Terrible, but Great

Он получил отсрочку, пусть и совсем ненадолго. Гарри проводил то немногое время, что у него было, с семьёй, ожидая окончания войны, ведь он не собирался возвращаться. Появились тёплые и уютные места, и Гарри сидел в окружении людей, которые погибли, защищая его, которые погибли, спасая свой мир от разрушения. Они всё время его обнимали. Он слушал их смех, смотрел на свет в их глазах. Ему было тепло на сердце от того, что они все такие жизнерадостные. Между Лили и Северусом была связь, глубокая и прекрасная дружба. Вражда, существовавшая между Джеймсом и Северусом, исчезла, как и вражда между Северусом и Сириусом. Гарри невольно представил, какой была бы его жизнь с родителями и всеми его назваными дядями. В глубине души он даже хотел, чтобы Питер был здесь. Чтобы все грехи и долги были прощены. Возможно, однажды так и будет, когда время залечит раны в их сердцах. Увидеть то, что должно было произойти, то, что могло бы произойти, — это был драгоценный дар, которым Гарри всегда будет дорожить. Было бы ещё приятнее, если бы Гермиона и Рон были здесь и разделили с ним это событие. Он хотел, чтобы это длилось вечно. Но это было невозможно. Когда с гибелью Волдеморта — и не от руки Невилла Лонгботтома, а по другой причине — в мир вернулся последний осколок истерзанной души Тома Риддла, у Гарри больше не было времени на промедление. Со слезами на глазах он обнял каждого члена своей семьи, включая Северуса Снейпа, и смотрел, как они возвращаются в мир иной без него. Лили ушла последней. Со слезами на глазах она обхватила щёки Гарри своими нежными руками. — Я видела, как ты боролся и сражался за своё место в этом мире, — прошептала она. — Я видела, как моя родная сестра годами издевалась над тобой. Я не могу исправить то зло, которое ты пережил, но я хочу, чтобы ты изо всех сил старался помнить, что ты — это ты. Ты — яркий свет, ты — хороший человек, что бы тебе ни пришлось делать на войне. И не пытайся заставить себя выполнить это задание. Пусть всё идёт своим чередом. Не зацикливайся на этом. И, — добавила она с блеском в глазах, — иногда нужно хорошенько встряхнуть этого болвана. — У тебя уже был подобный опыт? — спросил Гарри с волнением в голосе. — Довольно обширный. Его смех был немного натянутым. Повисла пауза, а затем она быстро выпалила: — И, ради всего святого, когда придёт время, надень презерватив... Гарри поперхнулся и покраснел. — Мам! — Я не хочу этого слышать — надень его, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу от этого парня... — Мам! Она озорно улыбнулась ему. — Джеймс и Сириус будут так ревновать, что я не удержалась от поддразнивания. — Она подмигнула ему. Она провела большими пальцами по его щекам, и на её лице отразилась тоскливая грусть. Она поцеловала его в лоб. — Мы встретимся снова. Обещаю. — Хорошо, — прошептал Гарри. Она в последний раз обняла его, прежде чем отстраниться. Он смотрел, как она выходит за дверь. Она слегка обернулась и посмотрела на него с сияющим, полным эмоций лицом. Она улыбнулась. И дверь бесшумно закрылась. Возможно, если бы они встретились при других обстоятельствах, их души нашли бы общий язык. — Иди, — сказала Смерть. Гарри смотрел, как дверь растворяется в бесконечной белизне, но затем оторвал взгляд и подошёл к Смерти. Лицо Тома исказилось от боли. Смерть сжала руку, и длинные пальцы превратились в когти. Морщинистое тело Тома Риддла закричало в агонии, когда его тело начало медленно распадаться на мерцающие частицы. Они сформировались в светящийся шар души, но он выглядел совсем не так, как душа Дамблдора. Края света были потрепаны и изношены. Шар извивался и дёргался в воздухе, словно от боли. Гарри не смог удержаться и протянул руку, чтобы прикрыть душу. В воздухе вокруг него разливалось тепло. Гарри… Он резко вдохнул, широко раскрыв глаза, когда душа успокоилась. Смерть усмехнулась и выхватила душу из воздуха. Раздался пронзительный крик, который тут же оборвался. Гарри сдержал вскрик, почувствовав, как страх и боль пронзают его собственную душу. — Ах да. Ваши души особенные, они уже связаны друг с другом, — мягко сказала Смерть. — То, что смертные называют родственными душами, — большая редкость, и такие случаи время от времени происходят на протяжении тысячелетий. Хотя они всегда оказываются по разные стороны баррикад. Как Гарри Поттер и Том Риддл. Как Альбус Дамблдор и Геллерт Грин-де-Вальд. Родственные души — это всегда риск, но притяжение между ними очень сильное. Если вы сможете забыть о разногласиях и преодолеть личные препятствия, ваш союз будет крепким. Способность менять мир безгранична. Однако нам ещё предстояло увидеть такую пару. До встречи с тобой, конечно. Приходилось прилагать немало усилий, чтобы закрутить роман с маленьким Тёмным лордом, да. Фантастика. — Удачи, Гарри Поттер, — сказала Смерть с улыбкой Чеширского кота. — Она тебе понадобится. Свет поглотил его целиком, утащив во тьму.

