Terrible, but Great

— Гарри Поттер. Он согнул дрожащую руку и разжал кулак. Воскрешающий камень выскользнул из его пальцев, и бледные тени ушедших растворились в тумане. Его родители. Ремус. Сириус. Холод проник в его тело; запах приторной смерти и разлагающейся земли забил нос. — Мальчик-который-выжил. Он сделал прерывистый вдох. Зелёные глаза встретились с кроваво-красными. Непрошеное воспоминание всплыло в его сознании, воспоминание пятилетней давности. Семнадцатилетний парень с каштановыми волнистыми волосами и холодными тёмно-янтарными карими глазами насмехался над ним в сырой комнате, а позади него извивался василиск. Странное чувство невообразимой потери и разочарования поднялось в Гарри, оно пульсировало глубоко внутри, как будто часть его собственной души тоже была разорвана. Этот блестящий, но жестокий мальчик мог бы стать кем-то большим, если бы не ступил на этот кровавый путь. Раздирающая его душу боль исказила его, разрушила то здравомыслие, которым он когда-то обладал. Он мог бы стать кем угодно, сделать что угодно, но вместо этого пошёл по пути, ведущему к смерти. К такой смерти. Ужасен, но Велик. Ему было жаль это существо. — Пришел чтобы умереть. Гарри Поттер встретил вспышку зелёного света с храбростью гриффиндорца и разбитым сердцем хаффлпаффца. Ослепительно белый цвет приветствовал его как друга. Его руки были тяжёлыми, как свинец; Гарри поднёс их к лицу и протёр глаза, крепко зажмурившись. — «Где… мои очки?» — Лёгкий ветерок ласкал его щёку, не принося с собой ни запаха, ни холода, ни земли, ни смерти. — «Где… я?» — Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на спине, не помня об этом. Небо над ним было туманно-белым. — «Вспышка зелёного света… Подождите, я умер.» Гарри сел и огляделся. Ничего. Насколько хватало глаз, простиралось бесконечное ничто. Несмотря на отсутствие температуры, в этой пустоте было что-то жуткое. Разве не должно быть приятного избавления от боли и страданий смертной жизни? Разве не должен кто-то ждать его по эту сторону? Его родители? Его предки? Сириус? Кто-нибудь? Кто угодно? Должно быть что-то большее, чем эта ужасная пустота одиночества. Вдалеке раздался детский крик. Гарри повернул голову в ту сторону, сердце бешено заколотилось, тело напряглось. Он вскочил на ноги и замер, только сейчас осознав, что на нём ничего нет. Его охватила дрожь от осознания собственной уязвимости, но в тот же миг на его теле засияли белые одежды. Гарри моргнул и поднял руку; они тяжело повисли на его теле, а ткань коснулась его кожи с нежностью шёлка. Гарри запахнул мантию и направился на крики, пока не увидел это. Нет, только не это… Он. Гарри уже видел эту форму однажды, мельком, когда она упала в бурлящий котёл, из которого восстал Лорд Волдеморт. Теперь у ног Гарри лежало существо с кожей, покрытой кровоточащими ранами, искажённая пародия на человеческого ребёнка, горько рыдающее на земле, — жестокий контраст с тем, кем он стал. Здесь, в царстве мёртвых, несправедливость и злодеяния, совершённые этим человеком, причиняли лишь лёгкую боль. Вместо этого сердце Гарри разрывалось от сострадания к своему бывшему врагу. Гарри опустился на колени рядом с Волдемортом. — О, Том, — пробормотал он без страха, без отвращения. В его душе были только жалость и глубокая боль за то, во что превратился этот человек. — Посмотри, что ты с собой сделал. — Плач прекратился, и ребёнок посмотрел на Гарри, шмыгая носом и блестящими, пронзительными красными глазами. — Нет, ты не можешь этого отрицать — ты это знаешь. Ты изуродовал свою душу и страдаешь из-за этого. Ты мог бы всего этого избежать. В этих глазах читалось глубокое печальное понимание. — Для такого умного