look at me like you want me

За ними скрипнули ворота, когда они, хрустя гравием под ногами, вышли на тротуар. Вдоль обочины выстроились ряды припаркованных автомобилей, а в их окнах отражались вспышки света из дома, где всё ещё шла вечеринка. Воздух здесь был прохладнее, атмосфера – тише. Было настолько тихо, что Баку мог слышать собственный пульс, когда Готак наконец отпустил его запястье, но не отошёл в сторону. Он повернулся к Баку, а выражение его лица было каменным, будто он всегда носил эту маску, как броню. — Дыши, — тихо произнёс он. И как просьба это не звучало. Баку внезапно обратился к нему – взгляд был суровым, а голос грубым: — Почему остановил меня? Готак даже не шелохнулся. Только приподнял бровь. — Один удар, и он бы у меня... — Поехал в больницу, — закончил Готак. На это Баку было нечего ответить. Его руки, до сих пор сжатые в кулаки, слегка тряслись. — Мне не нравится, как он о тебе говорит, — пробормотал он. — Как будто ты какой-то... Как будто ты мой... Я просто хотел его заткнуть. Готак подошёл ближе. Сначала он ничего не сказал – просто положил уверенную ладонь на грудь Баку, успокаивая, как и прежде. — Я знаю, — ответил Готак. — Меня он тоже пиздец как бесит. И всегда бесил. Ты думаешь, я не хотел ему врезать? Баку, всё ещё натянутый как струна, посмотрел на него. — Тогда почему ты не дал мне этого сделать? Готак поймал его взгляд. Тон был спокойным, и всё же в нём чувствовалась сталь: — Потому что именно этого он и добивается. Ты его ударишь – он начнёт строить из себя жертву. Потом у тебя начнутся проблемы, а ему всё сойдёт с рук. Баку промолчал. Только протяжно выдохнул, проведя рукой по волосам. Готак слегка отступил, держа руки в карманах куртки. — Никаких драк, — снова начал он. — Так дела не делаются. Разберёмся с ним по-другому. Баку поднял на него скептический взгляд. — Это как? Напишешь про него матерный стишок? На губах у Готака промелькнула тень ухмылки. — Может быть. Хайку. Во взгляде Баку мелькнуло непонимание. — А аниме про волейбол тут при чём? Готак закатил глаза. — Не аниме, дубина. Это стих такой. Баку невольно фыркнул. Он разочарованно покачал головой, но напряжение в его плечах наконец начало ослабевать. — Прости меня, Гого, — вздохнув, произнёс он. — За что? Ты же ничего не сделал, — ответил Готак, улыбнувшись. Они простояли так ещё несколько секунд, пока над ними гудели уличные фонари. Потом Баку сказал чуть тише: — Кстати, он неправ. Готак слегка наклонил голову. — По поводу? — По поводу тебя. Всё, что он сказал – чушь собачья. Готак растерянно моргнул, прежде чем отвести взгляд. Ночное небо внезапно показалось ему самым занимательным из зрелищ. — Я знаю. Позади них всё ещё раздавался слабый шум вечеринки, но мир снаружи затих. Баку стоял как вкопанный, потому что кровь у него до сих пор кипела от адреналина, а в груди было так тесно, словно он не дышал последние несколько минут. Затем их внимание привлёк какой-то звук. Баку резко повернул голову в ту сторону, откуда он раздавался. Это был отдалённый рёв двигателя и шорох шин по гравию. — Он всё ещё здесь, — сказал Баку. — Это его машина. Готак проследил за его взглядом. Конечно же, это был Бэкджин – он стоял у своей чёрной машины, которая была припаркована чуть ниже по улице. Он ещё не сел внутрь – просто стоял с телефоном в руке и курил так, будто у него было всё время мира. — Как думаешь, он нас оттуда видит? — спросил Готак. — Скорее всего, — ответил Баку. — Зная его, он вообще за нами следил. На мгновение Готак притих. Потом он сказал, почти как бы невзначай: — Погоди. У меня есть идея. Баку недоверчиво глянул на него. — О нет. — Подойди сюда. — Чего? — Баку озадаченно моргнул. — Просто подойди, — повторил Готак и сам подошёл ближе. — Доверься мне. Он же думает, что ты до сих пор по нему сохнешь, да? Баку медленно кивнул. — Да. И?.. — Давай над ним поиздеваемся, — Готак поднял на него взгляд, нечитаемый в лунном свете. — Заставим думать, что ты двинулся дальше. Баку снова непонимающе моргнул. — В смысле «двинулся дальше»? Готак ответил без раздумий: — Очевидно, со мной. Эти слова одновременно и ошарашили Баку, и отозвались в нём странным трепетом. Он застыл, уставившись на Готака, а его мозг метался между «что за нахуй?» и «погоди, что?». — В смысле с тобой? Двинулся дальше типа как будто мы... О чём ты вообще? — его голос стал выше – в нём слышалось явное замешательство, перемешанное с алкоголем, который всё ещё плескался в крови. — Хочешь заставить его думать, типа мы с тобой встречаемся? Или мы притворяемся... Или... — Ты задаёшь слишком много вопросов, — пробормотал Готак, уже протягивая к нему руки. — Просто иди сюда. Баку замер как вкопанный. Ноги его не слушались. Мозг – тем более. «Двинулся дальше с Готаком?» «Я и Готак?» У него в голове была каша, когда Готак подошёл ближе – слишком близко, – а сердце в груди делало кульбиты. Они оба были пьяны – возможно, это объясняло, почему голос Готака стал звучать ниже. Или почему он продолжал смотреть на Баку так. Внимательно. Пронзительно. Будто он уже знал, чем всё это закончится. «Я и Готак?» Эта мысль его не ужаснула. Скорее, она подвела его к краю, за которым таилось что-то будоражащее кровь и безрассудное. Что-то такое, что его сердце почувствовало раньше, чем мозг смог за ним поспеть. Что-то трепетное и гнетущее одновременно. Что-то опасное – до мурашек по коже. Голос Готака – низкий и хриплый – прорвался сквозь гул в его голове: — Обними меня за талию. Баку уставился на него, пока сердцебиение грохотало у него в ушах, словно барабанная дробь. И всё же его рука двинулась – медленно и неуверенно, – пока пальцы не оказались на изгибе талии Готака. Он слегка надавил на неё, словно ему нужно было доказательство того, что всё это происходит на самом деле. Готак не дрогнул. Не стал дразнить. Просто подался ближе, обдавая подбородок Баку тёплым дыханием. — Теперь посмотри мне в глаза. Он попытался. Поднял взгляд, но не смог удержать. Только не тогда, когда Готак был так близко. Не тогда, когда жар между ними мешал думать. Он снова опустил глаза, губы слегка приоткрылись, а всё тело застыло от напряжения – Баку не знал, что с ним делать. Готак разочарованно выдохнул. — Посмотри так, будто я для тебя что-то значу. Внутри у Баку всё затрепетало. Это желание, высказанное вслух, ударило его под дых. И на этот раз, когда он снова поднял глаза, его взгляд был совершенно другим. Медленным. Голодным. Как будто что-то внутри него надломилось. Вот что пугало сильнее всего. Потому что в ту секунду, когда их глаза встретились, он понял: всё кончено. Всем его мыслям и планам пришёл конец. От былого гнева – как и от самообладания – не осталось и следа. Взгляд Готака – бездонный и пронзительный – обжигал. Затем Готак наклонился. Его голос словно искрился током: — Запусти руку мне в волосы. Его дрожащие пальцы на секунду замерли, а затем сами двинулись вперёд. Он медленно и неуверенно запустил руку в волосы Готака, чувствуя их мягкость. Чувствуя тепло чужого тела. Чувствуя опасность, от которой он весь инстинктивно напрягся. Готак не дрогнул. Даже не моргнул. Просто позволил Баку прикасаться к себе, будто это и в самом деле что-то значило. — Хорошо, — шепнул он. Его рука скользнула вверх по груди Баку, остановившись на сердце. Готак чувствовал, как бешено оно колотится. Баку сглотнул, но в горле у него пересохло. Он не мог отвести взгляд. Не мог пошевелиться. Готак слегка наклонил голову. — Теперь сделай вид, что хочешь меня поцеловать. Баку чуть не задохнулся. Его пальцы в волосах Готака напряглись, дыхание стало быстрым и неровным, а сердце колотилось в груди, как барабан. Он закрыл глаза, а рот инстинктивно приоткрылся, словно пространство между ними уже сжималось. Готак наклонился – их губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, – ожидая, что Баку отстранится. Вопреки его ожиданиям, Баку, ошеломлённый, замер на месте. Его слегка трясло, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди от того, насколько реальным это всё казалось. — Я сказал «сделай вид», — прошептал Готак, обдавая тёплым дыханием губы Баку, — а не «потеряй сознание». Слишком