Terrible, but Great

— Эванс! А ну-ка тащи сюда свою задницу. Я хочу перекинуться с тобой парой слов. Гарри моргнул и остановился у входа в Большой зал в пятницу утром. Он взглянул на высокую женщину, которая сильно напоминала ему Макгонагалл, если бы не короткие ярко-рыжие, почти неестественно рыжие волосы. На ней была черная мантия с красной отделкой. От этой женщины исходила аура <Мне не до шуток>, которая сильно отличалась от ауры большинства учителей, с которыми до сих пор сталкивался Гарри. Если бы она не смотрела на него с такой болью в серых глазах, он бы обожал эту женщину. — Э-э, да... Профессор, э-э? Женщина скрестила руки на груди. — Если бы ты потрудился прийти на мой урок, то, возможно, узнал бы, кто я такая, черт возьми. Э-э, о... — Простите, профессор, э-э... — Мерритоут, — сказала она, прищурившись. — Я профессор Галатея Мерритоут, ваша преподавательница по защите от темных искусств. — Простите, профессор. Приятно с вами познакомиться. — М-м-м. С удовольствием, — невозмутимо ответила Мерритуот. — Мистер Эванс. Позвольте мне кое-что вам очень ясно объяснить. Если только вы не прикованы к постели, не без сознания и не на смертном одре, вы будете сидеть на моем уроке и ни в коем случае не будете отвлекаться, иначе я вас подвешу и буду использовать в качестве мишени на протяжении всего урока. Нам не помешало бы освежить в памяти жалящие заклятия. Я понятно выразилась? — Да, мэм, — быстро ответил Гарри, сглотнув при этой мысли. — Безусловно. Совершенно ясно. — Хорошо, — резко кивнула Мерритуот. — Тогда увидимся на следующем занятии. Не разочаруй меня. — Она с недовольным видом направилась в Большой зал к учительскому столу. Гарри глубоко вздохнул. Какая ужасающая женщина! Гарри точно знал, где Макгонагалл научилась всем своим устрашающим педагогическим приемам. С Мерритоут приходилось считаться — ему было немного не по себе от мысли о том, каким будет ее урок теперь. Гарри не сомневался, что Мерритоут не оставит его в покое, а последнее, что было нужно Гарри, — это чтобы у Тома были законные основания его проклясть. Заметка на будущее: никогда не пропускать уроки Защиты. Позади Гарри раздался тихий смешок. — Не обращай внимания на мою жену, дорогой. Она скорее пугает своим лаем, чем укусами. Гарри обернулся и увидел еще одну учительницу, которую раньше не встречал. Это была невысокая женщина, всего на пару дюймов выше Гарри. На ней были солнечно-желтые мантии с темно-синей отделкой. Она была полной противоположностью Мерритоут, и Гарри сразу понял, что эта женщина когда-то училась на Пуффендуе. Так и есть. У нее были каштановые волосы до плеч и добрые карие глаза с озорным огоньком. — Ну, она кажется угрожала укусить, — сказал Гарри, неловко посмеиваясь. — В виде целого курса жалящих заклинаний. — М-м, да, — сказала женщина, и ее улыбка стала нежной и озорной. В ее голосе слышалась игривость. — Она так и сделает. Я бы на вашем месте не давала ей повода, мистер Эванс. — Да, конечно. Профессор… э-э…? — Я профессор Офелия Фортинбрас, ваша преподавательница чар. — Она слегка улыбнулась ему. — Я очень надеюсь увидеть вас на своем занятии после завтрака. Не хотелось бы, чтобы вы его пропустили. — Да, мэм… то есть нет, мэм, ни за что не пропущу, — поспешно ответил Гарри. Черт, эти женщины — суровые. — Я больше не буду прогуливать занятия. — Не давай невыполнимых обещаний, — сказала Фортинбрас, но ее улыбка стала менее угрожающей. — До встречи. Она кивнула ему и вошла в Большой зал, направившись к учительскому столу. Она села рядом с Мерритуот и что-то прошептала ей на ухо. Мерритуот встретилась с ним взглядом. Гарри увидел, как она прищурилась. Черт возьми... Ладно, кому нужен завтрак? Гарри не нужен. Нет. Совсем не нужен. Едой питаются только слабаки. Гарри развернулся, собираясь выбежать из Большого зала и сразу пойти на урок заклинаний, чтобы избежать проблем в будущем, но его сердце сжалось от звука еще одного голоса, окликнувшего его. — Мистер Эванс, могу я с вами поговорить? Вот черт. Гарри поморщился