Terrible, but Great

Повторное обучение на шестом курсе оказалось более утомительным, чем Гарри предполагал. Ему было чертовски скучно! Стоя на уроке травологии и слушая одно и то же пережёвывание речи о выпускных экзаменах, о том, что нужно собраться с силами, о том, что это будет самый трудный год, и так далее, Гарри едва сдерживался. Он уже пережил это, а ведь был только второй урок в семестре. У него начиналась головная боль, и он помассировал виски, чтобы унять её. Возвращение в школу будет трудным. Ему было сложно сосредоточиться на социальной динамике в школе и на оценках, например на системе баллов. Ему было всё равно, выиграет ли его факультет кубок, и не потому, что на этот раз он был слизеринцем. По крайней мере, на травологии не было никакого фаворитизма. Чертов Дамблдор. Трудно было переживать из-за чего-то настолько незначительного, как система вознаграждений, которая не имела никакого реального значения. Поддельные драгоценные камни в песочных часах были бессмысленны в мире, охваченном войной. Он просто не мог заставить себя переживать из-за этого — после того, как год провёл в бегах. После того, как он жил в палатке и гадал, не станет ли завтрашний день для него последним, когда его схватят и убьют. Он путешествовал в разгар зимы, жил в суровых условиях. Он справлялся с небольшим количеством еды лучше, чем его друзья, из-за обращения Дурслей в детстве. За последний год его жизнь сильно изменилась. Как ему теперь жить нормальной жизнью, ходить на занятия, снова делать уроки и вести себя так, будто всё это действительно важно в долгосрочной перспективе? Чем больше он думал о прошлом, тем сильнее его раздражала встреча с Дамблдором. Общение со стариком испортило Гарри настроение. Он почти не слушал урок травологии. По крайней мере, ничего нового он не узнал. Он первым вышел из класса, когда прозвенел звонок. Он выбежал из теплицы и направился к опушке леса, где его никто не найдёт. Спрятавшись в тени деревьев, Гарри сел на землю и лёг на спину. Он прикрыл глаза предплечьем и глубоко вдохнул. В его голове вспыхнули воспоминания, заиграли новыми, яркими красками. Сражения и кровь, заклинания и резня, яд и крики, смерть и снова смерть — эти сцены проносились в его голове с кристальной ясностью. Его сердце сжалось от одиночества. Гарри ахнул, его сердце бешено заколотилось в груди, дыхание стало прерывистым. Он перевернулся на бок, крепко прижав руки к груди. Глаза жгло. Он не знал, сколько времени пролежал на земле, пытаясь моргать и дышать, чтобы справиться с этой странной атакой. Перед глазами сверкали чёрные точки, как ночное небо. Голова раскалывалась от боли. Когда это уже закончится? В конце концов ощущение медленно рассеялось. Когда Гарри немного пришёл в себя, он рухнул на спину и впился пальцами в виски, чтобы унять ужасную головную боль. Он выровнял дыхание. На мгновение он закрыл глаза ладонями. Его руки упали вдоль тела, и он уставился в небо. Чем я вообще занимаюсь? Зачем я вообще здесь? Почему Смерть решила, что я подхожу для этого лучше всего? Черт возьми. Гарри с трудом поднялся на ноги. Он отряхнул брюки от грязи и направился к замку в сторону Совиной башни. Оказавшись внутри замка, Гарри не обращал особого внимания на то, что происходило в коридорах. После обеда там было много студентов, но он держался особняком. И только когда Гарри оказался в более уединённом коридоре, он заметил неладное. В конце коридора, в тени, Гарри различил четыре фигуры, все в зелёных мантиях. Однако казалось, что их трое против одного. Гарри шагнул к группе, немного волнуясь. Подойдя ближе, он узнал профиль лидера этой троицы. Люциус Малфой? Погодите, нет… У старшего мальчика были такие же царственные черты лица, как у Люциуса и Драко Малфоя, но в его чертах было достаточно различий, чтобы Гарри понял, что это родственник или даже прямой предок. Может быть, дедушка Драко? Его белокурые волосы были собраны сзади в хвост длиной выше плеч. Двое других мальчиков рядом с ним напомнили Гарри Крэбба и Гойла. Они были очень похожи на Грегори Гойла и Винсента Крэбба. Гарри вдруг задумался о том, как получилось, что в трёх семьях дети родились в один и тот же год. Они планировали это на каждое поколение вперёд? Чёрт возьми. Предок Малфоя что-то говорил. Когда другой слизеринец покачал головой, Малфой протянул руку и толкнул его. Тот врезался в стену и упал на пол, его учебники разлетелись в разные