Башня примирения

Вечер в Хогвартсе выдался тихим: занятия подошли к концу, студенты рассредоточились по башням и гостиным, а закат окрашивал небо оттенками меди и пурпура. Коридоры постепенно пустели, и только редкие голоса доносились откуда-то издалека. Тишину нарушил тяжёлый перестук копыт за воротами замка. По мостовой медленно подкатила карета глубокого чёрного цвета, лакированные панели которой отражали последние отблески заката. Запряжённые жеребцы — статные, ухоженные, с блестящими гривами — двигались с таким достоинством, словно были частью церемонии. Ученики, заметившие карету из окон, застыли, прильнув к стеклу. Шёпот мгновенно пробежал по замку. Дверца отворилась, и первым ступил на каменные плиты Люциус Малфой. Его фигура в мягком свете заката выглядела почти символом сдержанной силы. Высокий, статный, он держался прямо, словно сама ось спокойствия. Длинный плащ струился за ним, трость с серебряной головой змеи мерцала приглушённым блеском. Его взгляд был сосредоточен, но уже не холоден, как прежде: теперь в нём ощущалась внутренняя собранность и какая-то новая мягкость. За ним из кареты вышла Нарцисса. Её появление было подобно плавному жесту изящной статуи, ожившей на фоне заката. Элегантная мантия светлого, серебристо-серого оттенка подчёркивала её утончённость, волосы были собраны безупречно, а в каждом движении чувствовалось величие настоящей леди. Её лицо оставалось спокойным и невозмутимым, словно само воплощение благородства. Двери замка распахнулись, и на пороге показалась профессор Макгонагалл. Её строгий силуэт выделялся на фоне света факелов, освещавших вестибюль. — Мистер, Миссис Малфой. — произнесла Минерва сдержанно, но без холодности. — Ваш визит в столь поздний час неожиданный… но всё же прошу, проходите. Нарцисса едва заметно улыбнулась, кивнув с величавой грацией. Люциус в ответ слегка склонил голову. — Благодарим, профессор, — ровно сказал он. И, сопровождаемые хозяйкой замка, супруги Малфой вошли внутрь. Их шаги мерно отдавались под высокими сводами, а за окнами ещё долго виднелись лица любопытных студентов, стремившихся хоть краем глаза увидеть редких гостей. Коридоры Хогвартса в вечерние часы казались другими: факелы отбрасывали золотистые отсветы на каменные стены, а длинные тени вытягивались вдоль пола, будто шептали истории прошлого. Люциус и Нарцисса шагали рядом с Минервой, их шаги звучали мерно и гулко, в тишине слышалось лишь отдалённое потрескивание факелов. Кабинет директора встретил их теплом и строгим уютом. Высокие полки, заставленные книгами в кожаных переплётах, тянулись до самого потолка. На стенах висели картины и старинные часы, а в углу мягко мерцал камин, наполняя помещение золотым светом. На столе у Минервы — идеально ровные стопки пергаментов, несколько хрустальных чернильниц и аккуратно отложенное перо. Люциус позволил себе окинуть взглядом кабинет, задержавшись на полках с книгами. Его трость слегка постукивала по камню, когда он сделал пару шагов внутрь. В этом движении не было ни надменности, ни суеты — только спокойная привычка человека, привыкшего держать себя с достоинством. Нарцисса вошла следом, и её изящный силуэт словно смягчил строгую атмосферу комнаты. Она плавно сняла перчатки, положив их на край кресла, и обратилась к Минерве. — Ваш кабинет так напоминает мне о старых временах… Здесь чувствуется история. Минерва кивнула, но улыбка в её глазах появилась на миг — едва заметная. Она жестом указала гостям на кресла напротив. — Присаживайтесь, пожалуйста. Люциус, приглушённо поблагодарив, опустился в кресло. Его посадка была безупречной: спина прямая, взгляд сосредоточенный, но в нём сквозила лёгкая усталость, свойственная человеку, на плечах которого всегда лежит слишком много. Нарцисса устроилась рядом, её движения были так же изящны, будто каждое — тщательно отрепетированное. На