человека ты чертовски глуп. Том Риддл, ты такой… Гарри наклонился ближе и погладил рукой маленькую щёку ребёнка, стараясь не задеть кровоточащие порезы на его лице. Гнев Волдеморта угас, и он в шоке уставился на Гарри, который большим пальцем смахнул слезу. — Хотел бы я чем-нибудь тебе помочь, — прошептал он, желая, чтобы его прикосновения было достаточно. — Боюсь, это невозможно, мой мальчик. Гарри поднял глаза. Альбус Дамблдор стоял рядом в такой же белой мантии. От жалостливого взгляда, направленного на Гарри, у него свело зубы. Он поджал губы и стиснул челюсти. Когда Гарри взял себя в руки, его лицо оставалось бесстрастным. — Что ты имеешь в виду? — Боюсь, мистеру Риддлу ничем не помочь. — Кто это сказал? Дамблдор открыл рот, но ничего не сказал. Он нахмурился и переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Я спросил тебя, кто это сказал? — потребовал Гарри. — Назови мне его имя. Кто, чёрт возьми, сказал, что Тому нельзя помочь? Это был только ты? Он всю жизнь пытался избежать смерти, потому что боялся. Разве ты никогда ничего не боялся? Но ты говоришь мне, что мы ничего не можем сделать. Кто я тогда? Его палач? — Гарри усмехнулся, и в нём снова вспыхнула старая обида из-за пророчества. — Я никогда не хотел быть таким! — закричал он. — Я был всего лишь ребёнком. Ни один из них не может жить, и вся это гниль — это чушь! Почему я не мог спасти его, а не уничтожить? Этот взгляд, полный жалости, стал ещё более сочувствующим. — Пойдём, прогуляемся. — Я бы предпочёл остаться здесь, спасибо, — холодно ответил Гарри. — Гарри… мой мальчик, мне очень жаль. «Мне очень жаль» — он слишком часто слышал это словосочетание от Альбуса Дамблдора. — За что? За то, что ничего мне не сказал? За то, что в последнюю секунду сообщил мне, что я должен умереть — что моя смерть была единственным способом остановить Волдеморта? — В Гарри вспыхнула обида, и он понизил голос. — Ты даже не мог сказать мне это в лицо? Я должен был узнать об этом из воспоминаний умирающего человека? Серьёзно? Дамблдор выглядел потрясённым. — Знаешь, если бы ты не поджигал вещи Тома, когда он был ребёнком, может быть, он не был бы таким ущербным. Ты так много мог бы сделать, но не сделал — я не могу… Гарри вздохнул, приложив руку ко лбу и потирая шрам от молнии, пересекавший его бровь. Ребёнок заплакал, и Гарри прижался щекой к щеке Волдеморта, пытаясь успокоить его, но это не помогло. — Дамблдор, ваша доброта — самое жестокое, с чем я когда-либо сталкивался. Старик сделал долгий, печальный вдох. — Гарри… Я совершил много ошибок в своей жизни. Я нёс на себе тяжёлое бремя, часть которого переложил на тебя, и за это я прошу прощения. Надеюсь, ты сможешь меня простить. — Простить тебя? Я даже не успел осознать всё, через что ты меня заставил пройти, не говоря уже о том, чтобы думать о прощении. Я даже после смерти не могу обрести хоть немного покоя. — Эти события произошли по воле судьбы, — сказал Дамблдор. — Я мало что мог сделать, чтобы изменить ход событий. Том Риддл был неисправим в детстве. Я знал это с того момента, как увидел его. Судьба, да? Гарри стиснул зубы. Как он смеет. Судьба не имеет ничего общего с характером маленького ребенка. Дамблдор до сих пор не взял на себя ответственность за свою роль в этом. Нет, Гарри не винил его в действиях Волдеморта, но у него было достаточно возможностей вмешаться. Вместо этого Дамблдор взвалил на хрупкие плечи ребенка весь груз мира, и все из-за каких-то красивых слов — из-за чертова пророчества. Дамблдор был могущественным волшебником, победившим первого Тёмного Лорда за столетие. Он мог бы легко выследить Волдеморта, но не стал этого делать. Если Том был таким злым и «неисправимым» дьяволом, то почему бы не уничтожить его ещё до того, как он ступил на порог Хогвартса? Потому что он трус. Трусливый гриффиндорец. — Гарри, я горжусь тобой за то, что ты поступил правильно, хотя это было нелегко. Эти слова болью отозвались в душе Гарри, наполнив его негодованием. Он должен был быть рад видеть Дамблдора, но Гарри так много раз страдал из-за ошибок этого старика: из-за того, что он отправил Гарри жить к жестоким Дурслям, из-за того, что он позволял Гарри в детстве попадать в опасные ситуации, из-за того, что он скрывал важную информацию, которая могла бы предотвратить ненужные смерти. Гордился? Чем? За то, что он должен был сделать, будучи взрослым? И действительно ли для Гарри было «правильным» идти навстречу смерти, когда шла битва и бесчисленное множество людей всё ещё умирало? Честно говоря, это казалось довольно простым. Чтобы покинуть поле боя, не потребовалось много усилий. Ему не нужно было убивать Нагини; ему не нужно было убивать Волдеморта. Долг героя наконец-то был выполнен. Теперь он мог отдохнуть. — Выбирать между тем, что легко, и тем, что правильно? Умереть, конечно, было бы легко, но… был ли это правильный выбор? Волдеморт взвизгнул. Гарри отпрянул назад, когда Волдеморт закричал и задергал своими крошечными ручками и ножками, сморщив морщинистое лицо в агонии. Потекла кровь. Над его телом зажегся тусклый, разорванный кусок красной нити; он поплыл вниз и исчез в груди Волдеморта. Через мгновение он рухнул на спину, тяжело дыша, и несколько его ран затянулись. — Ах, похоже, Нагини теперь мертва. Она была последним хоркруксом, — сказал Дамблдор. От безжалостного блеска в его глазах у Гарри мурашки побежали по коже. — Теперь ты можешь вернуться, мой мальчик. Крестраж в твоём шраме был уничтожен, но не ты — ты можешь вернуться. Это казалось ещё одним простым выбором. Гарри знал только, что нужно возвращаться, но… что-то было не так. Он не мог понять, откуда взялось это тревожное чувство, но оно закручивалось в его животе и поднималось по позвоночнику. Из-за него кожа под шёлком мантии зудела, а плечи дрожали, как будто чьё-то тяжёлое дыхание касалось его затылка. Гарри провёл по нему рукой, но ничего не почувствовал. — Или ты можешь двигаться дальше. Я знаю, что твоя семья с нетерпением ждёт тебя. Нет. Этого не должно было случиться. Гарри не мог просто оставить остальных, чтобы они закончили войну без него. Это было невозможно. Если бы он действительно мог вернуться в мир смертных, он бы вернулся. — Варианты, варианты… Хочешь ещё один? — Что, по-вашему, мне следует делать, профессор? — спросил Гарри. — Я? О, я знаю, что встреча с твоей семьёй заманчива, но ты не прожил полноценную жизнь. Заверши своё предназначение и проживи остаток жизни. Вернись и спаси всех. — О, но не все будут спасены, господин. Гарри моргнул; его внутренний голос зазвучал по-другому, более хрипло, более сипло — в нём чувствовалась настоящая тьма. Он огляделся, но никого не увидел. Хлопнула открывающаяся дверь; Гарри вздрогнул. Резкий звук разнесся по всему ландшафту, заставив зазвенеть в ушах. Дверь прорезала туманную белизну, явно не принадлежавшую этому месту. А потому Гарри перехватило дыхание. В дверном проёме появилась женщина. Белоснежная, как снег, мантия, огненно-рыжие волосы, такие же зелёные глаза, как у него, — Лили Поттер. Она глубоко вздохнула, раздражённо фыркнула, и на её лице отразилась ярость. Дамблдор съёжился и отступил на полшага назад. Она указала на него, прищурив глаза. — Ты, — прошипела Лили. — Ах, Лили, моя девочка… — Не смей нести эту чушь, ублюдок! Гарри медленно приоткрыл рот. Он столько раз представлял её в своих снах и, даже увидев её