***

Путешествия во времени — та ещё морока, а Смерть — та ещё дрянь. В голове у него неистово стучало. Гарри слышал, как эта тварь смеётся у него в ушах. На него навалилась тяжесть бытия. Он лежал лицом вниз на земле, и холодный асфальт впивался ему в кожу. Дыхание давалось тяжело, а в груди всё сдавило. Сверху полил дождь и за считаные секунды промочил его насквозь. Раздался раскат грома, на мгновение осветивший темноту, и звук пронзил его уши. Поморщившись от смеси запахов: дождя, грязи и плесени, он вздрогнул и попытался прийти в себя, оттолкнувшись от грязной булыжной мостовой. Он оказался в каком-то переулке, хотя тот показался ему немного знакомым. Погодите-ка… Он был в переулке, который вёл к «Дырявому котлу». — В кошельке у тебя на бедре есть немного денег, — прозвучал голос Смерти в его голове. — Их хватит тебе на следующие два года, может быть, и на третий, если ты будешь экономить, но после этого ты сам по себе. Твоё имя записано в книге Хогвартса как имя переведённого студента под фамилией Гаррисон Эванс. Мы не будем выходить на связь, если только не возникнет чрезвычайная ситуация, связанная с временными рамками, или ты не совершишь какую-нибудь особо глупую вещь, например не умрёшь. Наверное, тебе стоит этого избегать. Ты привлечёшь нежелательное внимание к своему бессмертию. Верно, умирать не нужно. Готово. — Ты ещё о чём-то хочешь меня предупредить? — прошептал Гарри. — У тебя есть время до конца учебного года, чтобы переубедить Тома Риддла, пока он не создал свой первый крестраж. Как только он встанет на этот путь, его уже не остановить. Его душа цела, хотя и немного повреждена, и он не будет помнить события будущего. Кроме того, ты, возможно, захочешь устранить Грин-де-Вальда. Какого хрена? — Прости, что? — резко ответил Гарри. К счастью, в переулке не было никого, кто мог бы заметить его вспышку гнева. Он понизил голос и яростно прошептал: — Ты хочешь, чтобы я пошёл за другим Тёмным лордом, вот что ты хочешь сказать? Одного недостаточно? — Старшая палочка больше не подчиняется ему, ведь ты её истинный хозяин. Он всё равно будет тебя искать. Так что можно сэкономить несколько жизней и закончить войну раньше, не так ли? Это было нелепо. — Ты, должно быть, шутишь. Гарри мало что знал о Грин-де-Вальде, кроме того немногого, что он узнал о Дамблдоре — в основном из статей Скитер, так что он не мог полностью полагаться на их достоверность. Он знал, что Грин-де-Вальд был жестоким Тёмным лордом, могущественным и ужасным, но при этом здравомыслящим. А финальная дуэль между Дамблдором и Грин-де-Вальдом была «легендарной», как писали в учебниках. Гарри был чертовски хорошим бойцом, но это не означало, что он был готов к «легендарной» дуэли. По крайней мере, он так думал. — Убив Грин-де-Вальда, ты положишь конец войне на стороне маглов. Если ты сможешь сделать это летом следующего года, ты закончишь войну на два года раньше. Десятки миллионов душ будут спасены. — Чёрт, когда так говоришь... — Гарри вздохнул. От этого никуда не деться, не так ли? — Я сделаю всё, что в моих силах. — Так и будет, господин. Звучало не слишком обнадеживающе — скорее как необоснованная уверенность. Гарри почесал виски, впиваясь пальцами в кожу и надеясь, что нарастающая боль не перерастет в полноценную головную. — О, чуть не забыл: ты всё ещё крестраж. — Что? — прошипел Гарри. — Я думал, он исчез! — Формально он никогда не покидал тебя. Это одна из причин, по которой вы родственные души. Знаю, это романтично. Осколок сросся с твоей душой, и разделить их будет непросто. Я бы не советовала. Это причинит твоей душе мучительную боль, возможно, разорвёт её на части, а ты ведь этого не хочешь, верно? Ну, вот и всё. Удачи, хозяин. Какая тварь. Связь прервалась, и Гарри понял, что официально остался один в этом странном мире. Он вздохнул и встал, обхватив себя руками за плечи. Из-за дождя и ночи было холодно, и Гарри дрожал под рваной одеждой, в которой пришёл в лес. Тёплой, мягкой белой мантии больше не было. Он схватил