стороны. — Я тебе уже сто раз говорил, грязнокровка, каждый год. Почему я должен постоянно тебе напоминать? — С кем я встречаюсь — моё дело. Малфой прищурился. Он щёлкнул пальцами, и двое мальчиков подошли к упавшему, занося кулаки. — Эй! — рявкнул Гарри, выхватывая палочку. Крэбб и Гойл прекратили нападать и оглянулись на него. — Ты что, чёрт возьми, творишь? — Я могу тебе помочь? — холодно спросил Малфой, спокойный, как гладь озера в безветренный день. — Тебе следовало бы знать, что не стоит вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. Я наследник Малфоев и... — Да мне плевать, кто твой отец, — перебил его Гарри, закатив глаза. Малфой втянул воздух, и на его лице отразилась оскорблённая ярость. Должно быть, это в крови у Малфоев. Он указал на упавшего слизеринца. — Хватит. Почему ты издеваешься над своим же слизеринцем? Серые глаза Малфоя скользнули по Гарри, оценивая его от кроссовок до волос. Его губы скривились. — О, чудесно. Ещё один грязнокровка. К тому же ещё и белый рыцарь, — сказал он, прищурившись. — Ты ведь новенький? — Он презрительно рассмеялся. — Тебе следует проявлять больше уважения к старшим. Я предлагаю тебе уйти и не смотреть. Это касается только нас. — Я проявлю уважение, когда ты перестанешь вести себя как высокомерный придурок. Двое других мальчиков, стоявших рядом с Малфоем, напряглись. Малфой облизнул губы и тихо рассмеялся. Он медленно шагнул вперёд и посмотрел на Гарри сверху вниз. Он был примерно на двадцать сантиметров выше Гарри. Чёртовы высокие слизеринцы. — Ты бросаешь мне вызов? — тихо спросил Малфой. Гарри приставил палочку к груди Малфоя. Серые глаза расширились. Гарри улыбнулся. — Не знаю, это ты мне скажи. Малфой наклонился и прошептал ему на ухо: — Ты об этом пожалеешь. — Нет, вряд ли. В ответ он лишь прищурился, но Малфой махнул рукой, и двое его друзей без слов последовали за ним. Гарри повернулся к ученику, лежащему на земле. Он наклонился и стал собирать разбросанные книги. — С тобой все в порядке? Мальчик с каштановыми волосами кивнул. Он был невысоким и худощавым, даже немного ниже Гарри. Когда мальчик поднял глаза, обрамлённые кудрями, у Гарри перехватило дыхание. — Спасибо, — сказал мальчик бодрым голосом. Он протянул руку. — Меня зовут Эдвард Петтигрю, седьмой курс. — Гарри взял его за руку и пожал ее. Петтигрю улыбнулся ему. — Ты совершил глупость. Я ценю это, но Абраксас Малфой запугивает меня с того дня, как мы пошли в школу. У меня остался только этот год. В следующем году он может сделать тебе только хуже. — Даже несмотря на то, что его здесь не будет? — спросил Гарри. — Определенно, — сказал Петтигрю с кривой усмешкой. — У Малфоя есть связи. Я думаю, что его кузина Юфимия поступила в этом году. Если она хоть немного похожа на него, она может доставить неприятности и тебе. — Он собрал свои вещи, похлопав Гарри по руке. Он встал. — Тем не менее, спасибо тебе. В тебе есть что-то от гриффиндорца. Лучше спрячь свою львиную натуру — слизеринцы обычно не умеют ценить рыцарство. Петтигрю ещё раз благодарно кивнул ему и отвернулся, оставив Гарри в смятении от переполнявших его эмоций. Он выдохнул и повернул в другую сторону, направляясь к совиному домику. Хотя он и не был голоден, теперь у него совсем пропал аппетит. Поднимаясь на башню, он прислушивался к хлопанью крыльев, уханью и визгу. Он улыбнулся, когда увидел всю стаю сов. Его внимание привлёк пронзительный крик, и маленькая белая сова слетела вниз и села ему на плечо. — Привет, Каспер, — прошептал Гарри, поглаживая сову по грудке. Он сомневался, стоит ли заводить эту маленькую сову, но теперь был искренне рад, что она рядом. Сова начала прихорашиваться, время от времени хватая прядь волос Гарри и чистя её, как будто это была её собственная. Гарри сел в одном из самых чистых уголков башни и прислонился головой к стене. Он вздохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Всё его тело было напряжено, как струна, которая могла порваться в любой момент. Он был готов в любой момент вступить в бой и без раздумий броситься в гущу событий. Наверное, ему не стоило вмешиваться в дела Петтигрю, но от одной мысли о том, чтобы остаться в стороне, его начинало тошнить. Из всех людей — Петтигрю. Интересно, не он ли отец Хвост... отец Питера. Отец Питера. Чёрт, это уже слишком безумно для Гарри. — Я действительно ввязался во всё это, не подумав, — прошептал Гарри. Каспер тихо заурчал. — Что же мне