мельком в воспоминаниях Снейпа, никогда не думал, что она такая. Лили Поттер была ужасна. И он любил её за это. — Я знаю, что ты злишься на меня, дорогая Лили, но… — Злюсь? — переспросила Лили, повторяя это слово так, словно оно было отвратительным ругательством. — Ты отправляешь моего сына на смерть, когда я отдала свою жизнь, чтобы спасти и защитить его, и у тебя хватает наглости предполагать, что я просто… злюсь? Альбус Дамблдор, я в бешенстве! Я в ярости. Тебе повезло, что мы мертвы, а теперь убирайся от него подальше и не смей больше забивать ему голову своей ложью! — Лили, дорогая, ты пугаешь нашего сына. Растрепанные чёрные волосы, карие глаза и смуглая кожа — Джеймс Поттер. Он улыбнулся Гарри и помахал ему рукой. Рука Гарри сама по себе поднялась в ответ. Он мог только потрясённо смотреть на них. Его родители. Наконец-то он мог с ними познакомиться. — Гарри! Сириус ворвался в дверь. Гарри затаил дыхание и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда Сириус наклонился и сгрёб его в медвежьи объятия. Гарри обхватил его руками за шею, и Сириус крепко прижал его к себе, покружив в воздухе и радостно рассмеявшись. О, как же он скучал по этому звуку. — Сириус, — выдохнул Гарри. Слезы застилали ему глаза, и он не мог остановить их, скатывающиеся по щекам. Боль, чувство вины и одиночество, которые он испытывал годами после смерти Сириуса, обрушились на него. — Сириус, мне так жаль — это всё моя вина. Я не должен был… мне жаль… — Нет, нет, прекрати это, — сказал Сириус, легонько потрепав Гарри по затылку. — Я не потерплю таких разговоров, ясно? Я умер, защищая тебя, и если был ещё какой-то способ уйти, то я хочу уйти именно так, ясно, щенок? Это была не твоя вина. Гарри уткнулся лицом в непослушную гриву Сириуса. Сидя в объятиях Сириуса, болтая ногами в воздухе, он плакал и плакал; Сириус гладил его по спине и шептал на ухо успокаивающие слова, медленно опуская его на землю. Через несколько мгновений Гарри высвободился из объятий и вытер слёзы. Сириус поцеловал его в лоб и положил руку ему на плечо, сжимая его. Лили всё ещё была сильна, как голодная дикая собака, набросившаяся на кусок мяса, и била Дамблдора по всем частям тела, до которых могла дотянуться, пока Джеймс пытался успокоить её с безопасного расстояния. Сгорбившись и прикрыв голову руками, Дамблдор бормотал свои оправдания, но они не доходили до его слуха. — Э-э... Может, нам стоит её остановить? — спросил Гарри. — Сказать, что Лили не счастлива с Альбусом, было бы преуменьшением века, — протянул знакомый голос, мягкий и глубокий. — Хотя, должен признать, мои чувства по этому поводу примерно такие же, как и у неё. Гарри повернул голову. В дверях стояли ещё трое взрослых. — Привет, Гарри, — сказала Тонкс, помахав ему рукой. Её короткие волосы были ярко-фиолетовыми. — Я решила составить тебе компанию, и, боже мой, похоже, у нас будет вечеринка, да? Ремус стоял рядом с ней, его улыбка была молодой и открытой; на его лице не было ни шрамов, ни преждевременных морщин. Северус встретил взгляд Гарри мягкими угольно-чёрными глазами, суровые черты его лица разгладились. Гарри оглянулся на Сириуса и только сейчас заметил, что тот тоже выглядит намного моложе и здоровее, чем в последний раз, когда он его видел. От этого у Гарри немного защемило сердце. — В моих объятиях утихли ужасы войны. — Это был единственный способ избавить Гарри от крестража! — воскликнул Дамблдор. — Пожалуйста, Лили, пожалуйста, будь благоразумна… — Отговорки! — рявкнула Лили. — Отговорки, чтобы лениться и ничего не делать, как ты с Грин-де-Вальдом. Перекладываешь свою ответственность на бедного Ньюта Скамандера, более десяти лет ждёшь, чтобы покончить