мешочек, висевший у него на поясе, и, заглянув внутрь, увидел, что он такой же, как тот, что сделала Гермиона, и с такими же защитными чарами. От волнения у него перехватило дыхание, когда он увидел, что его самые ценные вещи находятся глубоко внутри волшебного мешочка. Его волшебная палочка, фотографии, карта Хогвартса и плащ-невидимка. Там было много галеонов и свежая одежда, за что Гарри был благодарен. Там же был и список необходимых вещей для обучения на шестом курсе в Хогвартсе. — "Я остаюсь на второй год на шестом курсе… Думаю, это не повредит." Он заметил, что у него нет «Молнии», но решил, что так даже лучше, даже если ему придётся ждать несколько десятилетий, пока она снова появится. Когда он вошёл в «Дырявый котёл», тепло окутало его с головы до ног. Он стряхнул воду с волос и протёр очки — насколько это было возможно, учитывая, что он был в мокрой одежде. Судя по всему, интерьер не сильно изменился с 1940-х по 1990-е годы. Там всё ещё лежал слой пыли, который никто не убирал, и Гарри задумался, будет ли он там же и через пятьдесят лет. В тот момент других посетителей не было. В баре было тихо; единственная живая душа расставляла стулья вокруг столов. Казалось, что годы не будут благосклонны к бармену Тому. Он был молод, красив, с копной волос, которые однажды поседеют. Гарри подошёл к бармену, надеясь, что не выглядит таким же потрёпанным, как чувствовал себя. — Э-э, извините. — Боже мой, с тобой всё в порядке? — спросил бармен, оборачиваясь. — Уже поздно, а ты выглядишь так, будто тебе пора в Хогвартс, да? — Да, мне пора, — сказал Гарри. — Я путешествовал по Лондону и потерял счёт времени. Не могли бы вы назвать мне сегодняшнюю дату? — Сегодня тридцатое августа, — сказал бармен. — До начала нового учебного года остался всего один день, но ты совсем не выглядишь подготовленным. Гарри натянуто улыбнулся. — Нет. Я заберу свои вещи завтра. Можно мне снять номер на следующие две ночи? Комната была совсем небольшой, гораздо меньше, чем ожидал Гарри. Войдя в комнату, он снял мокрую одежду, повесил её у пылающего камина и переоделся в чистую. Вздохнув, Гарри плюхнулся на кровать и уставился в потолок. На мгновение он погрузился в пустоту. Но постепенно он начал осознавать реальность происходящего. Он был один в 1940-х. Ни семьи. Ни друзей. Только Гарри. Он даже не знал, какой сейчас год. Смерть упомянула, что победа над Грин-де-Вальдом следующим летом положит конец войне на два года раньше, а это значит… что сейчас 1942 год? Звучит правдоподобно. Он подтвердит это в газете, когда сможет. Он никогда больше не увидит своих Рона и Гермиону. Рон и Гермиона, которые родятся в будущем, — будем надеяться, в лучшем будущем, — не переживут того, что пережили они. Они будут другими. Не будет ни дружбы, зародившейся во время игры в шахматы, ни сближения из-за тролля. Годы, которые он провёл с ними, — хорошие времена, трудные времена, плохие времена — всё это ушло. Боль утраты жгла его сердце, и Гарри спрятал лицо в ладонях, зажмурившись. Его грудь тяжело вздымалась от глубокого прерывистого вздоха. По вискам стекали слёзы. Он был ещё более одинок, чем ему казалось. Гарри ввязался в это, не успев как следует всё обдумать. Это было к лучшему, решил он, потому что теперь пути назад не было. Но он будет скучать по ним. Он будет скучать по всему, что связано с его друзьями. По семье Уизли. По Рону. По Гермионе. По Невиллу. И, Мерлин свидетель, он будет скучать по Луне. Она была глотком свежего воздуха, который всегда поднимал ему настроение в самые мрачные времена. И Джинни… Нет, он не мог думать о ней. Он заботился о ней, любил её, возможно, чуть больше, чем всех своих друзей, но он не мог думать о том, что могло бы быть между ними. Ему нужно было думать о будущем и о том, как обеспечить его безопасность. А это означало… Том Риддл. Как соблазнить слизеринца? Гарри провёл руками по лицу, издав тихий, приглушённый возглас смущения. Абсолютное безумие его жизни обрушилось на него всей тяжестью тысячи гиппогрифов. Ах, черт.