делать? — со стоном произнёс Гарри, закрыв лицо руками. Он выдохнул и почувствовал, как на него давит эта невыносимая тяжесть. Как ему пережить этот год, если даже первый день оказался для него непосильным испытанием? — Черт... Каспер почесал его за ухом, приглаживая прядь волос. Гарри прислонился спиной к стене, прислушиваясь к тихому уханью сов во сне. Присутствие птиц и Каспера немного успокоило его. Гарри подумал, что не стоит удивляться тому, как быстро он привязался к этой новой сове, ибо не представлял, что у него появится новый друг после Хедвиг, но Каспер быстро стал ему дорог. Гарри просидел в совятне несколько часов. Каспер ни на минуту не отходил от него и заснул у него на плече, слегка прислонившись к его голове. Только когда совы в совятне начали громче ухать, а небо за окном потемнело, Гарри понял, как поздно уже было. В последний раз погладив его перья, Каспер подпрыгнул в воздух, слегка задев Гарри крыльями. Он с криком покружил вокруг него, а затем вылетел в вечернюю тьму на охоту. Со стоном Гарри вытянул затекшие ноги и встал, отряхнувшись. Он вышел из совятни и спустился по винтовой лестнице. Было уже слишком поздно, чтобы идти ужинать, поэтому он направился в сторону кухни в надежде раздобыть сэндвич. Пощекотав грушу, Гарри осторожно открыл дверь на кухню, молясь, чтобы его не встретила толпа восторженных домашних эльфов. Ответ на эту молитву был отрицательным. После того как Гарри в одиннадцатый раз объяснил, что "нет, мне не нужен обед из пяти блюд" , эльфы и Гарри пришли к компромиссу: большой сэндвич, огромная порция чипсов с кетчупом, два нарезанных яблока и пирог с патокой размером с полноценный пирог. Ему повезло, что эльфы не расплакались, когда он не смог осилить даже треть. Набив желудок, Гарри поблагодарил эльфов — к их немалому изумлению — и вышел из кухни ещё более уставшим, чем раньше. При мысли о Добби его сердце сжалось. Гарри достал из сумки карту, сверился с маршрутом до гостиной Слизерина и убрал её в карман. Гарри едва успел добраться до гостиной до начала комендантского часа в десять. Он не стал смотреть в глаза остальным сокурсникам и сразу пошёл в свою комнату. Остальные семеро мальчиков уже лежали в своих кроватях. Они подняли головы, когда Гарри вошёл в комнату. — Ты пропустил ужин, — сказал Принц, откладывая книгу. Он сидел на двуспальной кровати, а Блэк спал, свернувшись калачиком рядом с ним. — Ты в порядке? — Да, я в порядке. — Гарри отмахнулся от него и направился прямиком к своей кровати. — Ты неважно выглядишь, — сказал Розье. — Ты ведь не заблудился, верно? — со смехом спросил Мальсибер. — Неа. — Как ты ориентируешься? — спросил Том мягким тоном. — Это большой замок. Здесь легко заблудиться. — Я справляюсь, — сказал Гарри, доставая пижаму. Сегодня ему не хотелось болтать. В груди нарастало напряжение, чувство вины смешивалось с давлением. Я должен подружиться с Томом, должен... Но он не мог — не сейчас, не сегодня. Он на мгновение встретился взглядом с Томом, а затем опустил голову и задернул полог кровати. Он спрятался от посторонних глаз. — Что его так взбесило? — спросил Лестрейндж. — Кто знает, — пробормотал Эйвери. Гарри наложил на себя заглушающие чары и защитил свою кровать. Он снял мантию и переоделся в ночную рубашку, а затем забрался под одеяло. Не успел он опомниться, как уже спал. На следующее утро, в четверг, Гарри проснулся разбитым и уставшим, как будто не сомкнул глаз прошлой ночью. Однако, быстро произнеся темпус, он понял, что проспал больше двенадцати часов. Черт. Гарри раздвинул занавески на своей кровати. В комнате остались только Лестрейндж и Розье. Они кивнули ему и вместе вышли на завтрак. Гарри поспешно оделся и последовал за ними с сумкой через плечо. В Большом зале было довольно многолюдно, и от шума у Гарри разболелась голова. Он сел за слизеринский стол рядом с Принцем. Остальные его однокурсники сидели неподалёку, а Том уткнулся в учебник по зельеварению. Гарри принялся за завтрак, мечтая только о том, чтобы забраться обратно в постель и проспать ещё двенадцать часов. Еда была тяжёлой, и он едва мог её есть, поэтому положил на тарелку немного фруктов, попробовал их и сделал глоток кофе, когда сквозь общий гул голосов прорвался высокий голос. — В этом году я не буду работать в паре с грязнокровкой, — сказала девушка с длинными тёмными волосами и вздёрнутым носом, напомнившая Гарри Пэнси Паркинсон. Она перекинула волосы