look at me like you want me

Перед Пак Хумином открылись скрипучие механические двери супермаркета, впуская его в залитый флуоресцентным светом лабиринт из снэков и полуфабрикатов. В воздухе стоял слабый запах антисептика, перемешанный с запахом жареной курицы, которая лежала под тепловыми лампами возле прилавка с деликатесами. И, хотя гигиена в этом магазине была сомнительная, от этого запаха у Хумина всегда урчало в животе. Он схватил корзинку, уже прикидывая в уме, сколько пачек рамёна могут взять два человека, не выглядя при этом полными неудачниками. Три штуки со вкусом острой курицы, две – со вкусом морепродуктов. Может быть, ещё тот странный сырный рамён, о котором постоянно талдычил Джунтэ. Баку раздумывал над тем, стоит ли потратиться ещё и на газировку, пока волосы у него на затылке не встали дыбом. — Закупаешься на случай апокалипсиса? Баку не нужно было оборачиваться. От этого голоса – ровного, самодовольного, безошибочно узнаваемого – он моментально напрягся, словно его окатили холодной водой. И всё же он обернулся. Бэкджин стоял напротив прилавка со снэками – на одной руке у него висела корзинка, а куртка выглядела так безупречно, будто ему уже давным-давно не приходилось особо напрягаться. В корзинке лежала одна-единственная бутылка зелёного чая. Будто ему и вовсе не было нужды сюда приходить. Будто этот магазин не находился в нескольких километрах от той части города, где обычно обитал Бэкджин. Баку уже замечал этот знакомый профиль мельком – рядом с закусочной отца на прошлой неделе; через дорогу от школы два дня назад, – но он от этого отмахивался. Просто совпадение. Сам себе напридумывал. Но здесь и сейчас? Никакое это не совпадение. Ему с трудом удалось придать голосу ровный тон: — Какого хуя ты здесь забыл? На лице Бэкджина медленно расцвела проницательная улыбка. — Ты всё такой же. А я думал, ты изменился. Взгляд Бэкджина скользнул мимо Баку – он как бы невзначай осматривал проход. Но Баку знал, что тот делал это совершенно намеренно, и от этого у него заскрипели зубы. — А где твоя шестёрка? — спросил Бэкджин. — Вы же обычно всё время вместе, как сиамские близнецы? Баку крепче сжал ручку корзинки. — Чего тебе? — Я не могу просто поздороваться со старым другом? — Начнём с того, что мы с тобой никогда не были друзьями, — резкие слова вырвались сами собой. Баку заметил, как напряглась челюсть Бэкджина – он уже видел эту привычку и раньше, много лет назад. И даже спустя всё это время его можно было всё так же легко прочитать. Бэкджин ответил не сразу. Между ними повисла напряжённая, словно оголённый провод, тишина, предвещающая неприятности. Затем он невесело усмехнулся. — Выглядишь уставшим. — А ты выглядишь как сталкер. Бэкджин поправил манжет. — Если бы я тебя сталкерил, ты был бы польщён. Уголок губ Баку дёрнулся, но не так, будто он улыбался. Скорее, эта гримаса была лишь подобием улыбки. Только он открыл рот, чтобы бросить ответную колкость, как вдруг... — Эй, Пак Хумин! Ты там рамён выбираешь или кота за хвост тянешь? Голос Готака – сухой и недовольный – прорезал воздух. Баку инстинктивно обернулся, затаив дыхание. Готак шагал по проходу, держа под мышкой два ведра мороженого, а в руках – упаковку газировки. Он остановился рядом с Баку, оценивая Бэкджина одним коротким взглядом. Готак не выглядел паникующим или удивлённым – у него на лице читалось холодное раздражение, словно Бэкджин был жвачкой, прилипшей к его подошве. — Тесто для печенья закончилось, — невозмутимо произнёс Готак, не сводя глаз с Бэкджина. — Не повезло. Улыбка Бэкджина стала ещё шире. — А вот и ты, Хёнтак. А я-то всё думал, как долго Баку сможет протянуть без своей тени. — А я всё думал, кто выпустил тебя на улицу без