Léon

– Ладно, перейдем к делу, – на столе лежит фотография полного мужчины средних лет, с залысинами и недобрым взглядом. – Этот жирный уебок хочет вытеснить Матвиенко из дела. Ты знаешь Серёгу, он честный мужик. А этот тип, он даже от разговоров отказывается. – И что? – Арсений незаинтересованно делает глоток из стакана. Очередное скучное дело, не больше. – Мы подумали, может быть он тебя послушает? Ты свободен во вторник? – Свободен, – пожимает брюнет плечами. Все равно ему будет не чем заняться, так почему бы не помочь старому другу. – Отлично. Ты знаешь, где забрать деньги. ### Не самой приятной наружности мужчина сорока лет проходит в снятый на целые сутки люкс, чтобы провести в нём всего какой-то жалкий час. Его подхалимы суетятся где-то недалеко. Кто-то покупает у персонала молчание, кто-то договаривается с охраной. Один из них учтиво приближается с боку. – Помните, у Вас есть полчаса. Мужчина даже не смотрит на него. Небрежно хлопает по плечу в знак того, что всё понял, и посвящает всё своё внимание длинноволосой блондинке, стоящей у окна. Ради этой красавицы он рискует собственной жизнью, приезжая в этот злополучный город раз в неделю. Каждый вторник. Только, чтобы увидеться с ней. И, разумеется, получить свою долю женской ласки. Блондинка кокетливо машет ему, хлопает длинными ресницами и явно не осознает какой опасности подвергает себя рядом с ним. Уже лёжа в кровати, он, толком не отдышавшись, отвечает на зов охранника из рации. Прошло всего пятнадцать минут, ещё слишком рано для суеты. – Да, что? – раздражённо рявкает он в трубку. – Это, Алекс, – невнятно отвечает рация. – Тут один тип хочет поговорить с тобой. – Как он выглядит? – мужчина невольно напрягается. Никто не должен был знать, что он в городе. – Серьёзно, – он улавливает ещё чей-то голос рядом с динамиком, но не может расслышать слов. – Он поднимается. Связь прерывается резким щелчком. Мужчина не хочет думать, что этот щелчок очень похож на выстрел. Он спешно вскакивает с кровати, игнорируя удивлённые возгласы дивицы, и, на ходу застегивая рубашку, идёт к выходу. За дверью люкса его дожидаются верные псы, которые сразу навостряют уши, стоит хозяину показаться из номера. – Кто-то поднимается, – нервно бросает он им, застегивая последнюю пуговицу. Псы с готовностью кивают. С пистолетами на перевес они пристраиваются к лестнице и к лифту, параллельно по рации сообщая об опасности своим коллегам, разбросанным по всему отелю. Слышатся первые одиночные выстрелы. Несколько вооруженных подхалимов бегут вниз по ступенькам, один остаётся караулить этаж. Мужчина вновь скрывается в своем номере. Нужно торопиться. Он подскакивает к небольшой тумбочке в спальне и, выдвинув ящик, сгребает толстыми пальцами пачки купюр, рассовывая их по многочисленным карманам накинутого в спешке пиджака. Блондинка в постели обеспокоенно садится, прикрыв обнаженную грудь одеялом. – Милый, в чём дело? – Не волнуйся, малыш, – деланно спокойно отвечает он, не желая показаться трусом перед дамой сердца. – Всё клёво. Ты поспи пока. Блондинка пожимает плечами. Ее это мало трогает. Ей, честно говоря, плевать. Мужчина бежит в соседний номер, по дороге натыкаясь на двоих своих ребят. В соседнем люксе несколько небольших экранов, транслирующих разные локации в отеле. То тут, то там в камеру попадают бездыханные тела его верных псов. Кого-то милостиво пристрелили, кому-то свернули шею, а кто-то всё ещё захлёбывается кровью, сочащейся из перерезанной глотки. Ещё несколько экранов погасли – кто-то сбил камеры. – Идиоты, – обессиленно рычит мужчина. – Они заблокировали оба выхода. Схватив попавшийся под руку АМ-17, он выбежал в коридор, всё ещё надеясь выбраться живым хотя бы из отеля. Два оставшихся с ним парня последовали за ним, но надеяться на этих слизняков с ошалелыми взглядами он точно не собирался. Выбравшись в малый холл, он отдал им приказ проверить террасу, а сам бегло оглядел помещение с высокими потолками. Слишком уязвимое место, нужно быстрее убираться отсюда. С террасы слышатся сдавленные крики. Мужчина не успевает даже обернуться – рольставни по периметру панорамных окон с грохотом закрываются, отделяя его от двоих