Башня примирения

Хогвартс в дождливые выходные казался ещё более старым и величественным, чем обычно. С утра небо затянуло густыми, свинцовыми тучами, не оставив и намёка на солнце. Дождь не лил стеной, но и не прекращался ни на минуту — он монотонно шептал по крышам, капал с карнизов, стекал по окнам, превращая вид за стеклом в размытые силуэты. В воздухе витал запах мокрого камня, тумана и старых книг, промокших на сквозняке. Холод пробирался сквозь стены замка, несмотря на усилия домовиков поддерживать тепло в гостиных. В коридорах было прохладно и сыро, пол покрывался тонкой плёнкой сырости, от чего ученики, пробегая мимо, то и дело поскальзывались или ворчали. Особенно те, кто с утра понадеялся на погоду и не надел тёплую мантию. Это был редкий ленивый день — ни уроков, ни спешки, ни профессоров с кипой заданий. Одни студенты валялись в гостиной, обложившись подушками и сладостями, другие бродили по коридорам в поисках укромного уголка, чтобы сбежать от шума, третьи пытались устроить себе "выходной по расписанию", но быстро сдавались и возвращались к ничегонеделанию. Даже Филч, казалось, передвигался сегодня медленнее обычного, словно сам поддался этому размеренному темпу серого дня. Гермиона выбрала для себя тишину. С самого утра ей было не по себе — не в буквальном смысле, а внутри. Что-то тянуло в груди, не отпуская, как будто в воздухе витало что-то несказанное, недодуманное, неразрешённое. Она ушла из гостиной, не дождавшись, пока Рон начнёт спорить с Гарри о тактике квиддичного матча, и спряталась в одном из дальних коридоров на четвёртом этаже, где редко кто ходил. Она сидела на широком подоконнике, поджав ноги и закутавшись в мантию, которая совсем не грела. За её спиной лениво потрескивал факел, отбрасывая неровные тени на каменные стены. Гермиона смотрела в окно, за которым дождь превращал школьный двор в серую акварель. Её взгляд был расфокусирован — она словно и видела пейзаж, и одновременно его не замечала. Мысли шли кругами. Она не могла объяснить, что именно её тревожит. Учёба шла, как всегда, оценки были высокими, учителя довольны. Но… что-то не так. Возможно, это усталость. Или что-то другое. Возможно, кто-то. Она покачала головой, будто стараясь отогнать ненужные мысли, но они возвращались, настойчивые, навязчивые. Было странное чувство, будто всё вокруг замедлилось, застряло в этой серой влажной тишине. День, в котором никто ничего не ждёт, и от этого становится тревожно. Она и сама не заметила, как надолго погрузилась в это странное, мутное состояние — между реальностью и мыслями. Тишина вокруг была почти полной, лишь где-то внизу скрипнула дверь, и снова всё затихло. Гермиона тяжело вздохнула, прижалась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. И вдруг — шаги. Лёгкие, быстрые, решительные. Кто-то приближался по коридору, будто точно знал, куда идёт. — Нашла! — прозвучал знакомый голос. Гермиона чуть вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Джинни Уизли — с растрёпанными от сырости волосами, с ярким румянцем на щеках и капельками дождя на манте. — Ты где пропадаешь? Я уже пол-Хогвартса обошла! — Джинни закатила глаза, но в её голосе не было раздражения — скорее, лёгкое беспокойство. Гермиона натянуто улыбнулась. — Просто… захотелось побыть одной. Немного. — В холодном коридоре? — Джинни подняла бровь. Они молча сидели рядом какое-то время. Дождь по-прежнему барабанил по окнам, время словно остановилось. — Всё нормально? — тихо спросила Джинни, посмотрев на неё в упор. — Или ты просто задумалась о чём-то? Гермиона помолчала, обхватив кружку обеими руками. За окном ветер усилился, капли били сильнее — Просто странное ощущение. Словно что-то изменилось. Или меняется прямо сейчас, а я не понимаю — что. Или кто. — Мне кажется, что тебе нужно просто расслабиться. Никакой опасности нам больше не угрожает. — В том-то и дело, я понимаю, что нам ничего не угрожает, но какое-то непонятное ощущение. Джинни на секунду задумалась, качая ногой и разглядывая серые пятна дождя за окном. Потом прищурилась и, словно между делом, бросила: — Как у вас