её лице сохранялось спокойствие, но в тонкой улыбке ощущалось уважение к хозяйке замка. Минерва склонилась вперёд, переплетя пальцы рук. —Что же привело вас в Хогвартс сегодня вечером? Люциус обменялся коротким взглядом с супругой, затем вернул внимание к профессору. В его глазах мелькнул огонёк интереса, и он заговорил ровно, сдержанно. — Хотим извиниться, за столь поздний визит, были недалеко от школы, и решили заехать. Мы пришли с предложением, которое, возможно, заинтересует вас и ваших студентов. Люциус сделал короткую паузу, словно собираясь с мыслями, и слегка постучал пальцами по серебряной голове трости. — В последнее время, профессор, — произнёс он ровно, — я всё чаще задумываюсь: молодым людям не хватает не только дисциплины, но и простого отдыха. Возможности собираться вместе без формальностей, общаться, учиться ладить друг с другом… вне рамок уроков и соревнований. Он чуть наклонился вперёд, взгляд оставался сосредоточенным. — Поэтому мы с супругой хотели бы предложить создание клуба настольных игр. Минерва моргнула, едва заметно удивившись. — Настольных… игр? — Да, — мягко вступила Нарцисса, её голос прозвучал почти музыкально. — Вещь совершенно безобидная, но полезная. Карточные наборы, шахматы, домино, более современные игры… Всё то, что позволяет студентам проводить время вместе, учиться общению и что немаловажно — находить общий язык между факультетами. Она плавно сложила руки на коленях, её улыбка была лёгкой, но продуманной. — Разумеется, всё под вашим контролем, Минерва. — И без фанатизма, — добавил Люциус уже спокойнее, позволяя себе лёгкую полуулыбку. — Мы даже привезли один из наборов с собой, чтобы показать пример. Минерва чуть приподняла брови, её взгляд потеплел, хотя осторожность в голосе осталась: — Хм… любопытное предложение. В камине мягко треснуло полено, и в кабинете снова повисла тишина, наполненная ожиданием. Люциус слегка повернулся, и одним плавным движением поднял стоявший у кресла строгий чёрный кожаный портфель. Металлический замочек тихо щёлкнул, когда он открыл его, и изнутри показалась аккуратная коробка глубокого зелёного цвета с золотым тиснением. — Вот, — спокойно произнёс он, доставая её и ставя на стол перед Минервой. — Это одна из самых популярных игр в нашем кругу. Называется Монополия. Минерва наклонилась ближе, изучая коробку. В её глазах мелькнула тень недоумения: набор выглядел слишком… современно, не имел ничего общего с привычными колодами карт или магическими шахматами. — Монополия? — переспросила она, слегка прищурившись. — Никогда не слышала. — И неудивительно, — мягко ответил Люциус, слегка коснувшись края коробки. — Её завезли в Британию совсем недавно, из магловского мира. Минерва вскинула брови, и в её взгляде промелькнуло сразу несколько эмоций — от скепсиса до осторожного интереса. Нарцисса же чуть улыбнулась, легко подхватив тон мужа: — Не спешите с выводами, Минерва. Я сама, признаться, отнеслась к этой идее с сомнением, но… оказалось, что игра захватывающая. И — что немаловажно — дети в неё играют с удовольствием. Минерва, скрестив руки, снова посмотрела на коробку. Тонкие пальцы постучали по подлокотнику кресла. — Магловская забава в Хогвартсе… — медленно произнесла она. — Должна признать, это звучит весьма… необычно. — Иногда, — негромко вставил Люциус, — стоит позволить необычному войти в привычный уклад. Особенно если это помогает детям учиться. В камине вспыхнуло пламя, будто подчёркивая его слова, и в кабинете снова повисла короткая тишина. Минерва наклонилась вперёд и кончиками пальцев коснулась коробки. Картон был гладкий, прохладный, и казался почти чужеродным на фоне старинных пергаментов и хрустальных чернильниц. Она приподняла её, словно взвешивая, и сдержанно осмотрела золотые буквы на крышке. — Хм… правила, полагаю, достаточно сложные? — сухо уточнила она, бросив