Ctrl+Z не работает

Гостиная Татьяны казался еще просторнее в свете хрустальной люстры, висевшей над гостиной. Ее подвески переливались, как капли дождя, который так часто поливал Петербург. Белый мраморный пол отражал свет, уводя взгляд к панорамным окнам, за которыми Нева текла медленно, как время. Мягкие кресла с бархатной обивкой цвета слоновой кости стояли у низкого кофейного столика из темного дерева, на котором горели сандаловые свечи, а рядом красовалась ваза с белыми пионами, свежими, почти прозрачными. На стене висела абстрактная картина мазки синего и золотого, купленная на аукционе в Хельсинки, потому что напоминала Татьяне о море и свободе. В углу гостиной стоял белый рояль, на котором никто не играл, но он добавлял комнате богемной элегантности. У окна тяжелые бархатные шторы цвета графита обрамляли вид на мокрые крыши и шпили города. Татьяна замерла у домофона, ее пальцы все еще касались кнопки. Арина стояла рядом, скрестив руки, ее каштановые локоны слегка покачивались, когда она наклонила голову, пытаясь поймать взгляд подруги. — Танюш, ты чего? — Арина прищурилась, ее голос был мягким, но с ноткой настороженности. — Кто там? Ты выглядишь, точно призрак с Васильевского острова явился. Татьяна медленно повернулась, ее платиновые волосы скользнули по плечам, отражая свет люстры. — Это… — Она замялась, ее пухлые губы сжались, словно она пыталась проглотить слова. — Это Настя. Арина замерла, ее бокал с вином чуть дрогнул. — Настя? Та самая Настя? — Ее голос стал ниже, почти шепот. — Твоя большая любовь, которая бросила тебя ради какой-то богатой тети из Лондона? Татьяна кивнула, ее глаза на миг затуманились, но она быстро тряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Да, она самая. — Она шагнула к двери, но остановилась, бросив взгляд на Арину. — Ты как, нормально? Я могу не открывать. Арина фыркнула, но в ее смехе было что-то натянутое. — Таня, не глупи. Открывай. Я же не из тех, кто боится призраков прошлого. — Она поставила бокал на стеклянный столик, рядом с пионами, и их аромат смешался с запахом ее духов — что-то с нотами ванили и бергамота. Татьяна набрала полную грудь воздуха и распахнула дверь. Перед ней стояла дама лет сорока. Её короткие тёмные волосы были аккуратно уложены в каре, а чёрное пальто, казалось, стоило больше, чем весь гардероб Арины. Женщина подняла свои зелёные глаза с длинными ресницами, и их взгляды встретились. На мгновение воцарилась полная тишина. Даже шум города за окнами, казалось, приглушился. — Таня, — голос Насти был низким, с легкой хрипотцой, как будто она слишком много курила или слишком мало спала. — Давно не виделись. Таня скрестила руки, ее шелковый халат слегка распахнулся, обнажая ключицу. — Десять лет, Настя. Это не "давно", это целая жизнь. — Она отступила, пропуская гостью внутрь. — Заходи. Или ты просто решила постоять на пороге для драматичности? Настя улыбнулась, но в ее улыбке было что-то усталое. Она шагнула в гостиную, ее каблуки тихо стукнули по мрамору. Арина наблюдала за ней, прислонившись к стене, где висела фотография Тани с последней съемки для унисекс-бренда — в строгом костюме, с дерзким взглядом. Настя бросила взгляд на фото, потом на Арину, и ее брови слегка приподнялись. — Арина, — Настя кивнула, словно они виделись вчера, а не двадцать лет назад на школьном выпускном. — Ты все такая же… яркая. Арина усмехнулась, ее глаза сузились. — А ты все такая же… загадочная. Что ты вообще тут забыла? — Она скрестила руки, и ее бордовое платье слегка задралось, обнажая колено. — Неужели Лондон надоел? Настя сняла пальто, повесив его на вешалку у двери, черную, металлическую, с изогнутыми линиями, больше похожую на арт-объект. Под пальто оказался темно-синий костюм, идеально сидящий, с тонким золотым браслетом на запястье. Она выглядела как человек, привыкший, что мир подстраивается под него. — Я вернулась в Питер. На пару месяцев, — Настя посмотрела на Татьяну, игнорируя шпильку Арины. — Хотела… поговорить. Если ты не против. Таня указала на диван, но сама осталась стоять. — Поговорить? О чем? О том, как ты уехала, даже не попрощавшись? Или о чем-то более свежем? — Ее голос был спокойным, но Арина заметила, как пальцы Татьяны сжали край халата. Настя села, скрестив ноги. Она оглядела комнату, задержав взгляд на рояле, на котором лежала стопка модных журналов с Татьяной на обложках. — Квартира шикарная, Таня. Ты всегда мечтала о чем-то таком. Пентхаус, вид на Неву… — Она замолчала, подбирая слова. — Я думала о тебе. Все эти годы. Арина кашлянула, прерывая момент. — Ох, как мило. Прямо сцена из мелодрамы. — Она подошла к бару, наливая себе еще вина, и стеклянная бутылка тихо звякнула о край бокала. — Настя, ты серьезно? Приезжаешь через десять лет и начинаешь с "я думала о тебе"? Может, сразу к делу? Татьяна бросила на Арину взгляд, в котором смешались раздражение и благодарность. — Арин, хватит. — Она повернулась к Насте. — Зачем ты здесь? Правда. Настя вздохнула, ее пальцы нервно теребили браслет. — Я… я развелась. В Лондоне. И поняла, что все, что у меня было там, — это не то. Не мое. — Она посмотрела прямо в глаза Татьяне. — Я хочу начать с тобой заново. Тишина повисла в комнате, тяжелая, как бархатные шторы у окон. Арина замерла с бокалом у губ, ее глаза метались между Настей и Татьяной. Татьяна стояла, будто окаменев, и только свет люстры играл на ее платиновых волосах, делая ее похожей на статую. — Начать заново? — Татьяна наконец заговорила, и ее голос дрогнул. — Настя, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказала? Прежде чем Настя успела ответить, телефон Татьяны снова завибрировал на диване. Имя "Катя" загорелось на экране. Арина посмотрела на телефон, потом на Татьяну, и ее губы изогнулись в горькой улыбке. — Похоже, у тебя тут и без прошлого дел хватает, Танюш, — сказала она тихо, но в ее голосе было что-то острое, как осколок стекла. Татьяна не ответила. Она смотрела на Настю, и в ее глазах было слишком много вопросов. А за окнами Питер продолжал жить своей жизнью, не замечая, как в этом пентхаусе сталкиваются прошлое, настоящее и, возможно, буду