с этим, а потом делаешь это снова! Джеймс бросил на Северуса отчаянный взгляд. — Снейп! Северус закатил глаза. — Я попробую её уговорить. Не жди чудес. Она рыжая, — пробормотал он. Подойдя к ней, он неуверенно улыбнулся Гарри. — Я горжусь тобой, Поттер. Ты хорошо справился. О, должно быть, это и есть загробная жизнь, раз Снейп так радушно с ним общается. Пока Северус пытался утихомирить Лили, что не очень-то шло на пользу Дамблдору, Джеймс подошёл к Гарри с распростёртыми объятиями. Впервые Гарри ощутил на себе отцовские объятия: Джеймс крепко прижал его к себе. Его глаза горели. Гарри уткнулся лицом в ключицу Джеймса и не смог сдержать слёз; рыдание прорвалось сквозь его самообладание. — Я хотел сделать это уже много лет, — хрипло сказал Джеймс. Он положил руку на голову Гарри и прижал его ещё крепче. — Я так горжусь тобой, сынок. Ты прошёл через ад и вернулся, и у тебя всё получилось. Я не мог бы и мечтать о лучшем ребёнке. Боже мой, Гарри не был уверен, что сможет справиться со всеми этими слезами. — Это были не мы, — прошептал Ремус, положив руку на спину Гарри. Гарри повернул голову и посмотрел на него. — Мы бы никогда не одобрили, если бы ты пошёл на верную смерть. Нам пришлось смотреть, и мы ничего не могли сказать. Мне очень жаль. Гарри кивнул, одарив его вымученной улыбкой. — Всё в порядке. — Ремус ответил ему тем же, и после того, как Гарри отстранился от Джеймса, он тоже обнял его. — Прости, — прошептал он. — Прости за Тедди… — Нет, — резко сказал Ремус, и его голос дрогнул. — Нет, не делай этого. — Гарри, милый, с Тедди всё будет в порядке, — сказала Тонкс, погладив его по щеке. — Мама о нём позаботится. Он вырастет в мире без Волдеморта — и всё благодаря тебе. Так что спасибо тебе… — Мой малыш! — воскликнула Лили. Она наконец оставила Дамблдора в покое и бросилась к Гарри. Ремус отошёл как раз вовремя, чтобы Лили обхватила Гарри руками, чуть не сбив его с ног. Это было отчаянное объятие, мягкое, но очень крепкое и идеальное. — Мам. — О, милый, мой милый глупый мальчик. Я люблю тебя, — прошептала Лили, целуя его в висок и в щёку между словами. — Надеюсь, ты знаешь, что мы не одобряли твой поход навстречу смерти. — Она бросила взгляд на Дамблдора, который вздрогнул. Она снова посмотрела на Гарри, обхватив его щёки ладонями и проведя большими пальцами под его глазами. — Камень поймал нас в ловушку и исказил то, что нам было позволено сказать. Я хотела кричать. Мерлин, она была так прекрасна. Волшебные фотографии не могли передать её красоту; они не могли передать её живость. Она была здесь, прямо перед Гарри, живая, дышащая и говорящая, — и это было всё, чего Гарри когда-либо хотел. Эти слёзы обжигали его глаза, они текли по его щекам. Губы Лили дрожали, и её слёзы текли в унисон. Она притянула его к себе и обняла ещё крепче, ещё отчаяннее. Гарри уткнулся лицом в изгиб её шеи и вдохнул, наслаждаясь ароматом корицы и ванили. — Я скучал по тебе, — прошептал Гарри. — О, милый, я ни на минуту не переставала думать о тебе. — Гарри, мальчик мой, послушай меня. Чем дольше ты здесь останешься, тем больше людей умрёт и тем труднее тебе будет вернуться, — умоляюще сказал Дамблдор. Лили напряглась, и в её глазах снова вспыхнул гнев. — Ты должен вернуться, чтобы исполнить пророчество. — К чёрту пророчество, — прорычала Лили, крепче обнимая Гарри. Он усмехнулся. — Кто-нибудь, уберите этого человека с глаз долой, пока я ему что-нибудь не отрезала. Альбус, если бы ты не был мёртв, я бы сама тебя убила. — Вот почему я женился на твоей маме, — сказал Джеймс с лукавой улыбкой. — Она такая горячая, когда злится. — И всё же… я до сих пор не могу понять, почему она вышла за тебя