орущих дебилов на улице. Сердце ёкает. Ничего страшного. Он и без них сможет себя защитить. Некоторое время с террасы не доносится ни звука, но стоит мужчине распознать тихий, еле уловимый шажок – весь магазин патронов автоматной очередью выпускается в рольставни, безжалостно разбивая окна и не оставляя ни единого шанса тому, кто за ними скрывался. Не раздумывая ни секунды, мужчина несётся по коридору в номер, что оборудовали под оружейный. Забавно однако. Он так тщательно готовился к каждому своему приезду и все равно оказался на волоске. Ни охрана, ни камеры, ни огромный запас горячего оружия не помогли ему почувствовать безопасность. Он хватает новый малогабаритный автомат и спешно идёт в соседнюю комнату, где вроде бы был гостиничный телефон. Задыхаясь от наступающей паники, мужчина пятится к двери, держа на готове автомат и параллельно набирая номер службы спасения. Плевать, что его загребут сразу по нескольким серьезным статьям. Зато он будет жив. – Служба спасения... – Мне нужна помощь, – не дав договорить девушке-оператору, выпаливает он. – Меня хотят убить. – Пожалуйста, не вешайте трубку, – быстро ориентируется девушка. – Я соединю Вас с дежурным офицером. В трубке молчание. Мужчина слышит лишь собственное частое дыхание и гулкий стук сердца в груди. Становится так тихо, что на секунды он успокаивается. Никто не пройдет незамеченным в такой тишине. Но не он. Мужчина не сразу понимает в какой момент у его горла оказывается небольшой охотничий нож. Но в то же мгновение он осознает, что проиграл эту схватку так позорно быстро и легко, что лучше уж умереть здесь и сейчас, чем заклеймить себя в глазах окружающих никчёмным идиотом, которого нагнул один единственный... – Офицер Долганов, чем могу Вам помочь? – доносится мужской голос из трубки. Поздно. Ему уже ни чем не помочь. – Я... перезвоню, – хрипло выдыхает мужчина и, не глядя, нажимает отбой, стараясь не делать резких движений. – Спокойно, мужик, – обращается он уже непосредственно к своей вероятной смерти. – У меня в чемоданах хватит денег на остров в коралловой лагуне. Все чисто, – уверяет он. – Сто процентов. Он практически уверен в том, что пришедший по его душу "зверь" здесь не за деньгами. Будь деньги его главной целью он бы не стал так профессионально и методично зачищать гостиницу от его людей. Не стал бы угрожать ему ножом. Сразу бы прикончил. Однако, мужчина оказывается не правым. Перед глазами появляется мятый клочок бумажки, который "зверь" держит пальцами так, чтобы легко читался номер телефона, нацарапанный на нем в явной спешке. – Позвони по этому номеру, – без прелюдий и подробностей хрипит голос из-за спины. Сухо и коротко, по-деловому. Мужчину окутывает смутное облегчение. Так это не монстр, пришедший уничтожить его, а всего лишь цепной пёс, выполняющий поручение своего хозяина. Он набирает номер на гостиничном телефоне. Прикладывает трубку к уху и слушает мучительно медленные гудки. – Слушаю, – говорит он, когда кто-то на том проводе наконец принимает вызов. – Это Сергей, помнишь меня? – басит трубка искаженно грубым голосом. – Я смотрю, ты снова вернулся в город... – Да, то есть нет, – частит мужчина. – Только на один день. – Так значит, сегодня твой последний день в городе, правильно? То есть я больше никогда не увижу здесь твою мерзкую жирную рожу? – Да, да. Совершенно верно, – Матвиенко на том конце провода удовлетворённо хмыкает. – Дай мне поговорить с нашим общим другом. Мужчина отнимает трубку от уха и медленно протягивает ее куда-то за свое плечо. – Он хочет поговорить с Вами, – поясняет он и чувствует как чужие холодные пальцы проворно перехватывают телефон. – Да? – вновь раздается из-за спины хриплый голос. – Сделай так, чтобы он понял и отпусти его, – едва уловимо доносится с того конца провода. Мужчина не может сдержать облегчённого выдоха. Его не убьют. Не сегодня. Наемник, так и прижимающий к его глотке нож, сбрасывает вызов и придвигается ближе. – Ты всё понял? – спрашивает он, а мужчина чуть ли не начинает активно кивать в знак согласия, но вовремя спохватывается. – Говори. – Я понял, понял... – Хорошо. С этими словами "зверь" передает ему телефон и делает