Мальчики не плачут

      Антон выходил со школьного двора, когда ему преградили путь три фигуры. Парень поднял взгляд и замер, стараясь не выдать волнение, которое накрыло его мгновенно. Перед ним стояли трое его одноклассников: Серёжа Лазарев, Эд Выграновский и Арсений Попов. Они не упускали ни одного шанса подколоть или как-то опозорить его. Одним словом — травили.       — Ой, а кто это у нас идёт домой? Неужели Антошка? — с мерзкой ухмылкой спросил Эд. Парень был весь в татуировках, за что сначала его постоянно таскали к директору, но со временем учителя смирились. У него были серо-голубые глаза и короткие тёмные волосы.       — Пошли прогуляемся, Шастунишка? — с лёгким смешком сказал Попов, подходя ближе. Он схватил Антона за кисть, не давая тому вырваться.       Антон хоть и был выше всех троих, сил у него явно было меньше. Он встретился взглядом с Поповым, невольно разглядывая его лицо. Арсений был обладателем ярко-голубых глаз, аккуратного, ровного носа и тёмных волнистых волос. На шее и спине у него россыпью располагались родинки.       — Ну чего ты молчишь, а? Мы же тебе вопрос задали. Или у вас, голубых, не принято отвечать? — со злостью спросил Арсений, встряхнув его. Терпение у этой троицы явно подходило к концу, и Антон это прекрасно понимал.       — Я никуда с вами не пойду, — почти шёпотом возразил он, пытаясь вырвать руку. Безуспешно. — И я не пидорас.       — А слухи говорят обратное. Что скажешь на это? — встав рядом с Арсением, вмешался Лазарев. Он был самым низким из их компании, ростом около 181 сантиметра, с карими глазами и тёмными короткими волосами.       — Это просто слухи, и… — Антон не успел договорить. Тяжёлый кулак прилетел ему в челюсть, затем ещё один удар в живот согнул его пополам.       Арсений схватил Антона за подбородок, грубо повернув его лицо к себе.       — Такие как ты не должны существовать, — прошипел он со злобой и ударил парня в нос. Антон заскулил, из глаз брызнули слёзы. — Пидор.       — Слушайте, пацаны, мне не обо что затушить сигарету. Не знаете, обо что можно? — с ухмылкой спросил Эдуард, делая последнюю затяжку и наклоняясь к Антону. — Слушай, а может, ты подскажешь? — не дожидаясь ответа, он схватил его за запястье, разворачивая ладонь вверх. Выграновский затушил окурок об его кожу, не давая вырвать руку.       — Отпустите! — закричал Антон, за что тут же получил удар в живот от Эда.       — А что это? Слёзы? Ах да, пидоры ведь не парни, вам же положено плакать, как девчонкам. Фу, — зло бросил Попов, пнув Антона по бедру. — Пойдём, ребята, нечего тут с ним возиться.       Антон остался лежать на траве, тяжело дыша и вытирая слёзы. Спустя полчаса он с трудом поднялся и медленно пошёл в сторону дома.

***

      Дима протянул Антону зажигалку, сочувственно глядя на него. Они стояли на так называемом «балкончике», который соединял лестничную площадку с жилыми квартирами. Шастун блаженно закрыл глаза, затягиваясь вишнёвыми Marlboro. Все его раны были аккуратно обработаны Позовым, который едва не насильно занялся этим. Как только он услышал голос Антона по телефону, сразу взял с собой вату и перекись — не прогадал.       — А я ведь не имею права даже на слёзы, ведь «мальчики не плачут», — с усмешкой сказал Антон, делая первую затяжку.       — Шаст, не усугубляй, — тихо сказал Позов, кладя руку ему на плечо.       Ему было больно видеть Антона таким. Повседневный Антон был весёлым, активным, жизнерадостным. А сейчас… сломленный и выжженный изнутри.       — Когда-нибудь я выскажу всё Попову прямо в лицо, — выдохнул Дима, подперев подбородок рукой и глядя на друга.       — Не стоит, этим ты его не изменишь. Да и мне легче не станет.       — Антон, Антон… Ладно, пошли по домам, уже поздно. Завтра в школу, а тебе ещё синяки обработать надо. Сильно тебе в живот досталось? — обеспокоенно спросил Позов, надеясь, что серьёзных последствий не будет.       — Если не трогать, то нормально. Знают же, куда бить, — Антон выкинул окурок вниз, наблюдая, как тот падает, превращаясь в крошечную чёрную точку. — Ладно, ты прав, пора по домам.       Дима спустился с Антоном на его этаж. Поболтав о пустяках ещё минут двадцать, ребята разошлись.       Шатен зашёл домой — в квартире было пусто. Мать уже ушла на ночную смену, оставив ужин и очередную милую записку. Отец ушёл из семьи, когда Антону было четырнадцать.       Парень прошёл в комнату, лег на кровать и уставился в потолок. Рядом к нему подошёл его кот Люк — чёрный мейн-кун с голубыми глазами.       «Как у Арсения…» — последняя мысль пронеслась в его голове перед тем, как он провалился в сон.

***

"...Тушили о его запястья спички

Подростки самые жестокие обидчики

На них синими глазами смотрит

И о помощи уже не просит

Не имеет права даже на слёзы..."