и повернулся к Дамблдору. Вы шутите, наверное. Как же мне выкрутиться? — Здравствуйте, профессор. — Доброе утро, мистер Эванс, — довольно дружелюбно сказал Дамблдор. Его глаза заблестели от улыбки. — Сегодня довольно красивое утро, вам не кажется? — Да, сэр, — неуверенно ответил Гарри. — Вчера тоже был чудесный вечер, — сказал Дамблдор, задумчиво глядя в окно. — Но, боюсь, у нас не было возможности поговорить об этом, потому что... — он слегка наклонил голову, и Гарри показалось, что его пронзительный взгляд голубых глаз проникает прямо в душу. — ты прогулял отработку. Повисла неловкая тишина. Да пошло оно все. — Простите, профессор, я правда забыл! — воскликнул Гарри, придав своему голосу побольше эмоций. Он опустил глаза и тяжело вздохнул, заметно сгорбившись. — Знаете, мне было очень тяжело… после смерти родителей… Дамблдор вздрогнул. Гарри поднял глаза, одарив мужчину умоляющим взглядом, и постарался изобразить из себя маленького грустного сироту. Он потер глаза, смахивая навернувшиеся слезы. — Я почти весь вчерашний день провел в совятне, — тихо сказал он. Он шмыгнул носом. — Я совсем забыл об этом. Мне очень жаль, сэр. Дамблдор открыл рот. Закрыл его. — У меня опять проблемы? — спросил Гарри как можно более жалобно. — Нет, — ответил Дамблдор низким и мягким голосом. — Давайте перенесем ваше наказание на завтра, на час дня. Гарри просиял. — Да, сэр, большое вам спасибо. — Просто… постарайся на этот раз все запомнить, хорошо, Эванс? — немного раздраженно сказал Дамблдор. Повисла неловкая пауза. — Если тебе нужно поговорить… Твои учителя… ну… — он кашлянул, и его лицо смягчилось. — Знай, что моя дверь всегда для тебя открыта. Гарри глубоко вздохнул. — Конечно, профессор. Спасибо, — настороженно ответил он. Дамблдор вошёл в Большой зал, а Гарри ускользнул, вздохнув с облегчением. Гарри Поттер: один. Альбус Дамблдор: ноль. Неплохо для гриффиндорца в зеленом. Гарри быстро позавтракал на кухне, едва избежав участи быть закормленным до смерти домашними эльфами. Одна пожилая эльфийка, Минсби, решила откормить Гарри. — Вы слишком худой, мастер Эванс, — сказала Минсби, многозначительно покачивая головой и шевеля длинными ушами. — В наши дни нам не нравятся такие худые дети. Ешь побольше, иначе Минсби будет кормить тебя с ложечки. Ты неважно выглядишь, мастер Эванс. Это неправильно, — добавила она, снова покачав головой. — Совсем неправильно. Ему едва удалось сбежать, чтобы успеть на первую в этот день лекцию. Домашние эльфы настояли на том, чтобы набить карманы его мантии яблоками. Гарри со вздохом сел на последнюю парту. Домашние эльфы или Большой зал? Черт возьми, мне нужен третий вариант. — Добро пожаловать на шестой курс, на урок заклинаний, — тепло сказала Фортинбрас. — Этот год будет для вас веселым, но в то же время непростым, но я не сомневаюсь, что вы добьетесь успеха. — Она указала на доску. — Вот наша программа на этот год. Одно из самых сложных заклинаний, которые мы будем изучать, — это заклинание Патронуса… Гарри взглянул на Тома, погруженный в свои мысли. Интересно, сможет ли Том вызвать Патронуса... Он достаточно силен. Его Патронус, скорее всего, змея, ну конечно. Но чтобы вызвать патронуса, нужны были настоящие, неподдельные эмоции. Счастливое воспоминание было слишком простым и неполным для телесного патронуса. Тому нужно было не просто счастливое воспоминание, ему нужны были счастье и радость, чтобы наполнить ими свою душу. Любовь была отличным источником для создания патронуса. Гарри охватила жалость. Было... трудно представить Тома, который способен любить, особенно любить его. Как бы это выглядело? Как бы Том к нему относился? Гарри не был совсем уж глупцом: он понимал, что в их будущем будет немало проблем. В конце концов, это был маленький Волдеморт. Гарри надеялся, что ему не придется хоронить тела. Будем надеяться, что Том прислушается к его совету и не станет делать ничего подобного… Почему-то Гарри в этом сомневался. Он почти ничего не знал о Томе, кроме нескольких воспоминаний и