несколько шагов назад, убирая нож в последнюю очередь. Мужчина ещё несколько секунд стоит, не смея шелохнуться, а потом начинает медленно оборачиваться, сжимая в руках трубку и автомат. Ожидаемо, за спиной уже никого нет, но он почему-то испуганно дёргается. Несколько долгих минут ему потребовалось, чтобы прийти в себя и осмыслить произошедшее. Он отдышался, прислонился спиной к стене и вымученно прошептал: – Господи-Боже. ### Арсений выходит на безлюдную станцию метро и безучастно оглядывается по сторонам. Людей в такое время здесь минимум, да и нельзя назвать эту окраину города густонаселённой местностью. Он привычным широким шагом направляется в сторону дома, по пути заходя в продуктовый, как делает это почти всегда после работы. Апельсиновый сок, несколько овощей, крупа для очередного безвкусного завтрака. Всё как обычно. На пятый этаж своего дома Арсений предпочитает подниматься пешком. Своеобразная разминка для забившихся после трудозатратного дела мышц. Приближаясь к своему пролёту, он улавливает запах каких-то навороченных сигарет. Затем замечает свесившиеся сквозь прутья перил ноги в чересчур потрёпанных красных кедах. Парнишка из соседней квартиры снова решил абстрагироваться от семейного гомона на лестничной клетке, и Арсений не мог винить его за это. Порой крики и шум за стеной выбешивали даже его железобетонные нервы, что уж говорить о строптивом подростке из неблагополучной семьи. Преодолевая последние ступеньки, Арс краем глаза замечает, что мальчишка поспешно положил сигарету на пол и небрежно прикрыл ее ладонью, рискуя обжечься. Мужчина, по обыкновению, не обращает на него внимания, проходя мимо, в сторону своей квартиры, но останавливается, едва заслышав тихое "Привет" откуда-то снизу. Мальчишка не смотрит на него, продолжая сверлить взглядом стену напротив. А Арсению почему-то становится интересно. – Почему ты спрятал сигарету? Пацан поворачивает голову, настороженно глядя на него, и снова задумчиво смотрит в стену. Сигарету прятать он перестает, но и с пола поднимать не торопится. – В этом доме слишком много крыс, – пожал он плечами. – Я не хочу, чтобы отец узнал, что я курю. Мне хватает проблем. Арсений невольно приглядывается и замечает на совсем ещё юном лице тусклые следы старых синяков. Мальчишка, поняв это, отворачивается и поджимает губы. Арсений невольно начинает раздражаться. Насилие к женщинам и детям он не приемлет ни под каким предлогом. – Что случилось? – спрашивает он, даже не потрудившись указать на синяки. И так понятно, о чем он. – Упал с велосипеда, – легко бросает пацан словно заученную фразу. Арсения это пренебрежение раздражает до зубовного скрежета, но он совершенно никак этого не показывает. Как не покажет и невыносимое желание пустить пулю в лоб неродивому папаше, с таким наплевательством избивающему своих детей. Не проронив больше ни слова, он разворачивается и идёт к своей двери, но вновь останавливается после повторного оклика. – Не рассказывай моему отцу про сигареты, ладно? – с потухшей надеждой в глазах говорит пацан, и Арс невольно сглатывает желание забрать у себе этого ребенка из злополучной соседней квартиры, в которой тому явно приходится не сладко. Он ничего не отвечает. Только кивает едва заметно и вставляет ключ в вечно заедающий замок на своей двери. И как по заказу соседская дверь резко распахивается, в коридор вальяжной походкой выходит слишком ухоженный для этой дыры русоволосый мужчина в светлом костюме-двойке, начищенных туфлях и с аккуратной профессиональной стрижкой. – Советую подумать ещё раз, куда ты мог деть товар, – беззастенчиво громко рокочет он, совершенно не смущаясь присутствия посторонних. Он знает, что в этом доме каждый второй житель не чурается пренебречь законом, а потому не боится обсуждать "дела" в присутствии соседей. Он вставляет в уши навороченные наушники и врубает какую-то музыку на плеере, прикрыв глаза и покачиваясь на месте в такт. Арсению, в прочем, на этого додика глубоко до пизды, как и на оправдывающегося где-то в глубине квартиры рослого мужика – очевидно, отца мальчишки. Он скрывается за дверью своей квартиры и не обращает внимание на пристальный изучающий взгляд, которым