намордника, — голос Готака звучал непринуждённо, но Баку уловил в нём стальные нотки. — Ты теперь сам ходишь в магазин? Что дальше? Неужели ещё и шнурки научишься завязывать? — Ага, некоторые люди меняются. Не то что ты, — глаза Бэкджина слегка сузились, а потом взгляд упал на ногу Готака. — Всё ещё хромаешь? Челюсть Баку напряглась. Всего на секунду – это было едва заметное движение мускула, – но Готак увидел. Его пальцы коснулись запястья Баку, успокаивая. Затем он сделал полшага вперёд – ровно настолько, чтобы оказаться между ними. — Всё ещё болтаешь? — проворчал Готак. Обстановка накалилась до предела. Баку сжал корзинку до побелевших костяшек, а пульс бешено заколотился у него в горле. Он не мог отвести взгляд от Бэкджина, и всё же он не двигался. Только не в присутствии Готака. Только не с этой рукой на его запястье. Взгляд Бэкджина метнулся между ними. Он наклонил голову, пытаясь сохранить ухмылку, однако что-то в ней надломилось. Что-то едва заметное, но Баку всё равно это увидел. — Какая прелесть, — пробормотал Бэкджин. И потом, будто этот жест ничего не значил, бросил в корзинку Баку протеиновый батончик. — Как в старые добрые. Баку забыл, как дышать. Готак положил руку – тёплую и уверенную – ему на поясницу. — Пошли отсюда, — сказал он. — Пока я не растаял вместе с мороженым. Баку позволил себя увести, но от него не ускользнуло то, как пальцы Бэкджина дёрнулись, словно он так и не получил то, за чем пришёл. Автоматические двери, скрипнув, закрылись за ними. В лицо Баку ударила липкая жара, а летний воздух показался чересчур душным. Готак складывал покупки молча. Его рука задержалась на плече Баку на секунду дольше, чем нужно. — Всё нормально? — наконец тихо спросил он. Баку уставился на протеиновый батончик, лежащий поверх упаковки печенья. — Нет. Он снова начнёт создавать проблемы. Готак взял сумки. — Пусть попробует. От того, с какой простотой, с какой тихой уверенностью это было сказано, у Баку в груди что-то сжалось. Он толкнул Готака плечом, пока они пересекали парковку. — Наперегонки до дома Сухо? Готак фыркнул, прежде чем сунуть покупки Баку. — Только если понесёшь пакеты, неудачник. Баку отступил на шаг, широко распахнув глаза, но Готак уже ухмылялся, а у него во взгляде безошибочно читался вызов. Когда они вышли на тротуар, Баку всего раз посмотрел назад. Знакомый силуэт стоял в обрамлении светящихся витрин супермаркета, наблюдая. Он прибавил звук в наушниках и больше не оглядывался. *** В квартире Сухо царил беспорядок, вызванный не столько ленью, сколько тем, что слишком уж много людей воспринимали её как нейтральную территорию. Со спинки стула свисало забытое худи, на кухонном столе лежало полпачки влажных салфеток, а на подоконнике, словно трофей, возвышалась гора пустых кружек. Уютный хаос. На фоне тихо болтал телевизор – там шло какое-то кулинарное шоу, которое никто не смотрел. Джунтэ растянулся на полу, хрумкая чипсами. Сиын, скрестив ноги, сидел на краю дивана, смотря что-то в телефоне и игнорируя всех со свойственной ему лёгкостью. Готак сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, на колене у него стояла бутылка газировки. С момента возвращения он почти всё время молчал, но в этом не было ничего необычного. Баку, тихо вздохнув, плюхнулся в единственное свободное кресло-мешок и бросил куда-то в сторону Сухо упаковку тающего мороженого. — Закинь в морозилку, пока оно не превратилось в жижу. Сухо поймал его одной рукой. — Вы поздно. — Это всё Гого. Он слишком долго торчал в отделе с морепродуктами. Готак глянул на него с недоверием. — Придурок. Сам-то сколько прошатался? — Я выбирал лапшу. — Ты десять минут сравнивал два одинаковых рамёна от разных производителей. Баку ткнул в