всё равно доставлял им много неприятностей. И вот к чему это привело. Он должен нести посильную ответственность за поступок и помогать семье всю оставшуюся жизнь, чтобы искупить свою вину перед ними. —Едва ли он сможет помочь своей семье, если однажды от душевной боли решит выпрыгнуть в окно! —Джейса тошнило от собственных слов. —Сколько лет тебе тогда было? Шестнадцать? Да, лобная доля ещё не сформировалась, но мозги-то были. Винить десятилетнего ребёнка в подобном — просто немыслимо. Ты уничтожил его психику, придурок! Ты лишил его детства, лишил братской любви, лишил счастья. И себя тоже не забывай. Ты не видел, как он растёт, чем живёт и о чём думает. Не видел, чем он увлекается, как учится и превращается в прекрасного человека, в будущего учёного, который многого достигнет, если перестанет жить прошлым. Я надеюсь… надеюсь, что он никогда тебя не простит за всё это. Я точно никогда не прощу и не смогу — не то что видеть тебя, даже здороваться с тобой для меня будет сродни пытке. А он… я сделаю всё возможное, чтобы он понял, кто его брат и какой он человек. Надеюсь, что когда‑нибудь до тебя дойдёт, что ты сделал, и ты вспомнишь мои слова и покаешься перед ним, но будет поздно… Ты уже всё разрушил, и назад пути не будет, потому что его попросту больше нет. Ты стер его, когда впервые сказал, что это вина Виктора. —Джейс закрыл глаза, сдерживая гнев и истерику, подкатившую к горлу. Он развернулся и пошёл в сторону дома, чтобы не натворить глупостей. Виктор мирно спал, когда Джейс зашёл в комнату. Он долго смотрел на его лицо и думал, как исцелить такие глубокие раны и устранить ущерб, нанесённый годами жизни в агонии. Джейс лёг рядом, поцеловал его в щёку, затем в лоб и снова коснулся губами его кожи. Потом, не боясь разбудить парня, протянул руки и прижал к себе, уткнувшись лицом в его грудь и слушая, как ровно бьётся сердце Виктора. Во сне он был таким спокойным, и Джейс молился, чтобы ему снились только светлые сны. —Я люблю тебя, Виктор. Я так тебя люблю. Пожалуйста, будь счастлив… —Джейс редко плакал, но сегодня переполнявшие его эмоции уже нельзя было сдержать. Виктор проснулся от лёгких всхлипов Джейса и обнял его в ответ. —Прости, что заставил волноваться. Я не хотел… —прошептал он сонным голосом. —Замолчи и просто обними меня крепче, — тихо, но твёрдо попросил Джейс. Когда появляется человек, который становится тебе по-настоящему дорог, его благополучие вытесняет всё остальное. Если бы Джейсу дали волшебную кнопку, позволяющую обрести любую силу, он бы без раздумий выбрал способность забирать чужую боль. Но чудес не бывает — значит, нужно искать другие способы помочь. —Обещай, что не будешь злиться? —неуверенно пробормотал он, прижимаясь к груди Виктора. —О чём ты? —Виктор поднял руки и переплёл пальцы в его волосах. —Я всё знаю, —выдохнул Джейс. Он трепетно коснулся губами его груди и снова прижался, будто боялся встретиться взглядом. —Про тебя и… отца. Про тот день. —Вот как? —Виктор замер, погружаясь в тяжёлые мысли. —Понятно. —Я знаю, что не должен был вмешиваться, но… —Хорошо, что мне не придётся тебе всё рассказывать самому, —перебил он тихо. —Что? —Прости, Джейс. Я много раз пытался собраться, но… это слишком тяжело. Я боялся, что ты подумаешь, будто я тебе не доверяю. А ты просто… ждал. Молчал. Спасибо. Джейс не сразу смог ответить. Голос Виктора был тихим и изнурённым, будто силы покинули его вместе с ночными слезами. —Ты ещё обо мне думаешь в таком состоянии… Я не знаю, сколько раз я говорил это, но скажу ещё раз. Ты удивительный. Он поднял голову, взглянул на него, приблизился и нежно поцеловал в приоткрытые губы, будто боялся разрушить остатки сна. —Никуда не уходи сегодня, Талис. И мне плевать, если нас застукают вместе. И желательно — вообще никуда никогда не уходи. Ты с этих пор мой талисман.