замуж, Поттер, — протянул Северус. Его взгляд скользил по фигуре Джеймса. — Где твои привлекательные черты? Я их не вижу. — Ну, Сев, это потому, что ты смотришь не в ту сторону. А теперь, если ты повернёшь голову на юг… — Джеймс! — воскликнула Лили. — Не при Гарри же! — Что, он достаточно взрослый и он парень… Сириус ухмыльнулся, приподняв брови, и толкнул Северуса локтем в бок. — Да, Сев, тебе нужно смотреть на юг. — Мерлин, спаси меня от этого бешеного стада гриффиндорцев, — сказал Северус, закатив глаза, но его щёки слегка порозовели. Чёрт возьми, его семья просто сумасшедшая. Он любил их. — Ну же, Гарри, милый, — сказала Лили, ещё раз обняв его, прежде чем отпустить. — У нас будет много времени, чтобы повидаться, но формально нам здесь быть не положено. Мне пришлось взломать дверь, и я не думаю, что она будет мной довольна, но даже она не сможет помешать мне увидеть моего малыша. Сириус вздрогнул. — Она? — Гарри, ты не можешь не уйти, — воскликнул Дамблдор. — Подумай о своих друзьях! — Если ты пойдёшь с ними, ты не сможешь его спасти. Гарри остановился, услышав голос, и не поддался на попытки Лили направить его к двери. Она вопросительно наклонила голову. Откуда этот голос? Это не мой голос, так кто же... — Ты ведь хочешь его спасти, не так ли? Ты всегда его жалел. Ты всегда задавался вопросом, как бы всё было, если бы всё сложилось иначе. Ты мог бы его спасти. Ты мог бы спасти свою семью от трагической участи. Спасти его? Голос имеет в виду Тома? — А что, если есть третий вариант? — Третий вариант? — спросил Гарри. — Да. Странный холод окутал пейзаж. Все вокруг Гарри задрожали, а Дамблдор смертельно побледнел. Лили обхватила себя руками, а Джеймс, Сириус и Северус столпились вокруг неё и Гарри. Ремус прижал Тонкс к себе и встал рядом. Ребёнок заплакал от ужаса. Все звуки прекратились. Тьма окутывала воздух, её присутствие было тяжёлым и удушающим. Холод содержал в себе суть неумолимого холода, который несли с собой дементоры, но он не лишал Гарри счастья и надежды. Он вселял страх, как будто Гарри смотрел на собственную смерть и должен был смириться с ней. Пространство наполнилось присутствием, более могущественным, чем вся магия в мире. Гарри обернулся... ...и столкнулся со Смертью. Существо возвышалось над Гарри почти на два фута, неестественно сгорбившись. Её плащ, потрёпанный и изношенный, развевался вокруг неё, словно жил собственной жизнью. Её тело было скелетом с тончайшими слоями мышц и плоти, а кожа была цвета дублёной кожи; кровеносные сосуды были чернильно-чёрными. Существо низко наклонилось, зависнув в нескольких сантиметрах от Гарри. Её лицо было худым и измождённым, закрытый рот был широко растянут, а впалые глаза светились неземным белым светом. — Гарри Поттер, — прошептал Смерть. Её губы не раскрылись и не пошевелились, но растянулись в широкой леденящей улыбке. — Мой господин. — Что? — потрясённо переспросил Дамблдор. — Мэм, Гарри — хозяин Даров? Смерть медленно повернула голову в сторону старика, и его улыбка угасла. — Годами ты искал свою возлюбленного, свою родственную душу, только для того, чтобы этот мальчик наткнулся на неё и заявил о моем наследстве. Однако Гарри Поттер всегда должен был стать Повелителем Смерти. Даже если бы ты собрал все три артефакта, я бы никогда не ответила на твой зов. — Смерть подняла длинный костлявый палец и указала им на Дамблдора. — У тебя был свой момент. Ты сделал свой выбор. Теперь пришло время мне. Тело Дамблдора распалось на мерцающие белые частицы, которые сгустились в светящуюся сферу; вокруг шара закрутилась блестящая нить красного цвета с золотыми вкраплениями. Душа подплыла к протянутой руке Смерти. Он посмотрел на неё с