его сторону, держа чипсину. — Когда-нибудь слышал про такую штуку, как лояльность к бренду? Они легко перебрасывались колкостями, связанные друг с другом годами как разделённой тишины, так и громкими разговорами. Вот только теперь что-то не ладилось. Тон Готака охладел, а Баку смеялся как-то наигранно. Сухо, всё ещё развалившийся на диване, приподнял бровь. — У вас всё нормально? Что-то случилось? Баку ответил не сразу. Готак открутил крышку своего напитка. — На Бэкджин. Это привлекло внимание Сиына. Джунтэ остановился, не дожевав чипсину. — Серьёзно? — спросил Сухо. — Я думал, этот парень уже испарился. — Как видишь, нет, — пробормотал Баку, потирая затылок. — Мы столкнулись с ним в супермаркете. Даже не близко к нашему дому. Он сам ко мне подошёл. — Он с тобой разговаривал? — всё так же спокойно спросил Сиын, хотя теперь в его взгляде было что-то настороженное. — Ага, — замявшись, ответил Баку. — До сих пор пугает меня до чёртиков. Он пока не рассказал об этом Готаку, но за прошедшую неделю он несколько раз кое-что замечал. Силуэт через дорогу от закусочной, а потом – рядом со школьными воротами. На достаточно далёком расстоянии – ровно таком, чтобы Баку усомнился в себе. Чтобы отмахнулся от этого. Совпадение. Как же он хотел, чтобы это было совпадением. Но теперь? Бэкджин появляется в противоположной части города, совершенно невозмутимый, идеально одетый и улыбающийся как ни в чём не бывало? Это точно не случайность. Он сделал это намеренно. Готак ничего не сказал, но Баку ощущал его присутствие, близкое и непоколебимое. Ему всегда удавалось молчать так, чтобы его собеседники всё равно чувствовали себя услышанными. Джунтэ скрестил руки на груди. — Он что-нибудь сказал? Ну... про то, что случилось? — Нет, — Баку покачал головой. — Ничего не сказал. Сиын поднял взгляд от телефона. — Нам надо начинать беспокоиться? — Нет, — чересчур быстро ответил Баку. — Не надо. Наверное, это просто совпадение. В комнате повисла тишина. Не напряжённая, а скорее осторожная. Сухо заговорил первым. — Ты уверен? Я, конечно, не застал прошлый раз, но, судя по вашим рассказам, он способен доставить кучу проблем. Джунтэ кивнул. — Ты же говорил, что он продолжал приходить к тебе в школу даже после того, как вы расстались. Типа, каждый день. — Ну да, — признался Баку. — Было дело. Он не стал вдаваться в подробности. В этом не было необходимости, потому что ребята и так знали – пусть даже частично, – о чём он говорил. Знали о навязчивых сообщениях, о внезапных появлениях, о драме. О чём они не говорили, так это о худшем. Момент, когда Бэкджин стал озлобленным. Жестоким. Когда нога Готака была повреждена так сильно, что врачи даже не были уверены в том, что он снова сможет нормально ходить. Сейчас никто не стал об этом вспоминать, но Баку всё увидел в их взглядах – в том, как они на мгновение метнулись к Готаку, держащему одну ногу твёрдо и осторожно, будто у него в мышечной памяти до сих пор сохранилась защитная реакция на чувство страха. Готак ободряюще улыбнулся. — Не думаю, что это повторится. Баку прочистил горло. — В прошлый раз ты говорил то же самое. Готак вздохнул. — Спасибо за вотум доверия. — Да это просто к слову, — тихо ответил Баку. В разговор вклинился Сухо, голос у него был спокойным: — Не переживай. Если покажется ещё раз, я перееду его на своей коляске. Баку рассмеялся. — Я бы заплатил, чтобы это увидеть. Он откинулся на кресло-мешок, пытаясь расслабиться, пытаясь слушать голоса друзей вместо эха голоса Бэкджина в своей голове. Наверное, ничего страшного всё-таки не случилось. Но Готак не стал нагружать свою больную ногу слишком сильно. А Баку не стал убирать свою руку слишком далеко от его руки. Просто на всякий случай.