взгляд поверх очков. — Отнюдь, — ответил Люциус с лёгкой улыбкой. — Освоить их можно за несколько минут. Но вот умение играть достойно… требует времени. — И выдержки, — добавила Нарцисса с мягким оттенком иронии. — Я наблюдала за тем, как наши юные родственники едва не перессорились из-за «собственности». Но, что интересно, наутро они снова сели играть — и уже более сдержанно. Минерва непроизвольно улыбнулась уголками губ. Этот образ — Малфои, обсуждающие настольные игры, — казался почти невероятным. Но в словах Нарциссы звучала правда, которую трудно было отрицать: даже через игру можно воспитывать характер. — Что ж… — протянула она медленно, возвращая коробку на стол. — Возможно, в этом и есть смысл. Пусть ученики попробуют. Я не могу обещать, что идея приживётся… но посмотреть стоит. Люциус склонил голову, в его взгляде мелькнул лёгкий огонёк удовлетворения. — Благодарю за доверие, профессор. Мы ценим вашу открытость. Нарцисса изящным движением поправила складку мантии, её тонкая улыбка стала чуть теплее. — Думаю, детям это будет в радость. А радость, как известно, не менее важна, чем дисциплина. Минерва глубоко вдохнула, словно подводя итог. — Хорошо. Попробуем. Камин вспыхнул чуть ярче, осветив их лица, и в комнате установилась атмосфера тихого согласия. Минерва потянулась к перу и сделала короткую пометку на краю пергамента, словно уже мысленно строя план. — Если мы решим организовать подобный клуб, придётся подумать о месте.Впрочем, всегда можно приспособить один из пустующих классов. Нарцисса чуть склонила голову, её глаза мягко блеснули. — С удовольствием помогу вам с подбором пространства и оформлением. В подобных делах важна атмосфера: чтобы детям было приятно туда приходить. Минерва бросила на неё внимательный, но благожелательный взгляд и кивнула. — Это разумно. Возможно, вам стоит задержаться на несколько минут и обсудить детали. Люциус, до этого молча наблюдавший за их обменом репликами, позволил себе лёгкую полуулыбку. Он поставил трость к креслу, неспешно поднялся и слегка поклонился обеим женщинам. — Пожалуй, дамам будет удобнее всё обсудить без моего вмешательства, — произнёс он мягко. — А я тем временем позволю себе немного прогуляться по коридорам. Давненько не был здесь в столь поздний час. Нарцисса одарила его быстрым, почти незаметным взглядом — смесью молчаливого согласия и привычного доверия. — Только не задерживайся, — негромко сказала она, и в её голосе звучала лёгкая забота. — Разумеется, — ответил он с тем же оттенком мягкости. Минерва встала и указала на кресло ближе к камину. — Миссис Малфой, прошу, присядьте. Думаю, у нас найдётся немало идей. Нарцисса плавно пересела, её движения были точны и грациозны. Люциус же взял трость, забрал кожаный портфель, ещё раз склонил голову и направился к выходу. Дверь кабинета мягко закрылась за его спиной, и шаги его стихли в коридоре. Вечерний Хогвартс встретил его тишиной и золотистым светом факелов. В воздухе витал запах старых камней и лёгкая прохлада. Люциус шёл неторопливо, почти наслаждаясь тем, что замок, некогда полный шумных студентов, сейчас принадлежал лишь ему и тишине. Коридор был залит мягким светом факелов: их отблески ложились на каменные стены, вытягивая тени в длинные силуэты. Где-то вдалеке гулко скрипнула дверь, и звук быстро затих, растворившись в вечерней тишине. Люциус шёл медленно, трость тихо постукивала о плитку пола. Он позволял себе редкую роскошь — просто вслушиваться в спокойствие Хогвартса. Но в этот момент из-за поворота раздались лёгкие шаги — быстрые, почти торопливые. Через несколько секунд показалась Гермиона. Она прижимала к груди два толстых тома, а её волосы слегка растрепались, будто от спешки. Заметив Малфоя, она остановилась на полпути, удивлённо расправив плечи. — Мистер Малфой? — в её голосе прозвучала искренняя растерянность. — Мисс