через плечо и презрительно посмотрела на девушку, сидевшую дальше по ряду. — В прошлом году это была катастрофа, и я не позволю, чтобы мои оценки пострадали из-за некомпетентности грязнокровки. Гарри сжал кулаки. — Просто пригрози, что в этом году пожалуешься на Слизнорта, Прим, — сказала её подруга, очень похожая на сестёр Гринграсс из времён Гарри. — На этот раз тебе не придётся это терпеть. — Так раздражает, что Слизнорт терпит грязнокровок... — Вы когда-нибудь перестанете говорить о чистоте крови? — рявкнул Гарри, швыряя вилку на стол. Он привлёк внимание всего слизеринского стола. Его однокурсники переглянулись, глядя то на Гарри, то на Паркинсон, то на Тома, который медленно оторвал взгляд от книги и посмотрел на них жёстким взглядом. Младшекурсники заглядывали в конец стола, пытаясь понять, что происходит. — Прости? — прошипела Паркинсон. — Чёрт, нет. Тебе это с рук не сойдёт. Я уже сыт по горло — Гарри махнул рукой над головой. — всей этой чушью про чистоту крови. Вы все как один твердите об этом — это нелепо и откровенно раздражает. Неужели это всё, о чём вы можете думать? Неужели вы ещё не поняли? Там идёт чёртова война, люди умирают, а вы можете ныть только о грязной крови. Повзрослей уже, принцесса. Паркинсон резко вдохнула и густо покраснела. Её друзья в молчаливом возмущении открыли рты. Гарри отодвинул тарелку и вскочил на ноги, чувствуя, как под кожей бурлит магия. Он отвернулся, дрожа от ярости, которая сжигала его изнутри. Война. Идёт чёртова война, а им нет дела до человеческих жизней. И из-за всего этого в будущем начнётся ещё одна. Всё дело в невидимой крови... В ней нет ничего осязаемого. Все эти разговоры о том, что кровь сильнее, — всё это в их головах. Достаточно взглянуть на Волдеморта, Дамблдора и даже Гриндевальда. Все они полукровки. Чистота крови — полная чушь. Гарри остановился в уединенном коридоре, испустив стон разочарования. Он выставлял себя полным идиотом, но больше ничего не мог с этим поделать. Его терпение к этому дерьму было на пределе. Он прислонился к стене, закрыв лицо руками. Что же мне делать? Хотел бы я, чтобы Гермиона была здесь. Она бы дала мне какой-нибудь совет или что-нибудь в этом роде. Как, чёрт возьми, я должен сделать это в одиночку? Я никогда ничего не делал без их помощи и поддержки. Гарри вздохнул. Он всё испортил, а ведь ещё даже не конец недели. Четвёртый день в чужой временной линии, а он уже измотан, обременён и сыт по горло этими безмозглыми сопляками. Спасти волшебный мир? Как именно, если я сам едва держусь на плаву? Что ж, Эванс явно вспыльчивый человек. Он всё чаще высказывался о своей позиции в отношении чистоты крови, что было опасно. Это могло разозлить большинство слизеринцев, а Том этого не хотел. Он смотрел, как Эванс выходит из Большого зала без сопровождения. Каким-то образом Эванс ориентировался в замке и не заблудился. В Эвансе было что-то странное, и чем больше Том слушал и наблюдал, тем больше странностей замечал. — Риддл. Том склонил голову набок, приветствуя Абраксаса Малфоя. Аарон Гойл и Нил Крэбб сидели по бокам от него и ели. — Вчера я столкнулся с Эвансом. Том глубоко вдохнул через нос. — Уже? — непринуждённо спросил он. — Ещё даже не начался второй учебный день. — Он защищал Петтигрю. Магглорождённый семикурсник... Эванс защищал слизеринца, да? — Значит, он не отступил? — спросил Том. — Грязнокровка защищает грязнокровку, Риддл. Он дикий. Что ты собираешься с этим делать? — потребовал Абраксас. На лице Тома появилась резкая улыбка. — Следи за своим тоном, — тихо сказал он. Крэбб и Гойл вздрогнули от звука его голоса, а Абраксас слегка побледнел. — И у меня есть подозрения насчёт Эванса. Я не думаю, что он грязнокровка. Магглорождённые, как правило, болезненно реагируют на то, что их называют грязнокровками, но Эванс никак на это не реагирует. Однако он защищает других. Он не может быть чистокровным, значит, он полукровка. — Он всё ещё любитель грязнокровок, — сказал Абраксас, и его лицо помрачнело. — Нам не нужен такой человек в Слизерине. Одержимость чистотой крови была щекотливой темой в Слизерине. Том старался вести себя так, будто это было его главным стремлением в борьбе за лучшее будущее, чтобы не задеть чувства чистокровных представителей древних родов. На самом деле Тома заботила не столько чистота крови, сколько магическая сила. Власть, откуда бы она ни исходила, была вершиной. Том не знал, кто его