со слизеринцеми дела? — Знаешь Джинни, всё как-то слишком сладко и радужно. Не то, чтобы я их в чём-то подозреваю, просто как-то непривычно что-ли. Мы несколько раз сидели вместе в одной гостиной и спокойно разговаривали. Ты вчера сама всё видела. — Вы неплохо поладили, и это хорошо. — Так вот в этом и дело, всё слишком легко прошло. Я ожидала подколов, издевательств, драки на крайний случай. Но мы почти сразу поладили. — Мы все устали после войны, никто не хотел продолжать колоть друг друга. Мне кажется, они сами думали, что их просто не примут в обществе. — Мы будто бы сделали вид, что ничего не было. — Это разве не хорошо? — Это хорошо, даже отлично. Просто понимаешь, мне не даёт покоя Рон. — Что мой брат уже натворил? — Мы все пытаемся начать жизнь с нового листа, но Рон. Рон будто бы против этого. — Мне казалось, что вчера он спокойно сидел со всеми. — Утром всё встало на свои места. За завтраком он активно нам доказывал, что они нас специально напоили, и что-то замышляют. — Его вчера никто насильно не заставлял пить. Я вообще не понимаю его, хоть он мой брат. — Он уверен, что если мы общаемся более менее хорошо с ними, значит мы автоматически становимся предателями. Он всё время в чём-то их подозревает, пытается найти подвох. Я уже с гостиной убежала, чтобы не слышать его доводы. — Герм, просто не слушай его. Я знаю своего брата, он часто ищет подвох. Скоро он поймет, что все изменились, и успокоится. Ты лучше расскажи, как поладила с соседками. — Всё более менее хорошо. С Дафной очень приятно разговаривать, она мне даже дала пару книг почитать, которые я несколько месяцев искала. Паркинсон оказалась интересной собиседницей, я думала она совсем пустая, но она довольно остроумная. — Лаванда как я понимаю, не изменилась? — Это вообще кошмар. Она стала ещё больше невыносимой. Если раньше она хотя бы разбиралась со своей личной жизнью сама, то сейчас она мне весь мозг выела. Джинни легонько засмеялась. — Ничего удивительно, а от тебя она что хочет? — Спрашивает моё мнение о наших новых соседях, ты представляешь, мы сидим в комнате одни, а она ко мне подходит и начинает спрашивать моё мнение, с кем лучше целоваться, объясняя как это зависит от толщины губ. Потом выбирала между Ноттом, Роном, Гарри и Малфое. — Вполне ожидаемо, тебя то хоть никуда не пристраивает? — Предлагала мне свою помощь, мол я одиноко выгляжу, и мне нужен ухажёр. — Может и вправду? Гермиона с полным непониманием в глазах посмотрела на подругу. — Прости, ты сейчас серьёзно? — медленно проговорила она. — Джинни, я выгляжу одиноко? — Я не про это. Я имею ввиду, что может тебе и вправду кого-то найти? — Мне и одной хорошо, — твёрдо сказала Гермиона. — Зачем мне всё это? — Потому что ты человек, а не библиотечный артефакт, — хмыкнула Джинни. — И, между прочим, даже артефакты иногда нуждаются в... ну, тёплом внимании. Гермиона закатила глаза. — Ты это придумала или где-то прочитала? — Возможно, это был комментарий Лаванды к какому-то учебнику. Не суть. Главное — ты же не можешь вечно отмахиваться. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только стуком дождя по стеклу. Гермиона вдруг тихо сказала: — А если вдруг я и правда устала быть одной… это ведь ещё не повод бросаться на первого встречного? Джинни мягко улыбнулась и подтянула ноги под себя. — Конечно, нет. Просто… если кто-то захочет быть рядом, может, не стоит его сразу отталкивать? — Может Джинни, может. Кстати, что вы вчера решили с Забини? Она прекрасно знала, чем закончился вчерашний диалог, но из вежливости решила всё-таки спросить. Ведь по словам, они с Малфоем ушли обсуждать её уход за волосами. — Мы теперь официально пара. Вчера я надумала себе лишнего, и зря начала гнать на Блейза. В общем, сейчас у нас всё хорошо.