***

На следующее утро Гарри вышел из своей комнаты и отправился за покупками в Косой переулок. В последний день перед началом учебного года здесь собралось на удивление много семей и студентов. Их было почти смехотворно много. Переулок был полон суетящихся ведьм и волшебников. Под ногами бегали дети, а студенты лихорадочно скупали учебники с рвением ловцов, преследующих снитч. Здесь было гораздо больше людей, чем Гарри когда-либо видел в будущем. Мода в волшебном мире не сильно изменилась, хотя Гарри мог заметить различия в одежде магглорождённых. Пока он наблюдал за семьями, ему в голову пришла одна мысль. Эти люди… Их ведь убили, не так ли? Во время первой войны. Семьи были разрушены, уничтожены, их численность сократилась до минимума. Первая война, которую Волдеморт развязал в их мире, сократила их численность как минимум вдвое, а возможно, и на треть. Гарри раньше этого не замечал, но теперь, когда он задумался об этом, он понял, что в его время в Хогвартсе было не так много учеников. По крайней мере, не так много, как сейчас. Вот что я пытаюсь изменить. Вот за что я борюсь, не так ли? В его памяти всплыл образ мальчика из Тайной комнаты. Ну, нет. Он боролся не только за это — он хотел спасти Тома Риддла. Всё началось и закончилось Томом Риддлом. Он никому в этом не признавался, но всегда считал мальчика из Тайной комнаты довольно привлекательным. Он был довольно симпатичным. Впрочем, как и Драко Малфой. Э - э - э… Нельзя сказать, что двенадцатилетний Гарри находил кого-то из них привлекательным, но он мог оценить красивое лицо. Он всегда чувствовал себя виноватым из-за этого, как будто это была какая-то тёмная тайна, о которой никто не должен был знать. Его друзья ничего не знали, хотя Гермиона, вероятно, подозревала, что одержимость Гарри Драко на шестом курсе заходила немного дальше, чем «Он — будущий пожиратель смерти!» Теперь его задачей было... При этой мысли лицо Гарри вспыхнуло. Он наклонил голову и вошёл в книжный магазин, где тихо звякнул колокольчик. Он пошёл по одному из проходов между книжными полками, сверяясь со списком. Однако его мысли блуждали, и он не мог сосредоточиться на словах в списке. Черт. Он даже не знал, как начать этот — каким бы он ни был — разговор с Томом. Он не так уж много знал о свиданиях, не говоря уже о том, чтобы найти того, с кем он хотел бы провести всю жизнь, — хотя теперь у него всё равно не было выбора. Спасибо, Смерть. Его первый опыт свиданий обернулся катастрофой. Прости, Чжоу. А второй опыт закончился из-за кровавой войны. Весь его довольно скудный опыт был связан с девушками, и ни один из этих опытов не выходил за рамки поцелуев или даже долгих страстных объятий. Он понятия не имел, отличается ли это от отношений с парнями. И теперь он должен был что, влюбиться в самого Тома Риддла? И это должно быть взаимно. Как?! Единственной версией Тома, которую он знал, была версия о психопате, убийце и дебошире, и Гарри действительно не хотел, чтобы Том был таким. Ну уж нет. Том Риддл, вероятно, будет высокомерным маленьким засранцем, в десять раз хуже Драко Малфоя. Как, черт возьми, он должен был поступить с этим? В конце концов, никакого давления. У него был всего год на роман с маленьким Темным Лордом, чтобы спасти весь волшебный мир. Но никакого давления! Все это было абсурдно. Он собирался потерпеть неудачу, не так ли? Гарри раздражённо застонал, из-за чего стоявший неподалёку родитель с ребёнком странно посмотрели на него, а затем поспешили уйти. Он попытался выбросить из головы все мысли о задании. Сначала нужно добраться до Хогвартса. С остальным он разберётся позже. Ему действительно стоило всё хорошенько обдумать. — Мам, — сказал раздражённый голос, звучавший довольно молодо. — Мне одиннадцать. Я могу сама выбирать книги, ясно? Скажи ей, Чарльз. Я уже достаточно взрослая! Гарри обвел взглядом книжную полку, и его сердце остановилось. Он жадно вдохнул и уставился