родители, но понимал, что не может быть чистокровным — с такой фамилией, как "Риддл". Но он был гораздо сильнее большинства, если не всех, чистокровных волшебников, учившихся в Хогвартсе. Магические способности зависят не только от чистоты крови. Слизеринцы с готовностью простили Тому отсутствие чистокровности, поскольку он мог говорить на парселтанге. Не потребовалось много усилий, чтобы установить господство над Слизерином, когда пришлось столкнуться с могущественным змееустом. Но сохранение власти также требовало умения танцевать политический вальс. Было проще придерживаться существующих представлений о чистоте крови, чем отталкивать от себя большинство членов семьи. Когда он закончит обучение, объездит весь мир и обретёт больше власти и знаний, они его поймут. Он заставит их понять. — Я поговорю с ним, когда представится возможность. — Когда Абраксас открыл рот, Том бросил на него испепеляющий взгляд. Абраксас сглотнул, побледнев так же сильно, как его платиновые волосы. — Терпение, — упрекнул его Том. — Эванс пережил психологическую травму из-за того, что его родителей убил Тёмный Лорд. Я дам ему совет. Ты не должен идти за ним, пока я не скажу. Я понятно выразился? Абраксас кивнул. — Отлично, — весело сказал Том. Он встал и отошёл от стола. Он сделал паузу. Его тон стал опасным. — В следующий раз, Абраксас, мучай того слизеринца под прикрытием в собственной спальне. Тебе повезло, что тебя поймал Эванс. На самом деле ты уже слишком взрослый, чтобы так попадаться. Абраксас покраснел. Общение с семикурсниками всегда отнимало много времени, особенно если они были такими, как Абраксас Малфой. Впрочем, Том не испытывал неприязни к старшему мальчику. У него было влияние и связи в политических кругах, к тому же он был до неприличия богат. Но иногда Абраксас переходил границы, забывая о своём месте в иерархии, сложившейся с тех пор, как Том учился на третьем курсе. Том Риддл, несомненно, был на вершине. Он направился в класс зельеварения, желая прийти пораньше. Войдя в класс, Том увидел, что Эванс уже там. Он достал книгу из сумки через плечо и положил её на стол в дальнем углу. Том подошёл к нему и поставил сумку на соседний стул. Эванс кивнул ему, открыл книгу на десятой странице и стал просматривать её. Они стояли в тишине. В комнате было несколько котлов, пар от которых наполнял воздух и смешивался с другими запахами. Ученики медленно входили в класс. Альфард и Квинтус заняли свои места по другую сторону от Тома. За пять минут до начала урока из своего кабинета вышел Слизнорт. — Доброе утро, мистер Риддл, — весело сказал Слизнорт. — Готовы начать новый учебный год, да? — Да, сэр, — кивнул Том, сохраняя на лице дружелюбное и открытое выражение. Слизнорт рассмеялся. — Хорошо, хорошо! В этом году нам предстоит изучить несколько замечательных зелий. Я жду от вас отличных результатов. — Мужчина повернулся к остальным ученикам и раскинул руки в стороны. — Добро пожаловать на шестой курс зельеварения. В этом году мы изучим несколько интересных, но опасных зелий. Вам нужно быть начеку, иначе могут произойти несчастные случаи. Но прежде чем мы начнём, давайте немного повеселимся, изучая некоторые зелья, которые вы все сможете приготовить после сдачи экзамена СОВ. Он шагнул вперёд, и в его походке чувствовалось волнение. Он указал на котёл и снял с него крышку. — Кто может сказать мне, что это такое? Затем Слизнорт показал им несколько сложных зелий, в том числе "Веритасерум" , "Полифрим" и "Феликс Фелицис". — А теперь это... — сказал Слизнорт, осторожно поднимая крышку другого котла. — Это Амортенция. Эванс напрягся. — Мистер Эванс, — сказал Слизнорт, заметив его движение. — Кстати, добро пожаловать в Хогвартс. А вы, случайно, не знаете, что это такое? Эванс кивнула. — Это самое сильное приворотное зелье. — Верно! Пять очков Слизерину. Что-нибудь ещё? Лицо Эванса омрачилось от скрытой печали. Он мельком взглянул на Тома своими ярко-зелёными глазами. — Это не пробуждает любовь, настоящую любовь, — тихо сказал он. — Обычно каждый чувствует запах трёх вещей, которые его привлекают. Я видел человека, находившегося под действием более слабого приворотного зелья, и это было не самое приятное зрелище. — Совершенно верно! — улыбнулся Слизнорт. — Похоже, в Слизерине появился ещё один умный ученик. Улыбка Эванса была немного натянутой. — Прежде чем мы начнём, убедитесь, что у вас есть всё необходимое... По указанию