Грейнджер, — ровно кивнул он. — Добрый вечер. Она чуть наклонила голову, явно не ожидая столь вежливого приветствия. — Добрый вечер. Я не думала, что встречу вас здесь. — Хогвартс полон сюрпризов, — спокойно заметил Люциус, делая пару шагов ближе. — Даже для тех, кто знает его коридоры вдоль и поперёк. Гермиона прижала книги сильнее, будто это придавало уверенности. — Вы приехали с каким-то делом? — Разумеется, — ответил он, но его голос смягчился. — Однако не только. Иногда стоит позволить себе немного… тишины. Она внимательно посмотрела на него, словно пытаясь уловить подтекст. Люциус, задержав паузу, продолжил чуть тише. — Скажите, мисс Грейнджер… составите ли вы мне компанию в небольшой прогулке? Гермиона моргнула, крепче прижимая книги к груди. Слова Малфоя прозвучали неожиданно мягко — слишком мягко для того образа, который она привыкла ассоциировать с этим человеком. — Прогулке? — переспросила она, в голосе сквозила осторожность. — Всего лишь прогулке, — уточнил он с лёгким наклоном головы. — Коридоры Хогвартса по вечерам обладают особым очарованием. А беседа в такой атмосфере… бывает куда ценнее, чем за столом переговоров. Гермиона колебалась. Она прекрасно помнила, каким Малфой был ещё несколько лет назад, и сама мысль о прогулке рядом с ним казалась странной. Но вместе с тем в его тоне не было ни насмешки, ни скрытой угрозы. Скорее, спокойное любопытство. — Вы умеете удивлять, мистер Малфой, — наконец сказала она, чуть сузив глаза. Лёгкая тень улыбки скользнула по его лицу. — Надеюсь, не слишком неприятно. Гермиона вздохнула, перевела взгляд на факелы, чей свет отражался в мозаике пола. В ней боролись два чувства: привычное недоверие и странное желание понять, чего он добивается. — Хорошо, — произнесла она наконец, опуская книги чуть ниже, будто уступая внутренней борьбе. — Только недолго. Люциус едва заметно склонил голову, принимая её ответ с той же сдержанной вежливостью, что и всё остальное. Они двинулись рядом по коридору, и в тишине слышались лишь их шаги да негромкое потрескивание факелов. Они шагали рядом, и коридор казался слишком просторным для двоих. Факелы отбрасывали длинные тени, тихо потрескивая. — Так поздно с книгами? — мягко спросил Люциус, кивнув на тома в её руках. — Подготовка к занятиям, — просто ответила Гермиона. — Времени днём никогда не хватает. — В этом вы остались прежней, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Всегда серьёзная, всегда в поиске знаний. Она чуть скривилась, словно не знала, считать ли это комплиментом. — Думаю, хуже быть прилежной ученицей, чем… другим. — Вы удивитесь, — спокойно возразил Люциус, — но именно такие качества я сейчас уважаю сильнее всего. Гермиона приподняла брови. — Вот уж неожиданно. — Не стоит, — он слегка замедлил шаг. — Война многому учит. Даже тех, кто думал, что знает всё. Она перевела взгляд на него, пытаясь уловить подтекст, но в голосе Малфоя не чувствовалось ни иронии, ни скрытой насмешки. — А чему именно она научила вас? — осторожно спросила Гермиона. — Ценить простые вещи, — произнёс он после паузы. — И видеть силу там, где раньше видел лишь… упрямство. Она опустила глаза, скрывая лёгкую растерянность. — Звучит так, будто вы изменились, — тихо сказала Гермиона. — Возможно, — кивнул Люциус. — А возможно, я просто стал честнее сам с собой. На несколько шагов воцарилась тишина. — И всё же, — произнесла она, чуть улыбнувшись, — не верю, что вы гуляете по коридорам только ради красоты витражей. Люциус позволил себе короткий смешок, но тихий, почти неслышный. — Вы наблюдательны, мисс Грейнджер. Должен признать, мне хотелось поговорить с вами. — Со мной? — удивилась она. — Да. Иногда именно молодые умы могут подсказать то, что упускают старшие, — ответил он спокойно. Они свернули в другой коридор, где окна уходили в темноту. За стеклом виднелись редкие огоньки — факелы во дворе. Люциус заговорил первым: — Скажите, мисс Грейнджер… как сейчас живёт Хогвартс? Я имею в виду — не расписание занятий, а самих студентов. Гермиона чуть нахмурилась, но ответила. — Многие стараются держаться. После войны у всех ещё свежи воспоминания… И всё же школа — это возможность двигаться дальше. — Но хватает ли им… чего-то лёгкого? — уточнил он, внимательно следя за её лицом. Она на миг задумалась. — Лёгкого? Ну… праздники бывают, но в целом студенты заняты учёбой. Вряд ли у кого-то остаётся время на развлечения. — А зря, — тихо произнёс Люциус. — Я всё чаще думаю, что умение отдыхать не менее важно, чем умение работать. Особенно теперь. Гермиона посмотрела на него с недоверием. — Никогда не думала, что услышу подобное от Люциуса Малфоя. Он чуть усмехнулся уголком губ. — Вы ещё удивитесь, мисс Грейнджер. — На секунду задержал паузу и добавил: — Иногда хорошая игра способна научить большему, чем десяток лекций. — Игры? — переспросила она, приподняв бровь. — Настольные, — пояснил он спокойно. — Те, где нужно думать, планировать, взаимодействовать. Где выигрывает не тот, кто громче всех, а тот, кто умеет видеть дальше. Она слегка прищурилась. — Вы хотите сказать, что студенты должны учиться… играя? — Я хочу сказать, что им стоит научиться быть вместе. — Его голос стал мягче. — После всего, что они пережили, это важнее любого экзамена. Гермиона замерла, прижимая книги к груди. Слова Малфоя прозвучали неожиданно искренне. — Возможно… в этом что-то есть, — тихо произнесла она, всё ещё с лёгкой настороженностью. Люциус кивнул, словно удовлетворённый её реакцией. — Рад, что вы так думаете. Они остановились у арки, и тишина снова вернулась в коридор. Они снова зашагали дальше, их шаги гулко отдавались по плитам. Гермиона бросала на собеседника косые взгляды: слова Люциуса сбивали её с привычного образа строгого, холодного аристократа. — А чем вы сейчас занимаетесь, мистер Малфой? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, хотя внутри её буквально распирало любопытство. Люциус слегка приподнял бровь, словно вопрос его удивил, но отнюдь не задел. — Меньше, чем раньше, и, возможно, более важным. — Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Дом, семья. — Вы чем-то увлекаетесь? —После войны, меня естественно не взяли обратно в министерство. И я подумал, зачем мне скучный кабинет, если я могу делать что-то более полезное и интересное.— Люциус задумался и продолжил.— Я открыл цветочный магазин, для своей жены. Стараюсь учиться готовить. Ухаживаю за своими прекрасными павлинами. — Ваша жена увлекается цветами? — Да, у нас дома очень много цветов. Честно признаюсь, я сам иногда заглядываю на цветочную территорию и помогаю Нарциссе. — Я вижу, вы не стоите на месте. — Да, — кивнул он. — Я стараюсь развиваться. Она прищурилась. — То есть вы… отошли от прежних дел? — Я бы сказал, от прежних заблуждений, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Впрочем, их хватало у всех. Гермиона удивлённо взглянула на него: в его голосе не чувствовалось ни капли надменности, только усталое признание. — Значит, теперь вы тратите время на… игры? — не удержалась она от лёгкой иронии. Люциус ответил почти с улыбкой. — Поверьте, иногда партия в настольную игру открывает о человеке больше, чем длинный отчёт в Министерстве. Гермиона чуть качнула головой, но на губах появилась едва заметная улыбка. — Никогда бы не подумала, что услышу от вас нечто подобное. — Люди меняются, мисс Грейнджер, — спокойно повторил он. — И иногда, к лучшему. Я даже завёл себе друга. Мартин, он магл. — Вы говорите про маглов в таком спокойном тоне. Признаюсь, удивлена. — Мисс Грейнджер, к чему такие предубеждения. Да, я был мягко говоря противных взглядов. Но я изменился. — Возможно, я вам верю. Ваш сын мне рассказывал, что у вас появился мобильный телефон. — Да, не