раздражённой нежностью. — Фу-у-у. Душа Альбуса Дамблдора устремилась прочь, вылетев через открытую дверь и исчезнув в пустоте. Голова Смерти повернулась к Гарри, и его ужасная улыбка вернулась. Он подошёл ближе, излучая силу, которая вихрилась вокруг него; у Гарри перехватило дыхание. И всё же… почему-то Гарри не боялся смерти. — Гарри Поттер, — прошептала Смерть сильным, но хриплым голосом. — Ты мой господин, Повелитель Смерти. Благодаря этому ты бессмертен и навеки связан со смертным миром. Твой дух никогда не сможет по-настоящему упокоиться здесь, в моём царстве. Ты можешь получить отсрочку, но это никогда не станет твоим домом. Лили закрыла лицо руками и всхлипнула. — Как это случилось? — спросил Гарри. — Почему я? — Дары считают тебя своим хозяином, — сказала Смерть, нежно проводя пальцами по лицу Гарри. Её прикосновение было холодным. — Мир давно ждал такую душу, как твоя. С такой душой, как у него? — Значит, я не могу умереть? — Нет. Ну, чёрт возьми. Он действительно был Мальчиком, который выжил. — Однако есть способ обрести покой, — сказала Смерть, и её глаза засияли от радости. — Если ты сможешь сделать это, исправив мир, то сможешь отказаться от титула Повелителя Смерти и двигаться дальше. — Что я должен сделать? — Ты должен исправить эту ужасную хронологию событий. — Я сделаю это, — без колебаний ответил Гарри. — Ого… Так быстро согласился. Интересно… Думаешь, ты сможешь это сделать? — прошептал Смерть. Он медленно обошел Гарри, его тело скользило по земле. — Вы готовы к ответу? Вы согласились на мой призыв, не зная, в чём заключается ваша задача. Вы настоящий гриффиндорец. — Если я смогу спасти всех, то сделаю это, — решительно сказал Гарри. — Так много людей погибло, и я хочу спасти их всех. Я сделаю для них всё, что угодно. — Он взглянул на Волдеморта, и его лицо смягчилось. — Даже его, — прошептал он. — Даже для Тома, я сделаю всё, чтобы спасти его. Жуткая улыбка растянулась до неестественных пределов. — Вы мне нравитесь, господин. Что ж, тогда хорошо. — Она остановилась позади Гарри. Её голос понизился, и тонкая, похожая на скелет рука указала на Волдеморта. — Вы видите, кем он стал. Вы видели тьму, свидетельство истинного зла. Но можете ли вы не видеть этого? Можете ли вы смотреть сквозь всё это? Открыть своё сердце и впустить его? — Вы имеете в виду… усыновить его и вырастить? — прошептал Гарри. Но он знал, что смерть имеет в виду не это. И мысль о том, что на самом деле имеет в виду смерть, приводила его в ужас. Раздался зловещий смех, хриплый, вкрадчивый, и в ноздри Гарри ударил запах разложения и тысячелетней гнили. Длинные тонкие пальцы обхватили его за плечи, вены потемнели от чернил, худое массивное тело навалилось на Гарри в полуобъятии. Смерть склонилась над другим его плечом, глядя на Волдеморта. — Скажи мне, Хозяин, — выдохнула Смерть. — Мог ли ты когда-нибудь полюбить это? Это жалкое создание, которое разорвало свою душу на части, душу, которую мы создали, предопределили и перенесли с большой, нежной заботой. Тот, кто так мало ценил свою душу, — мог ли ты полюбить того? Того, кто наплевал на собственное существование из-за детского страха. Смог бы когда-нибудь полюбить душу, которая так много у тебя отняла? Гарри сглотнул. — Вот что ты должен сделать, Гарри Поттер, — прошептал Смерть ему на ухо, и его тёмная сущность проникла в плоть Гарри. — Если ты хочешь изменить всё это — ход времени, смерти, разрушения, — тогда ты должен вернуться в прошлое, в начало шестого курса Тома Риддла, и завершить главное задание. Красные глаза смотрели на Гарри широко раскрытыми, понимающими и полными благоговения глазами. — Ты должен любить Тома Риддла, а он должен любить тебя, — прошептала Смерть. — Настоящая любовь. Величайшая сила, самая могущественная магия из всех, что когда-либо существовали. Подари ему любовь, которую никогда не смогут заменить. Будь для него всем. Будь его другом. Будь его семьёй. Будь его возлюбленным.. У него пересохло во рту. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. — Если ты сможешь это сделать, что ж… Хозяин, тогда временная линия сдвинется. Эти души возродятся в мире, где нет Тёмного Лорда. Вы оба должны объединиться, если хотите спасти мир не только от Лорда Волдеморта, но и от его собственного распада. Когда придёт время принять тебя обратно в свои объятия, я освобожу тебя от твоего титула и цепей. В противном случае ты возродишься в бесконечном цикле страданий и горя. Его дыхание было поверхностным. О. Ладно. Много — это много. Оставить всё, что он когда-либо знал, — своих друзей, свою жизнь — и вернуться в то время, о котором он ничего не знал? Он был бы совершенно не в своей тарелке. Как он должен был выжить пятьдесят лет назад? Насколько всё изменилось бы? Что, если бы он всё испортил и привлёк к себе внимание? Но… Это могло бы стать новым началом, началом, в котором мир не знал бы имени Гарри Поттер. Он не мог представить себе волшебную жизнь, в которой все знали бы его имя и судили бы о нём ещё до знакомства. Если честно, это звучало чертовски заманчиво. Он мог бы это сделать. Верно? И всё же, когда он смотрел на сморщенное, изуродованное тело Волдеморта, часть его сердца отвергала его. Вместо этого он должен вернуться. Ему придётся убить его, но разве он не заслуживает того, чтобы страдать здесь, в одиночестве, в этом ужасном месте? Разве он действительно заслуживает спасения? А если бы он вернулся в прошлое… Он был бы один, без семьи и друзей. Никто бы не помнил его и не знал, что он сделал. Он будет совсем один. Его душа отозвалась гулким звоном, и, встретившись взглядом с Волдемортом, Гарри понял, что тот ответит. В этих глазах мерцали страх, потрясение и боль, но в них также читались благоговение и надежда. В конце концов, если кто-то и мог спасти Тома Риддла, так это Гарри Поттер. Чёрт бы побрал его привычку спасать людей. Гарри взглянул на свою семью. Лили прижалась к Джеймсу, ее глаза были широко раскрыты и полны страха, но выражение ее лица смягчилось, превратившись в эмоциональную улыбку. — Все, что ты выберешь, —сказала она нежным голосом. — Знай, что мы всегда будем любить тебя. Ты всегда будешь нашим сыном, даже через само время. Даже если мы не будем помнить тебя, наши души будут помнить. — Она права. Мы любим тебя, щенок, и поддерживаем тебя. Выбор за тобой, — сказал Сириус, не колеблясь. Джеймс кивнул. — Но тебе не обязательно это делать. Ты можешь вернуться и сражаться или пойти домой с нами прямо сейчас. Тебе не нужно снова жертвовать собой. Ах, но… Жертвоприношение — это всё, что он знает. — Эта любовь… — прошептал Гарри, глядя на Смерть. — Будет ли она настоящей? Настоящая любовь? Это ведь не просто очередная жертва, не так ли? У меня будет что-то. Какое-то счастье? — Если это не любовь, ты узнаешь. В последний раз взглянув на свою семью, он одарил их нежной, ободряющей улыбкой. По щекам Лили и Тонкс текли слёзы. Джеймс старался сохранять спокойствие, но в его глазах безошибочно читалась тревога. Сириус показал Гарри два больших пальца, и на его лице появилась болезненная, но любящая улыбка. Ремус стоял рядом с Тонкс, обнимая её за плечи. Он одобрительно кивнул Гарри. Северус был более сдержанным и бесстрастным, но смотрел на Гарри с силой и гордостью. Обладая предвидением Когтеврана и хитростью Слизерина, Гарри посмотрел в лицо Смерти и сказал: — Я сделаю это». Смерть ухмыльнулась.