Слизнорта класс приступил к работе. Несколько учеников задержались у котла с Амортенцией, вдыхая её аромат, как собаки в период течки. Том закатил глаза. Он с трудом подавил желание узнать, как она пахнет. Однако, когда рядом никого не было, любопытство взяло верх. Том подошёл ближе к котлу с Амортенцией. В воздухе висел туман, и пока остальные студенты расходились, Том стоял на месте, ожидая, что что-то произойдёт. Но запаха не было. Он стиснул зубы. Он взглянул в сторону, испытывая странное смущение, и подошёл на шаг ближе. По-прежнему ничего. Ничего. Том стоял прямо перед котлом, склонившись над ним, и его переполняли смешанные чувства растерянности и разочарования. Он по-прежнему ничего не чувствовал от этого проклятого зелья и понятия не имел, что это значит. Очевидно, это что-то значило, раз все остальные придавали этому такое большое значение. Но для него оно не имело запаха. Он должен был чувствовать три запаха. Он бы хотел, чтобы это чувство было не стыдом. Он знал, что все остальные в классе чувствовали запах чего-то — это было написано у них на лицах. Он был единственным. Не нужно было быть гением, чтобы понять, почему Альфард и Квинтус улыбаются друг другу с таким приторным выражением лица. Хотя само зелье вызывало фальшивую привязанность, людей по-прежнему привлекали индивидуальные запахи. Так почему же я ничего не чувствую? Он взглянул на Эванса, который раскладывал свои инструменты на столе. Туман заклубился в воздухе, когда Том отвернулся от котла. Он замер, почувствовав едва уловимый аромат остролиста. Остролист? Аромат исчез так же быстро, как и появился. Он невольно сжал руку в кулак. Он оглянулся на зелье, но едва уловимый аромат больше не чувствовался. Это не имеет значения. Ты же не собираешься ни к кому привязываться. Ты лучше этого — лучше всех остальных. Тебе нет равных. Это не слабость. Это сила, которой нет у остальных глупцов. Том отошёл в сторону. Он выбросил из головы все мысли об Амортенции и привёл в порядок свою часть стола, расставив всё по местам для идеальной организации рабочего процесса. — Сегодня я попрошу вас сварить зелье Живой Смерти, — взволнованно сказал Слизнорт. — Инструкция на десятой странице ваших учебников. Я знаю, что это очень сложное зелье для первого дня занятия, но постарайтесь. Часа более чем достаточно. Тот, кто справится лучше всех, получит флакон Феликс Фелицис. При этих словах все взволнованно зашептались. Том сел немного прямее. Вот это интересно. Выиграть немного Феликс Фелицис было бы здорово. Возможно, под его влиянием Том найдет Тайную комнату и узнает правду о своем происхождении. При этой мысли его сердце забилось чаще. В этой комнате должны быть ответы. Там может быть библиотека с древними фолиантами или другими магическими артефактами. Жидкая удача была бы бесценным приобретением. Возможно, это именно то везение, которое мне нужно в этом году, чтобы наконец найти Комнату. — Мне ещё не доводилось обучать ученика, который смог бы приготовить идеальный Напиток Живой Смерти, но я абсолютно уверен, что в этом году кто-то из вас справится. Слизнорт подмигнул Тому. — Начинайте! Том открыл книгу на десятой странице и стал читать сложные инструкции. Он никогда раньше не готовил это зелье, но был уверен, что сможет следовать указаниям. Он начал готовить ингредиенты, выполняя все этапы приготовления зелья. Он был полностью сосредоточен и не обращал внимания на остальных троих мальчиков за его столом. В середине процесса приготовления зелья Альфард поджёг свой котёл. Квинт вздохнул и потушил огонь. — Уважаемый,Мерлин, у вас тут всё в порядке? — спросил Слизнорт, подходя, чтобы проверить, как идут дела. — Да, сэр, — сказал Квинт, закатив глаза. — Честно говоря, я удивлён, что он вообще до этого дожил. — О боже... — сказал Слизнорт, увидев зелье Альфарда. — Боюсь, оно совсем испорчено. — Ну что ж, — вздохнул Альфард. Он сел рядом с Квинтом и, как обычно, через несколько минут уже дремал, скрестив руки на груди. К счастью, это отвлечение не повлияло на работу Тома, но он всё же взглянул на то, что делал Эванс. Тот работал молча, двигаясь с грацией человека, который знает, что делает. Подожди минутку… Учебник по зельеварению Эванса был закрыт. Он был закрыт. Эванс не следовал инструкциям — он полагался на свою память? Что?! Том отвлёкся и вернулся к зелью. Его переполняло смятение. Сейчас он не мог думать об Эвансе. Ему нужно было сосредоточиться. Он