— С лёгкой улыбкой сказала Джинни. Гермиона приподняла брови, скрывая удивление. — Быстро вы, однако… Ещё вчера утром ты грозилась заколдовать его волосы так, чтобы они стали зелёными. — Так это от любви, — хмыкнула Джинни. — А если серьёзно… Он правда оказался не таким уж придурком. Просто... у него своё странное чувство юмора. Ну, и он умеет быть неожиданно милым. Особенно когда перестаёт строить из себя главного сердцееда Хогвартса. — Представляю, как он страдал, отказываясь от этого звания, — с иронией заметила Гермиона. — Страдал, — кивнула Джинни. — Но ради меня потерпел. Представь, как ему тяжело теперь не флиртовать со всем, что двигается. — Герой. Настоящий. — Вот именно. Настоящий Блейз Забини — борец с инстинктами. Ему памятник можно ставить. Они обе рассмеялись, и Гермиона почувствовала, как отступает то самое странное ощущение тревоги, которое преследовало её весь день. Всё же, когда Джинни рядом — мир кажется чуть менее абсурдным. Джинни прищурилась, внимательно глядя на Гермиону, и наконец тихо спросила. — Кстати, что за представление вчера было? — Какое представление? — Давно Малфой интересуется твоим уходом за волосами? — Это был манёвр. Мы специально вывели вас в коридор. Про шампунь он сказал не подумав. — В принципе, я догадывалась. Мы с Блейзом стояли на том же месте минут сорок, где вы всё это время шатались? — Просто гуляли по коридорам. — Надо же, вас даже Филч не словил? — Такое чувство, будто бы он эти коридоры игнорирует, мы его не видели. — И что вы с Малфоем делали? — Просто ходили разговаривали, что нам ещё делать. — Мало ли, кто вас затейников знает. — А вообще знаешь, Малфой какой-то слишком загадочный, меня это настораживает. — Мне кажется, он всегда таким был. После войны мы все загадочные. Что в нём тебя настораживает? — Он ведёт себя так, будто бы всё про всех знает, всю подноготную. — Подумаешь, это наверное очередные понты. Гермиона машинально сунула руку в карман мантии, даже не задумываясь зачем — просто чтобы чем-то занять пальцы. К её удивлению, под подкладкой нащупались карамельки. Девушка вытащила карамельку из кармана, и уставилась на неё с недоумением. — Откуда у меня это? — медленно произнесла она, держа конфету на ладони, будто ту саму по себе уже можно было считать подозрительной.Джинни приподняла бровь и хмыкнула. — Ты у меня спрашиваешь? — Ну я последнюю неделю карамельки не ела, и даже в руках не держала. —Может, у тебя тайный поклонник с сахарной зависимостью. Гермиона фыркнула, но взгляд с карамельки не отрывала. Всё равно было странно. На другом конце Хогвартса,Гарри медленно шёл в сторону библиотеки. Замок дышал ленивым спокойствием, коридоры были наполовину пусты. В одной руке у него была пара помятых листков с заметками, в другой — учебник по защите. Он шёл туда не по вдохновению, а из необходимости — профессор дал задание, а Гарри, решил разобраться с ним заранее, пока всё ещё помнил, о чём вообще шла речь. Он свернул за угол, проходя мимо больших окон, и невольно замедлил шаг. Было что-то умиротворяющее в этой тишине и лёгком запахе старых каменных стен, пропитанных магией и временем. Такое редкое состояние покоя в стенах Хогвартса — почти как привилегия. Библиотека встретила его привычной прохладой и едва уловимым запахом пыли и пергамента. Мадам Пинс мельком взглянула на него из-за стойки, но ничего не сказала — Гарри уже был здесь не впервые за последние дни, и, похоже, даже она смирилась с тем, что он способен вести себя прилично, если захочет. Он прошёл в один из дальних залов, пройдя чуть вглубь, Гарри заметил знакомый силуэт. Девушка сидела спиной к нему, читая какую-то книгу, иногда делая заметки в пергаменте. — Не помешаю? — Гарри сел напротив девушки. Астория подняла глаза от пергамента, черты лица девушки стали мягче. — Нет, не помешаешь. — Как себя чувствуешь, после вчерашнего? — Нормально, ты как? — Тоже нормально. Между Гарри и Асторией повисла неловкая тишина. Они сидели за угловым столиком в библиотеке, окружённые шелестом чужих страниц и приглушёнными шагами. Вроде бы оба были заняты делом — он делал вид, что перечитывает абзац, она слегка постукивала пером по пергаменту. Но молчание между ними чувствовалось почти физически, как тонкая, натянутая струна, и ни один не решался заговорить первым. — Я, кстати, с утра думал — не показалось ли мне вчера, что мы нормально пообщались, — наконец заговорил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Астория