Латте с солёной карамелью

– илья-я, – внезапный оклик заставляет вздрогнуть. фил тянет имя словно жевательную резинку, невольно интригуя. – ну чего? – недовольное веснушчатое лицо выглядывает из одеяльного кокона. влажный рассветный воздух холодит кожу, и илья, смешно морщась, поводит плечами. – слушай, – начинает так тихо, что приходится навострить уши, – а вот если бы тебе год назад сказали, что ты вот так будешь со мной на крыше сидеть, рассвет встречать – ты бы поверил? – голос фила задумчивый, мысль течет плавно, словно река. непривычно спокойный, непонятно тихий, кажется в этот момент повзрослевшим. отстранённым. илья замирает, боясь дышать. мысли разбегаются, сердце от волнения бьётся всё быстрее и быстрее. что сказать, как отреагировать? притвориться, что не понял, сделать вид, что всё в порядке. ответ звучит незамедлительно: – честно? не-а. чересчур резко, наигранно-беспечно. казалось бы, сейчас это хрупкое непонятное филово состояние разобьётся, однако тот лишь хмыкает под нос. – не знаю. а я бы мог представить. и поверить, хотя бы на секунду. по мне, наверное, не скажешь. – он улыбается чему-то, только ему одному известному. илья неловко и коротко смеется, пальцами под одеялом тревожно стуча по колену: – вот так на тебя природа действует? вытащили из-за компа – и все, на философию пробивает? фил отмахивается, но не оживляется, игнорируя возможность поспорить. – да какая природа в центре питера? с приятным человеком и помолчать хорошо бывает, слышал о таком? илья оставляет вопрос без ответа. он впервые видит фила таким и, хотя в глубине души догадывается в чём дело, слегка недоумевает. однако не хочет допытывать. не так. не сейчас. пока первые солнечные лучи не касаются крыши, они не произносят ни слова, каждый думая о своём.