удвоил усилия, чтобы продолжить работу. Иногда инструкции казались ему немного противоречивыми, и Том рисковал и делал что-то по-своему — например, измельчал софоровые бобы вместо того, чтобы нарезать их. Однако к концу занятия он понял, что с его зельем что-то не так. Он не мог понять, где допустил ошибку. Он вздохнул. Что ж, это была первая попытка. Возможно, им дадут ещё один шанс. Он хотел бы довести процесс до совершенства. По крайней мере, его зелье не было таким ядовитым, как у Роланда и Маркуса, а зелья Себастьяна и Саймона взорвались где-то в середине урока. В конце занятия Слизнорт проверил все зелья, но остальные были ужасны. Слизнорт подошёл к их столику последним. Его унылое выражение лица прояснилось, когда он проверил зелья Тома и Квинтуса. — Ого, зелья мистера Риддла и мистера Принца очень похожи, очень похожи, хотя, боюсь, у Риддла оно чуть лучше. — Слизнорт подошёл к зелью Эванса. Он замер, глядя в котёл. Не говоря ни слова, он бросил в котёл лист. На мгновение он застыл с изумлением в глазах. — Ну что ж... — Слизнорт просиял. — Это настоящий праздник. Мистер Эванс, позвольте поздравить вас с тем, что вы стали первым учеником в моём классе, создавшим идеальный Напиток Живой Смерти. Вы это заслужили, — сказал он с гордостью и благоговением в голосе. Он протянул Эвансу флакон с Феликс Фелицис и тепло похлопал его по руке. — Отличная работа, мистер Эванс. Это будет замечательный год. Я жду от вас многого! Эванс улыбнулся в ответ. — Класс свободен! Как Эвансу удалось приготовить идеальный Напиток живой смерти, не заглядывая в инструкцию? Кто он такой? Пока класс занимался, Том наблюдал за тем, как Эванс собирает свои вещи. Альфард смотрел на свой испорченный котёл со смесью смирения и задумчивости. — Думаю, я закажу новый, — сказал Альфард. Его тон стал немного драматичным. — Слишком много усилий уходит на то, чтобы его почистить... — Ты этого не сделаешь, — твёрдо сказал Квинтус. — Ты не испортишь хороший котёл, пока я рядом. — Черт возьми. Себастьян подошёл к Эвансу и толкнул его локтем. — Поздравляю. Но тебе лучше спрятать свою удачу, а то кто-нибудь может её у тебя украсть, — сказал он с коварной ухмылкой. — Ты что, собираешься украсть зелье? Себастьян пожал плечами, а Роланд и Маркус рассмеялись. — Давай, попробуй, — ухмыльнулся Эванс, пряча пузырёк в карман мантии. Он перекинул сумку через плечо и вышел из класса. Том поспешил за ним, окликая его в коридоре. — Эванс, на пару слов. Другой мальчик тяжело вздохнул. Он не обернулся. — Чего ты хочешь, Риддл? Как грубо. Том был немного оскорблён ужасными, невежливыми манерами Эванса. — Я просто хотел поздравить тебя с успехами в учёбе. Кроме того, я был впечатлён тем, что тебе не нужно было открывать учебник, чтобы приготовить идеальный зелье Живой Смерти. — Спасибо. — Голос звучал натянуто. — Я уже делал его раньше. Это всё? Ни в коем случае. — Ещё один дружеский совет, Эванс, — непринуждённо сказал Том, но в его тоне чувствовалась мрачная нотка. Предупреждение. Он сделал шаг вперёд. — Не стоит отталкивать своих сокурсников-слизеринцев. Ты, конечно, проявил дух своего факультета, защитив меня — это было необязательно, но мы это ценим, — и ты умный, способный ученик. — Он на мгновение замолчал, всё больше раздражаясь из-за того, что Эванс не смотрит на него. Его тон стал резче. — Но не строй из себя защитника грязнокровок. Это выглядит не очень хорошо. Эванс медленно повернул голову, а затем и всё тело. От неожиданности у Тома по коже побежали мурашки. Приятная дрожь пробежала по его спине, и ему пришлось сдержать улыбку от волнения. Что с ним? — Риддл, небольшой совет, — повторил Эванс, приближаясь с грацией хищника. Его глаза горели яростным огнём. Том почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он нащупал в кармане палочку, едва сдерживаясь, чтобы не вытащить её и не посмотреть на реакцию Эванса. — Перестань думать, что мне есть дело до того, что думает Слизерин. — Разве нет? — прошептал Том. — Нет. Мне плевать на вашу дурацкую кровную политику. Это чушь. — Кровь - это все. — Чистота крови — это самая тупая чушь, которую я когда-либо слышал, — прошипел Эванс. — Меня это бесит... — Дело в силе, Эванс, и... — в тех, кто слишком слаб, чтобы использовать её? Том резко вдохнул. — Да, тогда ты понимаешь... — Нет, я вижу только тех, кто слишком слаб, чтобы использовать свою силу во благо, например, чтобы улучшить этот мир, а