извращенного существа из дневника в Тайной комнате. Он видел достаточно, чтобы понять, каким был Том после создания крестража, и разница была колоссальной. Том, каким он был сейчас, все еще оставался человеком. Его уважал весь факультет Слизерин, его уважали ученики с других факультетов, и его всегда окружали однокурсники. Были ли они друзьями? Гарри бы не сказал, что Том был их другом в полном смысле этого слова, но было очевидно, что они приняли Тома как друга. Они, без сомнения, заботились о Томе. Однако отношения между ними были совсем не такими, как между Гарри, Роном и Гермионой. Они вели себя не как члены семьи. Том, конечно, был опасен и мог причинить много вреда, но и Гарри был не безгрешен. Он сам использовал непростительные заклинания в пылу битвы — и делал это без колебаний. И сделал бы это снова, не раздумывая. Чтобы защитить тех, кого он любил, Гарри был готов на все. Мог бы Том стать для меня таким человеком? Крошечная надежда дала всходы. Урок пролетел для Гарри довольно быстро. Это было обычное для шестого курса введение в программу, чтобы помочь ученикам подготовиться к СОВ в следующем году. Когда урок закончился, Гарри вышел из класса раньше остальных. Он встал в сторонке в коридоре и достал расписание. Увидев предмет, который шел после заклинаний, он замер. Гадания. Черт, нет. Что ж, если не считать невыполнимых обещаний, ничто в этом мире не могло заставить Гарри переступить порог кабинета прорицаний. Этого не случится. Ни за что на свете. Он сомневался, что Трелони в это время преподавала, но рисковать не собирался. Пророчества и тому подобное могут катиться куда подальше. Гарри сунул расписание в карман, достал карту и закинул сумку на плечо. Он ускользнул от толпы и нырнул в потайной ход. Он активировал карту. Ему нужно было место, где он мог бы не беспокоиться о том, что за ним придут. Значит, нужно найти. Он развернул карту на весь экран и стал искать свободное место. В теплицах было полно совпадающих названий. В старой хижине Хагрида было странное название — "Лесничий Огг" . Или, наверное, это не хижина Хагрида, или ее никогда не было. Фух. Путешествие во времени. Но его внимание привлекло единственное название в конюшне для гиппогрифов. Ньютон Скамандер. Гарри нахмурился, глядя на это имя. Погодите, Скамандер… разве это не…? Он затаил дыхание, когда до него дошло. Это был автор "Фантастических тварей и где их найти". Его книга даже в те времена была учебником по уходу за магическими существами — она входила в список литературы для Гарри на этот год. Почему он здесь? Гарри мало что знал об этом человеке, кроме того бульварного романа, который Рита Скитер опубликовала после смерти Дамблдора. Гермиона как-то упоминала, что Скамандер участвовал в поимке Грин-де-Вальда в 1920-х годах. Ходили слухи, что он приложил руку к поражению Грин-де-Вальда, но легенды всегда рассказывали о том, что с ним сражался Дамблдор. Но он не торопился. Чем он, черт возьми, занимался почти двадцать лет? Устраивал пикники? Может быть, у этого мистера Скамандера есть какая-то полезная информация о Грин-де-Вальде. Гарри колебался, глядя на имя на карте. Ему хотелось встретиться с этим человеком, но осторожность брала верх. Хотя Скамандер не был членом Ордена Феникса, он отказался давать интервью Скитер. Он казался преданным Дамблдору. Я не могу рисковать и предупреждать Дамблдора, если этот парень ему верен. Но… Гарри не мог упустить такой шанс. Не каждый день в Хогвартсе появляется сам Ньют Саламандер. В конюшне больше никого не было. Это была идеальная возможность поговорить с ним, и лучшего случая было не найти. Но если он обратится к Дамблдору… Гарри фыркнул. Приняв решение, он отложил карту в сторону. На территории замка больше никого не было, и Гарри уже знал дорогу к конюшням. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул свежий морозный воздух и зажмурился от яркого солнца. Прогуливаясь по холмистой местности, Гарри заметил, что вдалеке не видно Гремучей ивы. При мысли о Ремусе у него сжалось сердце. В памяти всплыли воспоминания о третьем курсе и о рискованных, но увлекательных приключениях, в которые пускались отец Гарри и его друзья. Если Гарри удалось изменить будущее Тома, то он собирался попытаться улучшить и жизнь других людей. Ремус, Сириус, даже Северус — он собирался сделать все, что в его силах, чтобы на этот раз их жизнь сложилась лучше. Это означало борьбу с травлей в Хогвартсе. Но как это сделать? Ситуация была настолько плачевной, что Гарри не знал, с чего начать. Не говоря уже о том, что поколение родителей Гарри еще даже не закончило школу, не говоря уже о том, чтобы вступить в брак. Гарри станет взрослым и покинет Хогвартс за много лет до того, как это поколение появится на свет. Если не… Гарри остановился, его глаза расширились. Это была блестящая идея, но как он собирался конкурировать с Дамблдором? Никто не променял бы этого выскочку на Альбуса Дамблдора, победителя Грин-де-Вальда... Нет, но на этот раз он не победит Грин-де-Вальда, верно? Я выиграю. И в этом была вся суть. Да, это была пугающая мысль, но в победе над Дамблдором было что-то такое, что придавало Гарри сил. Конечно, сначала нужно было справиться с Томом и… Гарри знал, что отлично справляется. Ха, нет. Он понимал, что не может заставить себя, да и времени у него было предостаточно. Он вернулся в прошлое на пятый день. — Не пытайся заставить себя выполнить эту задачу. Пусть все идет своим чередом. Не зацикливайся на этом. Голос Лили эхом отозвался в его голове, и на сердце у Гарри стало немного спокойнее. Все будет хорошо. Так и будет. Мне просто нужно быть собой. Мое капризное и дерзкое я. Идеально. Подкрепившись этими мыслями, Гарри через несколько минут добрался до конюшен. Это было большое деревянное здание, в котором могло разместиться немало гиппогрифов. Перед конюшнями располагалось большое пастбище, на котором грелись на солнце несколько животных. Пара молодых жеребят неуклюже носилась друг за другом, издавая крики во время игры. Гарри подошел ко входу в конюшни и заглянул в открытые двери. Гарри медленно вошёл в здание и встретился взглядом с гиппогрифом в загоне. Он замер. Гиппогриф долго смотрел на него, а потом вернулся к еде. Гарри с облегчением вздохнул. — Знаю, знаю, еще чуть-чуть, Найтвинг, — раздался тихий, нежный, хотя и немного приглушенный голос. Он доносился из дальнего конца конюшни. — Вот так, хороший мальчик. Уже почти готово. В этом голосе было что-то очень доброе. Гарри сразу успокоился. Таким голосом можно было бы уговорить любое животное. Подойдя к задней части конюшни, он узнал черного жеребца, которого спас от хулиганов. Рядом с жеребцом на трехногом табурете сидел мужчина средних лет со светло-каштановыми волосами, слегка поседевшими на висках. Во рту у него была аккуратно засунутая волшебная палочка. В голове Гарри эхом прозвучал голос Грозного Глаза Грюма: "Не клади туда палочку, мальчик!" Мужчина держал левое копыто гиппогрифа у себя на коленях и смазывал его белой мазью. Темно-карие глаза жеребца встретились с глазами Гарри, и тот замер, низко поклонившись и стараясь не моргать. Жеребец тут же склонил голову в ответ. Мужчина вздрогнул от неожиданности и, подняв глаза, увидел Гарри. — О, — испуганно сказал он, вынув палочку изо рта и убрав ее. — Отойди-ка подальше, тебе здесь не место — Найтвинг может рассердиться, если снова окажется рядом с детьми. — Ничего страшного, я понимаю, — сказал Гарри, слегка усмехнувшись. — На его месте я бы тоже вспылил. Мужчина внимательно посмотрел на него. — Правда? И почему? — Над ним издевались какие-то дети, мелкие засранцы. Надеюсь, он не возненавидит их всех после этого. Найтвинг фыркнул, тряхнув своей пернатой гривой. Гарри рассмеялся, подошел к жеребцу и погладил его по перьям, прежде чем тот успел возразить. Найтвинг толкнул его носом, и Гарри достал из кармана яблоко и протянул ему. Ладно, может, домовые эльфы и в чем-то правы. Мужчина удивленно моргнул, когда Найтвинг захрустел яблоком. — Ты ему нравишься. — Да, — с улыбкой ответил Гарри. — Мы