поздно. Пульс Баку напоминал рёв, а ноги едва его держали. Его взгляд упал на губы Готака, но он быстро его отвёл, испугавшись собственного желания. Готак это почувствовал. Уголки его рта слегка дрогнули. Баку впал в оцепенение. Тёплые пальцы Готака всё ещё покоились на его груди, будто там им и было самое место. Его дыхание было мягким и достаточно близким, чтобы зашевелить волоски на шее Баку. Когда он снова заговорил, его голос звучал низко и слишком интимно: — У тебя хорошо получается, — прошептал он, как будто эти слова на самом деле что-то значили. — Для того, кто всего пять минут назад был готов проделать дыру в земле. Баку попытался ответить – правда попытался, – но слова застряли где-то у него в горле. Одной рукой он всё ещё перебирал волосы Готака, а второй обнимал за талию, ощущая тепло его кожи через футболку. Готак наклонился ещё, в этот раз медленнее и более решительно. Его щека коснулась щеки Баку, и тот на секунду прикрыл глаза. Запах Готака – запах мыла, пота, ещё чего-то сладкого и едва уловимого – заполнил чувства Баку, словно это было должно случиться уже давным-давно. — Ты так громко дышишь, — прошептал Готак ему на ухо, прежде чем отстраниться. — Он подумает, что мы делаем это по-настоящему. «Так и есть», — ошарашенно подумал Баку. «Разве нет?» Его пальцы на талии Готака непроизвольно сжались сильнее. Их лбы почти соприкасались. Готак наклонил голову – между их губами почти не осталось расстояния. Его глаза, тёмные и непроницаемые, задержались на лице Баку, наблюдая за тем, как он теряет над собой контроль. Затем он снова подался вперёд – совсем неспешно и близко. Взгляд скользнул к губам Баку, будто он собирался его поцеловать, и Баку перестал дышать. Он крепче вцепился в футболку Готака. Сердце колотилось где-то в горле, а уголки рта дрогнули в напряжённом ожидании. И тут Готак улыбнулся. Эта дерзкая, сводящая с ума улыбка казалась удивительно невозмутимой, учитывая, насколько близко друг к другу они стояли. В самую последнюю секунду он скользнул мимо губ Баку, чтобы вместо этого запечатлеть поцелуй на его щеке. Едва ощутимый. Лёгкий, как пёрышко. Жестокий в своей нежности. Под кожей Баку вспыхнул нестерпимый жар, от которого закружилась голова. Но прежде, чем он успел осознать, что произошло, Готак с тихим смешком отстранился. Он выглядел невероятно довольным собой, а руки уже соскользнули с лица Баку, словно всё случившееся было сущим пустяком. Баку застыл как вкопанный, а его грудь тяжело вздымалась. Готак взглянул на него, приподняв бровь. — Ты в порядке? Баку рассеянно моргнул. «Конечно нет». Готак едва заметно ухмыльнулся – мягко и в то же время раздражающе. — Я же говорил, доверься мне. Затем он, как ни в чём не бывало, развернулся и направился обратно к дому, словно не он только что вышиб из Баку дух одним поцелуем, который и поцелуем-то назвать сложно. Баку не сразу пошёл следом. Он всё стоял, будто приклеенный, всё ещё ощущая на кончиках пальцев призрачное тепло талии Готака. Губы горели там, где их так и не поцеловали, а сердце бешено металось в груди, словно до него так ничего и не дошло. И где-то на задворках его сознания сформировалась одна-единственная мысль: «Что, блять, сейчас вообще произошло?». Готак слегка потянулся и оглянулся через плечо. Выражение его лица едва заметно изменилось, когда он окинул улицу взглядом. — Уехал, — бросил он спустя секунду. — Машины больше нет. Баку глупо моргнул, словно очнувшись от сна. «А, точно». «Бэкджин». «Я на секунду забыл о его существовании». Готак снова посмотрел на Баку. — Пойдём обратно? Спасём Джунтэ от участи быть третьим лишним? — Нет, — отрезал Баку, резко отвернувшись. — Я пошёл домой. Готак озадаченно моргнул. — Ты... что? Уже? Но Баку уже шёл вниз по улице, засунув руки в карманы, будто это могло помочь ему не взорваться. Уши пылали, шея тоже. Он был почти уверен в том, что и душа у него покраснела. Готак весело окликнул его сзади: — Это из-за поцелуя в щёку? Надо было в лоб, да? Баку, не оборачиваясь, показал ему средний палец. Готак лишь рассмеялся ему вслед.