чуть приподняла бровь, на лице мелькнула лёгкая улыбка: — А ты ждал, что мы кинемся друг в друга учебниками? — Ну, как минимум — парой остроумных колкостей, — усмехнулся Гарри. — Но ты была неожиданно вежлива. Даже... слишком. — Представь себе, Поттер, я могу вести себя по-человечески, — она отложила перо и сцепила пальцы, глядя на него прямо. — Мы ведь все взрослеем, да? Кто-то раньше, кто-то — с запозданием. — Ага, намёк я понял, — хмыкнул он, слегка улыбаясь. — Это не намёк. Это комплимент. Ты вчера был на удивление терпим. Я была уверена, что ты сорвёшься, когда Блейз отпустил ту шутку про гриффиндорскую храбрость и интеллект. — Я собирался. Но потом увидел, что ты закатываешь глаза даже раньше, чем я успел напрячься. Они оба засмеялись. Смех прозвучал немного неуместно в тишине библиотеки, и кто-то за соседним столиком шикнул на них. Астория прикрыла рот рукой, чтобы сдержать хихиканье. — Знаешь, — тихо сказала она после короткой паузы, — иногда мне кажется, что мы могли бы не ненавидеть друг друга все эти годы. Просто... обстоятельства, дома, факультеты. Нас приучили к противоположностям, как к правилу. Гарри посмотрел на неё внимательно, словно впервые увидел. Она не выглядела той самой холодной слизеринкой, с которой он раньше пересекался мельком — сейчас в ней была какая-то простая, спокойная честность. — Возможно, — медленно произнёс он. — Возможно, если бы всё было по-другому... Астория чуть наклонила голову: — Но тогда мы бы не были теми, кем стали. — Возможно, — повторил Гарри. — Но иногда мне всё равно жаль, что мы столько времени потратили на вражду. — Враги — тоже способ расти. Только не все потом осмеливаются переосмыслить, что это было. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол: — И ты осмелилась? Астория чуть улыбнулась, но не ответила сразу. Потом спокойно сказала: — Думаю, да. Потому что когда ты злишься на людей просто из-за факультета — ты ограничиваешь себя. Я больше не хочу жить с чужими ярлыками. А ты? Гарри кивнул. — Я тоже. И вдруг стало как-то легче — как будто один из узлов, тянущийся с первого курса, вдруг развязался. Необязательно становиться друзьями. Но необязательно и врагами. Астория снова взяла перо и, не глядя, добавила: — Кстати, если решишь поумничать и поспорить с Уизли — зови. У меня накопилось пару аргументов, которые стоит обкатать на глупом гриффиндорце. — О, это звучит как приглашение, — усмехнулся Гарри. — Только не жди, что он сдастся без боя. — Я и не рассчитываю. Но, знаешь… спорить иногда полезно. Особенно, если это честно. И на мгновение Гарри подумал, что возможно, этот дождливый день всё же был не таким уж и обычным. Астория на секунду отвлеклась от заметок, уставившись в одну точку, будто вспоминая что-то. Потом тихо сказала, даже не глядя на Гарри: — Ты, кстати… хорошо танцуешь. Гарри моргнул, не сразу поняв, о чём она. — В смысле?.. — Вчера.Мы вместе же танцевали.— Она всё-таки посмотрела на него и чуть пожала плечами, будто это вовсе не имело значения. — Не ожидала. Обычно от гриффиндорцев ждёшь... ну, больше энтузиазма, чем чувства ритма. Он фыркнул, слегка покраснев. — А я думал, ты просто из вежливости пригласила. Повисла тишина. Где-то в конце зала хлопнула книга — кто-то из учеников слишком резко закрыл фолиант. Но Гарри не отвёл взгляда. — Знаешь, — сказал он наконец, — я вчера тоже удивился. Обычно такие танцы — это про неловкость и чужие руки на талии. А тут... будто всё встало на паузу. Даже музыка не мешала. — Значит, не показалось, — чуть улыбнулась Астория. — Хотя я до последнего думала, что ты сорвёшься и убежишь. — Это ты так вырос или просто поддался моменту? Гарри чуть пожал плечами. — Может, и то, и другое. Она не ответила сразу. Только чуть наклонила голову и тихо сказала: — Если бы мне кто-нибудь в прошлом году сказал, что я буду сидеть вот так — с Гарри Поттером, обсуждая танцы, — я бы списала это на последствия плохо сваренного зелья. Но... Она замолчала, а он подхватил: — …но в этом есть что-то правильное? Астория кивнула. И между ними снова возникло какое-то понимание.