же друзья, да, малыш? Извини, что у меня нет ничего получше, например мяса. — Найтвинг потерся о Гарри, и тот снова засмеялся. — Хороший мальчик, — ласково проворковал он. Он погладил его по перьям, вспомнив Клювокрыла. Его взгляд смягчился. Мужчина долго разглядывал его. — Я слышал о мальчике, который защитил Найтвинга и успокоил его. — Взгляд его ореховых глаз остановился на гербе Слизерина. — Так это ты? — Это я. Гарри Эванс, к вашим услугам. — Ньют Саламандер. — Вы имеете в виду того самого Ньюта Саламандера, автора моего учебника? — спросил Гарри, взглянув на него. Ньют смутился и переступил с ноги на ногу. Он слегка наклонил голову, уголки его губ дрогнули в улыбке, и он кивнул. — Круто, — сказал Гарри, и Ньют рассмеялся. — Приятно познакомиться. — Спасибо, что защитил Найтвинга. Мало кто на такое способен. — Я питаю слабость к гиппогрифам. — Разве ты не должен быть на уроках? — спросил Ньют, нахмурив брови. Гарри пожал плечами. — У меня свободное окно. Так что случилось с Найтвингом? — О, у него запущенный случай "жирного копыта" , также известного как "грязевая лихорадка" или "росяное отравление" , — сказал Ньют, указывая на длинную и довольно глубокую царапину на копыте. Теперь он сосредоточился исключительно на жеребце. — Это поражение кожи, вызванное бактериями, возможно, из-за сезона дождей. — С ним всё будет в порядке? — О, конечно, — сказал Ньют, мягко улыбаясь и поглаживая Найтвинга по груди. — Это не самый худший вариант. Он поправится. — Его улыбка стала немного озорной. — Хотя это и удар по его гордости... — Найтвинг покачал головой и запыхтел еще раздраженнее. Ньют тихо рассмеялся. — Я знаю, — сказал он, похлопывая его по спине. — Я знаю, что возить экипажи для шумных и грубых маленьких детей — неподходящая работа для такого благородного и гордого существа, как ты, но мы благодарны тебе за это. Когда ты болен, терпения не хватает. Я понимаю. Ньют еще немного погладил жеребца, а затем вернулся к своим обязанностям. Взмахом палочки он обмотал копыто белыми бинтами, завязав их в декоративный бант. Ньют улыбнулся и поставил копыто на землю. Он встал и похлопал Найтвинга по спине. — Ну вот. Теперь должно сработать. — Красивый бант для красивого мальчика, — сказал Гарри. Найтвинг напыжился, довольный вниманием. — Ты умеешь с ним обращаться, — сказал Ньют, указывая подбородком. — У тебя есть опыт общения с гиппогрифами? — Совсем чуть-чуть, — пожал плечами Гарри. Он медленно и нежно погладил клюв Найтвинга. — Когда мне было тринадцать, я впервые увидел их в классе. Один парень, здоровенный придурок, подошел к Клювокрылу и оскорбил его прямо в лицо. Клювокрыл не сдержался и оцарапал его. Парень так разошелся, что чуть не заплакал. Жаловался месяцами и выжимал из этого все, что можно. — Всего лишь царапина? Ему повезло, что все не так плохо, — сказал Ньют, качая головой. Его лицо помрачнело от печали. — Я видел, как гиппогрифов усыпляли и за меньшее, — с горечью произнес он. — Не то чтобы я не пытался, — сказал Гарри. Он ухмыльнулся и подмигнул Ньюту. — Может, я и помог Клювокрылу избежать казни, а может, и нет, но ты от меня этого не слышал. Ньют рассмеялся, его глаза заблестели от веселья. Он посмотрел на Гарри сквозь челку, наклонился чуть ближе и сказал: — Возможно, я тоже незаконно спас одно-два существа. — Он взглянул на Найтвинга, и в его глазах появился отсутствующий взгляд. — Существо не должно страдать, каким бы оно ни было. — Он снова посмотрел на Гарри. — Помни, правила важны, но они не всегда служат всеобщему благу. Иногда… — Его голос стал тише. — Иногда правила нужно нарушать ради одного человека. В груди Гарри что-то сжалось. Он уставился на мужчину, глубоко вдохнув. Он никогда не слышал, чтобы взрослый так говорил. Сириус всегда нарушал правила, но делал это ради острых ощущений и веселья. И хотя Дамблдор не был ярым приверженцем правил, что-то в словах Ньюта показалось Гарри особенно сильным. Это было почти полной противоположностью тому, как Дамблдор подходил к решению проблем. — Ради