соврал. У меня и правда появился мобильный телефон. Мы с Мартином говорим по вечерам, через этот интересный аппарат. Благодаря Мартину, я выделил небольшой участок, чтобы садить там овощи. Гермиона не удержалась от лёгкого смешка и с любопытством переспросила. — Овощи? — Да мисс Грейнджер, овощи. Он так интересно рассказывал мне о том, как собирает урожай осенью, что я тоже посадил несколько сортов. — В какой-то степени, я восхищаюсь вами. Моя мама всегда говорила, что огород, это её отдушина. — И была полностью права. Никогда бы не подумал, что закапывать какие-то семена в землю и ухаживать за ними, доставляет столько радости. Гермиона чуть замедлила шаг, прислушиваясь к его словам, и после короткой паузы спросила. — А вы часто вспоминаете прошлое? Люциус опустил взгляд, и в мягком свете факелов его профиль выглядел резче, словно тень подчеркнула каждую линию. — Иногда, — произнёс он негромко. — Но чаще всего — детство Драко. Он на миг умолк, и в голосе его появилась странная смесь тоски и тепла: — Он был мальчишкой любопытным, хотя я тогда это видел иначе. Мне казалось, что любопытство — слабость, что мальчик должен учиться держать себя строго и безупречно. А ведь всё, что он хотел, — задавать вопросы. — Люциус чуть приподнял уголок губ в тени улыбки. — Даже в саду он тянулся к каждому растению, спрашивал, как оно называется. Гермиона вслушивалась внимательно, почти с удивлением: эти слова были непривычными для того образа Люциуса Малфоя, который она помнила. — А вы отвечали ему? — осторожно спросила она. Люциус чуть качнул головой. — Не всегда. Чаще говорил, чтобы не отвлекался, чтобы держал осанку. Слишком боялся, что он вырастет… мягким. — Он выдохнул чуть глубже, чем прежде, и взгляд его скользнул вдоль каменной стены, будто в памяти снова возникли те сцены. — Теперь думаю: может быть, именно эта мягкость и есть сила. — Драко изменился, — сказала Гермиона тихо. — Он стал другим, уже здесь, в Хогвартсе. — Я это вижу, — отозвался Люциус. — Иногда он напоминает мне того маленького мальчика в саду… только теперь он не боится задавать вопросы. Он на миг замолчал, и в коридоре снова зазвучали только их шаги. — Знаете, мисс Грейнджер, — добавил он после паузы, — больше всего я жалею, что тогда слишком редко позволял себе просто быть рядом с ним. Гермиона вслушивалась в его слова, и в груди что-то кольнуло — неожиданная близость к признанию, которое она никак не ожидала услышать от Люциуса Малфоя. — Думаю, — сказала она после короткой паузы, — вы всё ещё можете это исправить. Время… оно не всегда уходит безвозвратно. Иногда оно даёт второй шанс. Люциус повернул голову, бросив на неё взгляд. В его глазах мелькнула тень благодарности, скрытая за привычной сдержанностью. — Второй шанс… — тихо повторил он. — Возможно. Они снова шагали рядом, и Гермиона вдруг ощутила, что тишина становится слишком густой. Чтобы разрядить её, она, чуть улыбнувшись, заметила. — Знаете, ваши слова о Драко напомнили мне мою маму. Она всегда говорила, что я слишком много задаю вопросов. — И что же? — в его голосе прозвучал лёгкий интерес. — Она никогда не запрещала мне. Наоборот, иногда мы с папой даже устраивали маленькие «вечера вопросов». Я садилась за кухонный стол, доставала блокнот и буквально засыпала их вопросами обо всём: почему небо голубое, как работает пылесос, из чего делают хлеб. — Гермиона улыбнулась, вспомнив. — Они терпеливо отвечали, а иногда вместе со мной искали ответы в книгах. Люциус слушал внимательно, чуть склонив голову, и казалось, что слова девушки погружают его в совершенно незнакомый для него мир. — Звучит… необычно, — сказал он наконец. — У нас в семье вопросы редко звучали так свободно. Всё было куда строже. — А жаль, — мягко ответила Гермиона. — Вопросы — это ведь не слабость. Это стремление к пониманию. Он остановился на мгновение, задумчиво