Ctrl+Z не работает

Дождь лупил по окнам пентхауса, как будто Питер решил напомнить, что он тут главный. В гостиной было тихо, только гул города пробивался сквозь стекло, да телефон Татьяны мигал на диване, упрямо высвечивая имя «Катя». Арина стояла у окна, её силуэт в бордовом платье казался частью тёмного питерского неба. Она смотрела на разводной мост, который поднимался над Невой, разрезая город, как нож рвёт ткань. Её пальцы сжимали бокал с вином, но она даже не замечала, что он уже почти пуст. Слова, которые она чуть не выкрикнула, жгли внутри, как глоток крепкого кофе, выпитого натощак. Посреди комнаты стояла Татьяна с чуть растрёпанными платиновыми волосами; её тонкий шёлковый халат слабо защищал от тяжёлой тишины. Она пыталась встретиться взглядом с Ариной, но та упрямо отводила глаза. Настя, несмотря на слегка помятый тёмно-синий костюм, сидела на диване, выглядя при этом так, будто только что с фотосессии.Её зелёные глаза метались между женщинами, она пыталась понять, что за буря назревает в этой комнате. — Арина, — Таня наконец нарушила тишину, её голос был мягким, но с ноткой настойчивости. — Что ты хотела сказать? Ну, там, минуту назад. «А что, если я…» — что? — Она шагнула ближе, её босые ноги тихо ступали по мрамору. Арина резко повернулась, её локоны качнулись, и свет люстры поймал блеск её глаз, то ли от дождя за окном, то ли от чего-то, что она не хотела называть. — Ничего, Таня. Забудь. — Она поставила бокал на подоконник, стекло звякнуло, точно подчёркивая её резкость. — Просто устала. Этот город, знаешь, иногда выжимает тебя, как мокрую тряпку. — Она кивнула на окно, где дождь рисовал узоры на стекле. — И твои бывшие, которые появляются, как призраки с Петроградки. Настя встала, её движения были плавными, но пальцы, теребящие золотой браслет, выдавали нервозность. — Арина, я не призрак, — сказала она, и в её хрипловатом голосе было что-то почти умоляющее. — И я здесь не для того, чтобы всё разрушить. Я просто… — Она посмотрела на Татьяну. — Я хочу, чтобы у нас был шанс. — Шанс? — Арина рассмеялась, но смех вышел горьким, как питерский ветер в ноябре. — Настя, ты серьёзно? Ты думаешь, Таня сидит и ждёт, пока ты решишь, что тебе нужно? У неё, знаешь ли, жизнь. — Она запнулась, бросив взгляд на телефон, который снова загорелся. — И куча девчонок, вроде этой Кати. Кто она вообще, Таня? Татьяна вздохнула, её пальцы теребили край халата. — Катя — это… — Она замялась, слова застревали где-то в горле. — Ассистентка фотографа. Молодая, двадцать с чем-то. Амбициозная. Мы познакомились на съёмке для нового бренда. Она… забавная. И, похоже, влюблена по уши. — Она посмотрела на телефон, но не взяла его. — Но это не то, что ты думаешь, Арин. — А что я думаю? — Арина прищурилась, её голос стал тише, но в нём была какая-то колючая острота. — Ты же знаешь, я не лезу в твои романы. Но эта Катя звонит, похоже, что у неё пожар в сердце. И ты не особо против. — Она отвернулась, её пальцы сжались в кулаки. — А теперь ещё и Настя. Прямо вечеринка из прошлого и настоящего. Татьяна шагнула к ней, её голос стал почти шёпотом. — Арин, ты злишься. И я не понимаю, почему. — Она остановилась в шаге от подруги, её пухлые губы дрогнули. — Это из-за Насти? Или из-за Кати? Или… из-за меня? Арина замерла, её грудь тяжело вздымалась. Она хотела что-то сказать, но вместо этого схватила свой жакет с вешалки у двери, чёрный, кожаный, пропахший дождём и питерской сыростью. — Знаешь, Таня, я, пожалуй, пойду. Дождь, мосты, Питер, всё, как я люблю. — Она бросила взгляд на Настю, и в её глазах мелькнула искра. — Развлекайтесь, девочки. — Арина, подожди! — Татьяна сделала шаг за ней, но Арина уже выскользнула в коридор. Дверь хлопнула, и звук эхом отозвался в тишине. Настя посмотрела на Таню, её брови слегка приподнялись. — Она всегда была такой… вспыльчивой? Татьяна не ответила. Она подошла к окну, глядя, как фигура Арины мелькнула внизу, у канала. Дождь лил, как из ведра, и Арина, не раскрывая зонта, шагала к набережной, где разводной мост уже полностью поднялся, отрезая одну часть города от другой. Её бордовое платье промокло, волосы прилипли к щекам, но она, кажется, не замечала. Татьяна почувствовала, как что-то сжалось в груди. — Таня, — голос Насти был мягким, почти осторожным. — Я не хотела всё усложнять. Если я не вовремя… — Не вовремя? — Татьяна обернулась, её глаза сверкнули. Она замолчала, её взгляд упал на телефон, который снова загорелся. — А теперь ты хочешь «начать заново». А я… я даже не знаю, кто я для тебя теперь. И, похоже, не знаю, кто я для Арины. На улице Арина шагала по набережной, её каблуки стучали по мокрым камням. Дождь хлестал по лицу, но она не останавливалась. Она дошла до моста, который теперь был разведён, и замерла, глядя на чёрную воду Невы. Её жакет промок насквозь, волосы липли к щекам, но холод был ей почти приятен. В голове крутились слова, которые она не сказала: «А что, если я влюблена в тебя, Таня? И всегда была?» Она сжала кулаки, чувствуя, как Питер смотрит на неё своими мокрыми улицами. Где-то вдалеке загорелись огни баров на Рубинштейна, будто зовя её забыться. Её телефон завибрировал в кармане. Она достала его, ожидая увидеть имя Татьяны, но на экране высветилось «Катя». Арина замерла, её пальцы дрогнули. Она знала Катю, видела её на съёмке, где та крутилась вокруг Тани, как мотылёк у лампы. Молодая, с короткими рыжими волосами и улыбкой, от которой у Арины почему-то сжималось сердце. Но почему Катя звонит ей? И что, чёрт возьми, она хочет? Арина нажала «ответить», её голос был резким, как питерский ветер. — Катя? Что тебе нужно? На том конце линии раздался лёгкий смешок, а потом голос, мягкий, но с ноткой дерзости. — Арина, привет. Не ожидала, что ты ответишь. — Пауза, и потом: — Нам надо поговорить. О Тане. И… о тебе. Арина почувствовала, как холод дождя пробирает до костей, но это было ничто по сравнению с тем, как её сердце сжалось от этих слов. Питер смотрел на неё, а мост над Невой, казалось, замер в ожидании.