не разрушить его. — Эванс поморщился и в раздражении потёр лицо руками. — И я устал быть тем, кто всё это разгребает... — Он замолчал и покачал головой. — Знаешь что, я не в настроении. Сейчас я не могу. Эванс развернулся и зашагал по коридору в сторону аудитории ЗОТИ. Том не стал его останавливать. Он слегка запыхался. Том не знал почему. Эванс был таким странным, таким притягательным. Он был необузданным, свободолюбивым, но неуклюжим. Но в нём чувствовалась сила. Том ощущал её в воздухе, она искрила и охватывала всё вокруг. Кем был этот незнакомец, поступивший в школу в разгар учебного года? Где он был всё это время? Том хотел узнать больше. Но сомнений не было: этот Эванс станет для Тома постоянным источником невыносимой головной боли. Дерзкий. Склонный к дракам. Что, во имя Салазара, он делал в Слизерине? У него не было никаких инстинктов самосохранения, и во всём его теле не было ни капли утончённости. В общем, Эванс был худшим слизеринцем из всех, кого когда-либо распределяли в этот уважаемый факультет. Он скорее гриффиндорец, чем пуффендуец. Том направился в классную комнату, надеясь получить от Эванса ещё один совет, завуалированный угрозами. Он ускорил шаг, рассчитывая в конце концов догнать Эванса. Но у входа в классную комнату ЗОТИ Том так и не встретил Эванса. Коридор был пуст. Том огляделся, сделав полный круг. Как… Куда он делся? Том вошёл в класс и огляделся в поисках растрёпанной копны чёрных волос, но не нашёл его. Том сел на своё место и стал ждать. Остальные ученики пришли до начала урока. Но Эванса среди них не было. Он не придёт... Он прогуливает занятия. Профессор Мерриот вошла в класс, широко шагая. Её короткие волосы были ярко-рыжего, почти неестественного цвета. Она была немолода, но в её движениях по-прежнему чувствовались огонь и сила. Том испытывал к этой женщине искреннее уважение. Она обвела взглядом класс, прищурившись. — Риддл, где Эванс? — потребовала Мерриот. — Я не знаю, — сказал Том, стараясь скрыть своё раздражение. — Кажется, он просто исчез. — Хмф. Что ж, Эванс был в опасности, судя по блеску в глазах Мерриот. Том вдохнул и сжал кулаки. Эвансу нужно было как можно скорее изменить своё отношение к происходящему. Ссора с Абраксасом. Пропуски занятий. Неприятие чистоты крови. Неприятное поведение. Мне нужно пресечь такое поведение, пока оно не вышло из-под контроля, иначе весь мой факультет решит, что я не могу справиться с одним своенравным слизеринцем. Том с трудом мог сосредоточиться на уроке, хотя у него не было особых проблем с темой занятия — практикой невербальных заклинаний. Назойливый новый слизеринец сводил его с ума своим постоянным присутствием в мыслях Тома. Это откровенно раздражало. После уроков Тому нужно было посетить ещё одно занятие — Древние руны. Однако Эванса не было в Большом зале на обеде. Куда пропадает этот парень? Как он не заблудился? Почему он так плохо учится в начале семестра? Он что, ничего не ест, хотя и так невероятно худой? Том стиснул зубы, кипя от злости, а остальные настороженно смотрели на него. Они не стали спрашивать, что случилось, — они были умны — Том был в ужасном настроении и мог кого-нибудь проклясть. После обеда на уроке древних рун мысли Тома снова помутились, и он с трудом досидел до конца урока. Это нелепо. Что со мной не так? Днём Эванса не было в общей комнате. Эванса не было за ужином. Том с наслаждением представил, как душит Эванса. Как же это было бы чудесно. Он был бы на грани потери сознания и смерти, но перед тем, как Том отпустил бы его и дал ему возможность снова дышать, он бы изменился в лице. В конце концов, нельзя допустить, чтобы он умер. Ну, задушить его я тоже не могу. Это плохо отразится на моей успеваемости. Эванс вошёл в их комнату в общежитии в пять минут одиннадцатого. Том встал с кровати, его раздражение достигло предела, и он уже собирался отпустить остальных мальчиков на несколько минут, чтобы поговорить по душам с Эвансом наедине о его возмутительном поведении, когда Роланд спросил: — Как прошло твоё наказание, Эванс? Что Дамблдор заставил тебя делать? Верно... Его оставили после уроков. Может, поэтому он так поздно пришёл. Эванс на мгновение замер, широко раскрыв глаза. Со стоном он провёл рукой по своим растрёпанным чёрным волосам. — ...Чёрт, я так и знал, что забыл что-то. А потом Эванс оказался в постели, и шторы закрылись прежде, чем Том успел с ним заговорить. Он — чёртова угроза!