посмотрев в сторону окон, за которыми мерцал огонь факелов во дворе. — Возможно, вы правы, мисс Грейнджер, — произнёс он тихо. — И если бы я понял это раньше… многое было бы иначе. Они пошли дальше, и в шаге Люциуса чувствовалась уже не прежняя тяжесть, а какая-то лёгкость, словно сам разговор постепенно сбрасывал с него старые тени. — Знаете, — сказала Гермиона после короткой паузы, скосив на него взгляд, — всё это звучит так непривычно. Я почти начинаю думать, что вы… нормальный человек. Люциус едва заметно приподнял уголок губ, почти-улыбка мелькнула и исчезла. — Почти? — уточнил он с той самой сдержанной интонацией, где угадывался тонкий сарказм. — Ну, — протянула Гермиона, — нормальный человек всё-таки вряд ли держит павлинов во дворе. Люциус тихо рассмеялся — смех оказался мягким, удивительно человеческим, и от этого Гермиона даже замедлила шаг. — Ах, мисс Грейнджер, — сказал он, — уверяю вас, павлины куда более благодарные слушатели, чем многие люди. Они хотя бы не спорят. — Вы просто ещё не встречали мою подругу Джинни, — парировала Гермиона с улыбкой. — Вот уж кто бы сумел поспорить даже с павлином. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы, и в его взгляде мелькнула искорка лёгкого интереса — не как к ученице, а как к собеседнице, с которой приятно вести диалог. — Возможно, мне стоит познакомиться с мисс Уизли, — заметил Люциус, — если вы так высоко цените её умение спорить. — Я бы сказала, это дар, — ответила Гермиона и впервые за весь разговор рассмеялась открыто. Их шаги снова зазвучали в тишине коридора, но теперь она уже не казалась тяжёлой. Люциус на миг замолчал, словно вспоминая что-то далёкое, и заговорил вновь. — В Мэноре у нас всегда была библиотека. Огромная, с высокими полками, лестницами и окнами, выходящими в сад. Когда я был ребёнком, это место казалось мне отдельным миром. Сейчас там стало ещё светлее и уютнее: кресла у камина, длинные столы для работы… — он слегка усмехнулся. — Иногда даже забываешь, что находишься в доме, а не в каком-нибудь старинном университете. Гермиона подняла на него взгляд, и в её глазах мелькнуло искреннее восхищение. — Это звучит невероятно. Такая библиотека… я могла бы там пропадать сутками, — призналась она, не скрывая восторга. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула губы Люциуса. — Рад, что вы понимаете ценность подобных мест, мисс Грейнджер. Не многие способны оценить их должным образом. Он чуть повернул голову к ней, и его голос прозвучал мягче обычного. — Возможно, вам стоит увидеть библиотеку своими глазами. Что скажете насчёт ужина в Мэноре… через неделю? Нарцисса с удовольствием покажет вам и книги, и оранжереи. Гермиона моргнула, явно удивлённая, но не отстранилась. — Я… подумаю, мистер Малфой, — ответила она тихо, но в её голосе прозвучала нотка неподдельного интереса. Люциус кивнул, будто этого ответа было достаточно. — Этого вполне достаточно, — произнёс он спокойно. Они продолжили идти рядом, и теперь тишина между ними уже не казалась неловкой. Напротив — в ней было что-то новое, не названное вслух, но ощутимое. Они ещё немного шли в тишине, пока Гермиона, собравшись с мыслями, осторожно спросила. — А вы уже виделись с Драко? Люциус чуть покачал головой. — Нет, пока нет. Я хотел дождаться Нарциссу и вместе его найти. Думаю, так будет правильно. Гермиона понимающе кивнула, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Вы наверняка в курсе того, что мы теперь проживаем в одной башне. — Да, я в курсе. Честно признаюсь, я был удивлен, таким смелым решением министерства. — Тогда позвольте проводить вас в гостиную. Уверена, там мы как раз сможем встретить Драко. Люциус посмотрел на неё с благодарностью, скрытой за привычной сдержанн остью. — Это было бы весьма кстати, мисс Грейнджер. Они свернули в боковой коридор, и их шаги снова загулкали по плитам.