его окидывает элегантный незнакомец, никак не вписывающийся в обстановку этого покоцанного временем дома. Арсений бросает небольшой чемодан, с которым неизменно ходит на каждое дело, на пол и припадает к двери, заглядывая в глазок, через который прекрасно видно весь коридор. За пижоном в костюме выходит ещё один человек, в кожаной куртке, узких джинсах, не такой вылизанный, но тоже явно не местный отброс. Сразу за ним выскакивает хозяин квартиры, в грязной футболке, с нерасчесанным колтуном на сальной голове и не аккуратной щетиной. Он что-то тараторит, выглядя виновато и напуганно одновременно. Мужчина в кожанке прерывает его крепким словом и говорит так громко, что даже Арсений сквозь дверь улавливает внушительные обрывки фраз. – ...в августе мы оставили тебе товар стопроцентной чистоты... в сентябре мы его взвесили, а чистота девяносто процентов... исчезло целых десять... Слушая не особо-то конфиденциальный разговор, Арсений невольно замечает как пацан, продолжающий сидеть на краю площадки, проворно меняет сигарету на какой-то красный леденец, а первую бездумно бросает с пятого этажа куда-то вниз. – Да я не знаю, меня это не касается! – также громко продолжает оправдываться его отец. – ...только прячу и храню... Парень в кожанке начинает говорить тише. Кладет руки на плечи хозяина квартиры, словно пытаясь в чем-то его убедить. Показывает рукой на подвернувшегося к ним спиной "додика в костюме", как его мысленно окрестил Арсений, и качает головой, явно приводя этого холёного элеганта в крайне весомый аргумент. Отец мальчишки неуверенно смотрит на его затылок и тихо что-то говорит. Тип в кожанке разочарованно машет на него рукой и подходит к, очевидно, своему начальнику, отрывая его от музыкальной паузы. Тот снимает наушники и отстраненно на него смотрит. Он стоит слишком близко к двери Арсения, и брюнет может отчётливо разглядеть на его лице каждую эмоцию. Пижон выглядит так, словно не до конца осознает, где находится и что вообще происходит. Так обычно выглядят на постоянке обдолбанные лёгкими колесами нарки. Додик в костюме медленно оборачивается, подходит к замершему на месте неопрятному мужику и мягко кладет руки на его щеки. Сползает ими на шею и загривок, гладит по грязной голове и легко приобнимает за шею, наклоняясь к уху. Мужик всё это время не смеет шелохнуться, терпеливо переживая тактильный всплеск этого, по всей видимости, психа. Он что-то шепчет ему на ухо и сразу же отпускает, чтобы, не оглядываясь, уверенно прошествовать в сторону лестницы, возле которой так и сидел пацан, не удостоенный ни чьим взглядом. За ним точно так же следует парень в кожанке, предварительно снисходительно похлопав хозяина квартиры по щеке. Они спускаются вниз, а отец пацана, очухавшись, подбегает к перилам, крича им в догонку: – Эй, Марк, подожди. Я не разбавлял ничего! Не трогал ваше дерьмо! Они его игнорируют, продолжая спускаться по ступенькам, а мужчина озлобленно выдыхает и поворачивается к глазеющему на сие действие сыну на полу. Он что-то возмущённо говорит ему, пихает ногой в бок, а когда мальчик пытается возразить, даёт хлесткую пощечину, заставляя того покачнуться. Под крики отца пацан поспешно встаёт с пола и бежит в квартиру, захлопывая за собой распахнутую дверь. Арсений раздражённо выдыхает и наконец отходит от двери. Чтобы отвлечься, он решает заняться привычной рутиной. Скидывает с плеч легкое пальто, в котором в сентябре, пусть и дождливом, довольно жарко, но ничего не поделаешь. Ему необходимо как-то прятать массивную портупею, обвешанную разномастным оружием, и пальто – самое подходящее и неброское, что можно было придумать. Он неспешно раздевается, по дороге к ванной закрывая распахнутые окна, принимает душ, закидывает рабочие вещи в стиралку, и устало садится за стол, наливая в стакан апельсиновый сок и раздумывая, чем будет заниматься в завтрашний выходной. Дом медленно погружается в сон. Шум и возня соседей за картонными стенами затихают. Арсений переодевается в чистую форму и, проверив пистолет под подушкой, ложится в кровать, чтобы в считанные минуты провалиться в чуткую беспокойную дрёму. Подсознание не покидает ощущение грядущей бури.