одного. Не ради высшего блага. Не из-за действий и решений, принимаемых в оттенках серого. Действительно ли решения, принимаемые во имя "высшего блага" , приносили пользу другим? Или они принимались ради личной выгоды? Может быть... Может быть, он в безопасности. Он... не такой, как Дамблдор. Похоже, у него более четкие моральные принципы, чем у Дамблдора, если он думает о последствиях для одного человека, а не для всех сразу. Насколько изменилась бы жизнь Гарри, если бы Дамблдор больше заботился о самом Гарри, а не о всеобщем благе? Можно ли ему доверять? — Это… Приятно слышать такое от взрослого, — прошептал Гарри. Сейчас или никогда. Он заколебался, но сменил тему. — Вся эта история с Грин-де-Вальдом заставляет меня сомневаться во взрослых и их решениях. Лицо Ньюта исказилось от боли. Он нерешительно положил руку на плечо Гарри, хотя, похоже, ему было неловко. Он слегка сжал его плечо. — Я знаю. Что ж, посмотрим, что он на это скажет. — Говорят, Дамблдор — единственный, кто достаточно силен, чтобы сразиться с ним, — сказал Гарри, глядя на мужчину. Ньют избегал прямого зрительного контакта. — Так… почему же он этого не сделал? Разве Грин-де-Вальда не поймали больше десяти лет назад? Ньют глубоко вздохнул. Его рука соскользнула с лица Гарри. Выражение лица стало настороженным, но в глазах появился мрачный огонек. — Я правда не могу сказать, — тихо произнес он, опустив взгляд. — Тебе придется самому спросить его, почему... почему он этого не сделал. — Но… Я думал… то есть я слышал, что ты был там, когда Грин-де-Вальда впервые поймали. — Ньют испуганно втянул воздух и уставился на Гарри широко раскрытыми глазами. Мужчина сглотнул. — Прости, я просто… Я думал, может, ты знаешь больше. — Где ты это услышал? — спросил Ньют. — Просто… слухи, сэр. — На лице мужчины появилось подозрение, и Гарри добавил: — Сами понимаете, когда есть секрет, о нём, естественно, узнают все в Хогвартсе. Это смягчило Ньюта. Он тихо и раздраженно усмехнулся, на мгновение прикрыв глаза. Кивнул. — Да, — прошептал он. Гарри прикусил губу. Он понимал, что перегибает палку, но ему хотелось узнать побольше о Дамблдоре и о том, какие отношения связывали Ньюта со стариком. В глубине души Гарри хотелось, чтобы рядом с ним был кто-то еще, и он надеялся, что Ньют Скамандер может стать таким человеком. Его теплота отличалась от мудрой отеческой ауры Дамблдора. В нем было что-то более нежное и открытое по отношению к Ньюту, несмотря на то, что он явно чувствовал себя неловко, когда говорил с Гарри о чем-то, не связанном с гиппогрифами. Он не хотел отпугивать этого человека, но если бы он встал на защиту Дамблдора, это все равно ничего бы не изменило. — Я понимаю, что это сложный вопрос, но... Если Грин-де-Вальд так опасен для нашего мира, то почему его никто не остановил? Почему Дамблдор до сих пор не взялся за него? Люди умирают. Ньют тяжело вздохнул и отвел взгляд. Какое-то время он молчал, переминаясь с ноги на ногу и глядя куда угодно, только не на Гарри. Его челюсть на мгновение сжалась. — Ты прав, — тихо сказал он. — Я был там, но только по чистой случайности — и ты прав, он творил ужасные вещи с невинными людьми, но... — он снова вздохнул и слегка наклонил голову. — У м-меня нет ответов, которые вы ищете. Вам следует вернуться в замок и пойти на следующее занятие. Я… прошу меня извинить… Ньют отвернулся, взмахнул палочкой, и все необходимое оказалось у него в руках. — Темный Лорд убил моих родителей. Ньют замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на Гарри. — Вот почему... — Гарри уставился в пол. Бездействие стало причиной возвышения Волдеморта. Дамблдор не пытался остановить его ни до первой войны, ни после второй. Сам Хагрид говорил, что Дамблдор подозревал, что Волдеморт не погиб после попытки убить Гарри в младенчестве. Так почему же? Почему Дамблдор не пытался его найти? —:Трудно смириться с бездействием, когда у него есть возможность его остановить. Ньют встретился с ним взглядом, и в его карих глазах отразилась боль и