на тех, кто мог быть только его дальними родственниками. Мальчик стоял рядом с тем, кто, по-видимому, был его старшим братом, который был ненамного выше роста Гарри всего пять футов и четыре дюйма. Это передается по наследству ... Их родители стояли рядом, их отец был на пару дюймов выше своего старшего. У всех троих мужчин были знаменитые растрепанные темные волосы Поттеров и загорелая кожа. У их матери была бледная кожа и тёмно-каштановые волосы. Она была на пару сантиметров выше своего мужа. — Флимонт, ты делаешь это впервые, и я думаю... — Не называй меня Флимонтом при людях, мам! — воскликнул мальчик. — Это так неловко! Его старший брат, казалось, испытывал к мальчику одновременно любовь, раздражение и досаду. На нём была повседневная мантия, но на груди отчётливо виднелся значок старосты. — Монти, давай я пойду с тобой, а? — Ладно, — сказал Флимонт, схватил Чарльза за руку и бросился прочь от родителей. — Ничего, если мой брат поможет, верно? — добавил он шёпотом. Чарльз рассмеялся и кивнул. — Да, — сказал он, взъерошив волосы мальчика. Когда они проходили мимо, сердце Гарри забилось где-то в горле. Он спрятался в тени, надеясь, что они его не заметят. Флимонт резко остановился и повернул голову в сторону Гарри, который затаил дыхание. — Ты похож на нас, — как ни в чём не бывало сказал Флимонт. — У меня сердце болит, когда я на тебя смотрю. — Э-э-э... — Монти, — прошипел Чарльз. Он виновато посмотрел на Гарри. — Прости, брат. Он немного... не по годам развит. — Я не не по годам развитый. Так говорят о маленьких детях. — Тогда перестань вести себя как ребёнок. — Нет! Чарльз ещё раз взглянул на Гарри, прежде чем увести Флимонта, который упирался и хватался за грудь, оглядываясь на него со странным выражением лица. Когда тот, громко протестуя, скрылся за углом, Гарри выдохнул. Он выглянул из-за полок и посмотрел, как ссорятся два брата. Его дедушка. И его двоюродный дедушка. Он никогда с ними не встречался, лишь мельком видел их в Зеркале Еиналеж. Они, конечно, были старше. Он так и не узнал, что с ними случилось. Они были его родственниками, которых он никогда не увидит из-за гибели на первой войне. Его мать как-то упомянула, что их души помнят, но Гарри никогда не встречался с Флимонтом. Он хотел поговорить с ними ещё, но... он знал, что не должен этого делать. Он не был уверен, как это отразится на временной шкале. Что, если он случайно сделает так, что Джеймс Поттер никогда не родится? Будет ли тогда существовать Гарри? Тьфу. С такими темпами у него скоро разболится голова. Было странно, что другие его не замечали. Во многих отношениях это было облегчением, потому что он мог спокойно брать свои книги, не отвлекаясь на то, чтобы его сфотографировали для «Ежедневного пророка» или чтобы за ним охотилось правительство Волдеморта. Было приятно хоть раз в жизни почувствовать себя нормальным. Посмотрим, как долго это продлится... Гарри удалось без происшествий собрать все необходимое. На вырученные деньги он смог купить новый чемодан, новые мантии, скромный гардероб, школьные принадлежности и множество книг. Несмотря на опасения, Гарри зашёл в «Совиный магазин Илопса» в надежде купить сову просто для компании. Он был уверен, что не станет покупать полярных сов, но, конечно же, не смог устоять. Его привлёк самец с почти белоснежными перьями, который был немного меньше других самцов полярных сов. Хедвиг была прекрасна со своими чёрными отметинами, но в этом самце совы было что-то такое, что тронуло его до глубины души. Гарри купил снежную сову. Остаток дня он провёл в своей комнате в «Дырявом котле», работая над несколькими заданиями на новый год, а также знакомясь со своей новой совой. Его работа была не такой уж замечательной, потому что у него не было времени, но, по крайней мере, он помнил кое-что из материала. Он успел выполнить только три задания, прежде чем вырубился в постели, но, по крайней мере, он старался.