жалость. Но это была не просто жалость, которую Гарри обычно испытывал, когда речь заходила о его родителях, — между ними возникла связь, понимание. Сочувствие. Ньют тоже потерял дорогих ему людей. — Гарри... — Ньют протянул руку и снова крепко сжал плечо Гарри, на этот раз ободряюще. Наклонив голову, он придвинулся к Гарри, и в его взгляде читались теплота и доброта. Как ни странно, это напомнило Гарри о Сириусе. — Мне так жаль, что ты потерял родителей. Я не могу облегчить твою боль ни словами, ни магией, хотя и хотел бы. — Казалось, он с трудом подбирает слова. — Я... я не знаю... — Он вдохнул. — Я не знаю, почему профессор Дамблдор сдерживался... должна быть причина, должна быть. Похоже, он пытался убедить в этом не только Гарри, но и себя. — У меня нет ответов, которые тебе нужны, но я знаю, что дверь Дамблдора всегда открыта. Он выслушает, он всегда так делает. — Ньют криво и немного болезненно улыбнулся. — Не могу обещать, что он даст тебе удовлетворительный ответ... но, по крайней мере, стоит попытаться. Если бы это было не так... Гарри кивнул, чувствуя комок в горле. Но он знал, что это не так. Дверь Дамблдора была открыта, но не для него. Не для Гарри Эванса со Слизерина. Он слишком хорошо помнил, как Дамблдор не слушал его, когда он был "золотым мальчиком" и пользовался расположением старика. Дамблдор всегда находил утешительные слова, отмахиваясь от тревог Гарри, но никогда по-настоящему не слышал его. В конце концов, он снова и снова отправлял Гарри в жестокую семью, год за годом, придумывая на ходу отговорки. Он не доверял Альбусу Дамблдору. Осознание этого причиняло боль. Раньше он об этом не задумывался, но теперь знал, что это правда. Он не мог рассчитывать на то, что Дамблдор будет заботиться о нуждах Гарри. Не мог, не по-настоящему. Это всегда была лишь иллюзия помощи, заботы о его благополучии. Но Дамблдор не защищал его, как Сириус. Дамблдор не был наставником. Гарри знал, что старик не желал ему зла, но, несмотря на все его похвалы и восторги, Альбус Дамблдор не был всеведущим и всезнающим. Он сыпал риторикой о "высшем благе" и прочем в том же духе, но Дамблдор был не в состоянии видеть картину целиком. Его "высшее благо" всегда было фарсом. От волнения у Гарри перехватило дыхание. В груди вспыхнуло чувство утраты, к которому он не был готов. Его глаза заблестели. Он кивнул и пробормотал: — Спасибо, сэр. Не думаю, что Дамблдор что-то скажет в защиту такого слизеринца, как я. — Он указал на герб на своей груди. Кто-то резко втянул воздух. Ньют ободряюще сжал его плечо. Гарри поднял глаза и увидел на лице Ньюта теплоту и безграничное сочувствие, хотя в них и сквозила скрытая печаль. — Гарри… э-э, в общем, если тебе… если тебе когда-нибудь будет плохо, знай, что ты можешь прислать мне сову. — Глаза Гарри расширились, а выражение лица Ньюта стало еще более мягким. Его слова зазвучали увереннее. — Даже если тебе просто нужно выговориться, я свободен. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся просить о помощи. И снова. Этот человек был совсем другим. Они были чужими друг другу, но Ньют предложил выслушать его, хотя и не был преподавателем в Хогвартсе. Это не было чем-то ожидаемым или обязательным. Он сделал это предложение с неподдельной искренностью. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Я очень ценю это. — Я… — Ньют издал горловой звук. — Пожалуй, я сам поговорю с профессором Дамблдором. Возможно, он даст мне ответ — нет, на этот раз я добьюсь от него внятного ответа. Он определенно этого заслуживает. — Мужчина кивнул, скорее самому себе. — Да, я так и сделаю. Напишу тебе, как все прошло, чтобы ты не волновался. А хорошо это или нет, ну… Я сделаю всё, что в моих силах. — Спасибо, — прошептал Гарри. Его сердце переполняли новые чувства. Они были очень похожи на те, что он испытывал к Сириусу и Ремусу, но он подавил их. Как бы ему ни хотелось снова довериться взрослому, он не мог этого сделать. Я не могу — я правда не могу рисковать. — Ты хороший парень, — тепло сказал