***

Гарри обнаружил, что добраться от Косого переулка до Кингс-Кросс не так уж сложно. Дорога занимала около пятнадцати минут пешком, и Гарри не возражал против того, чтобы воспользоваться тележкой. На Кингс-Кросс было оживлённо из-за большого количества родителей с детьми. Снежная сова, которую Гарри назвал Каспером, взъерошила перья и мрачно уставилась на толпу на вокзале. Она перевела на Гарри свои яркие янтарные глаза и, казалось, спросила: "Серьёзно? Вот чему меня подвергают?" Гарри усмехнулся про себя. Он на мгновение остановился, не обращая внимания на толпу вокруг, и подошёл ближе к маленькой дорожной клетке. — Эй, ты знаешь дорогу в Хогвартс? Каспер распушил перья, не сводя с неё глаз. — Может, мне позволить тебе слетать туда? Сова тихонько ухнула и взмахнула крыльями. Она повернула голову и почистила одно из своих перьев, пока Гарри открывал клетку. Каспер выпрыгнул из клетки и на мгновение задержался на руке Гарри. Мощным толчком он сорвался с руки Гарри и с криком взмыл в воздух. Гарри улыбнулся, но его охватила грусть, когда он вспомнил Хедвиг. Гарри погрузил свои вещи в багажный вагон. В поезде было на несколько вагонов больше, чем в 1990-х. Это было ещё одним подтверждением разрушительных последствий войны. Он насчитал в поезде ещё как минимум десять вагонов, но задняя часть поезда скрылась из виду, так что он не был уверен, где заканчивается состав. Он носил мешочек на бедре, зачарованный так, чтобы он никогда не выпадал и чтобы его не могла снять ни одна рука, кроме его собственной. После года, проведённого в бегах, он не хотел оказаться неподготовленным, если что-то подобное повторится. Войдя в поезд, он столкнулся с другим мальчиком. — Чёрт, прости, — сказал Гарри, поморщившись от боли. Он моргнул. Ну конечно, это был он. Перед ним стоял Чарльз Поттер, потирая грудь и морщась. Он криво улыбнулся Гарри. — Всё в порядке...а, ты тот парень из «Флориш и Блоттс». Заранее извиняюсь за своего брата. Он, наверняка заведет тебя в угол, если снова тебя увидит. Не стесняйся послать его куда подальше, если он будет слишком надоедать. — Он нахмурился. — Погоди, кажется, я тебя раньше не видел в школе. Мне кажется, я должен был тебя заметить. — Я перевёлся. Начинаю с шестого курса. — А, ну тогда понятно. Добро пожаловать в Хогвартс. — Чарльз постучал по своему значку старосты. — Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся обращаться ко мне. — Спасибо, — махнул рукой Гарри, когда мальчик зашагал по коридору поезда. Он начал открывать купе и проверять, все ли на месте. Гарри шёл по длинному коридору, заглядывая в стеклянные окна в поисках свободного купе. В некоторых из них были опущены шторы, поэтому он их избегал. Гарри шёл уже несколько минут, когда его внимание привлекло одно из купе. Он почувствовал его ещё до того, как открыл дверь. Она с грохотом распахнулась. В его душе что-то отозвалось, и шрам на мгновение вспыхнул. В купе было семь мальчиков. Четверо теснились с правой стороны, один из них закинул ногу на колени остальным троим, а трое сидели с левой стороны. Четыре головы повернулись к нему. Но Гарри смотрел только на него. Том Риддл сидел у окна с учебником в руке, скрестив длинные ноги. Его мантия была идеально выглажена, без единой морщинки, с зелёной слизеринской окантовкой и гербом Слизерина. На груди у него был значок старосты. Его каштановые волосы были волнистыми, чёлка спадала на лоб почти естественно, если бы не безупречная укладка. У основания его лодыжки обвилась змея с тёмно-зелёной чешуёй. Нагини. Она положила голову на его бедро и посмотрела на Гарри глубоким осмысленным взглядом. Том оторвал взгляд от книги и посмотрел на Гарри. В его глазах мелькнуло веселье, а на губах — презрение. Они слегка приоткрылись. Когда он заговорил, его голос был похож на тёмный бархат, пропитанный тонким ядом. — Ты что, заблудился? С этого все началось.