Ньют. Он убрал руку. Гарри рассмеялся. — Спасибо за беседу, мистер Скамандер. — Ньют, зови меня просто Ньют. — Хорошо. Еще раз спасибо, я ценю... — Эванс! Гарри оглянулся и увидел, что Том идет через конюшню. Он остановился на приличном расстоянии от Найтвинга, едва взглянув на жеребца. Его яростный взгляд был прикован только к Гарри. Волосы Тома были слегка растрепаны, как будто он бежал. Гарри с трудом сдерживал ухмылку. — Чем могу помочь, Риддл? — Ты прогулял урок по прорицаниям, — низким и опасным голосом произнес Том. — О… хех. — Гарри поморщился от пристального взгляда Ньюта. — Э-э, упс? — Упс? — прошипел Том. — И это все, что ты можешь сказать? Ты уже второй раз прогуливаешь уроки, да еще и забыл про отработку у Дамблдора — из-за тебя весь факультет Слизерин выглядит посмешищем! — Не переживай, — сказал Гарри. Он чуть не рассмеялся, когда Том посмотрел на него так, будто больше всего на свете хотел бы проклясть Гарри прямо на месте. — Дамблдор перенес мое отчисление на завтра. Он был очень любезен. И это всего лишь первая неделя занятий — Мерлин, Риддл, ты такой напряженный. Том вздохнул. — Останешься после уроков. Гарри сделал вид, что ему все равно, и пожал плечами, надеясь разозлить Тома. Это сработало: Том побагровел, его грудь тяжело вздымалась. — Еще раз спасибо, мне лучше пойти на следующий урок, пока Риддл не лопнул от злости. — Я бы предпочёл, чтобы вы благодарили меня, посещая занятия и не попадая в неприятности, мистер Эванс, — сказал Ньют, скрестив руки на груди. Взгляд у него был строгий, но тон — беззаботный. — Нет, сэр, вряд ли у меня получится, — сказал Гарри с озорной ухмылкой. — Проблемы всегда меня находят. Ньют, казалось, изо всех сил старался выглядеть суровым, но по его губам скользнула улыбка. Он наклонил голову и отвернулся, но Гарри успел заметить, как он улыбается. — Пока! — помахал рукой Гарри. Он прошел мимо Тома, приподняв обе брови и ухмыльнувшись. Ему понравился ответный испепеляющий взгляд. Обводить Тома Риддла вокруг пальца было слишком весело. Когда в то утро Том вошел в класс на урок прорицания, меньше всего он ожидал, что его снова отправят за непослушным Эвансом. Но вот он здесь. Профессор Кассандра Трелони была пожилой женщиной, возраст которой был неизвестен, хотя, судя по тому, как она отзывалась о директоре Диппете, Том не мог не задаться вопросом, не старше ли она Диппета, жившего несколько веков назад. В комнате слегка пахло благовониями, а окна были приоткрыты, чтобы не загромождать пространство. Трелони сидела в плюшевом кресле в бордовой бархатной мантии и казалась еще меньше, чем была на самом деле, на этом огромном сиденье. Она подняла руку и указала на себя. — Ах, Том, дорогой, я хотела бы с тобой поговорить. Студенты заходили в аудиторию и рассаживались по местам. Том поставил сумку на один из столов и подошел к ней. — Чем я могу вам помочь, профессор? Медленными, неуверенными движениями Трелони взяла его за руку, обхватив ее своими морщинистыми ладонями. Она тепло погладила его, и он с трудом подавил желание отстраниться. — Да, мне нужно, чтобы ты привел своего Гарри, если не возражаешь. — Простите, что? — озадаченно переспросил Том. Гарри? Кто такой Гарри? Погодите… МОЙ Гарри??? — Мистер Эванс сегодня утром на территории поместья, — сказала Трелони, и ее карие глаза заблестели. Гаррисон Эванс — она называет его Гарри? Так его все зовут? Гаррисон — довольно американское имя… — Полагаю, пока мы с вами разговариваем, он направляется к конюшням. Вы можете увидеть его, если выглянете в окно. Том бросился к окну со скоростью змеиного броска. Он глубоко вдохнул. И действительно, вдалеке по территории брела одинокая фигура с растрепанными черными волосами. На мгновение она остановилась, а затем продолжила путь. Том почувствовал, как в груди закипает ярость. Том всегда гордился тем, что умеет держать себя в руках и вести себя прилично, но Эванс мог заставить даже самого благочестивого человека выругаться, как матрос. Этот гребаный… — Как видишь, наш дорогой Гарри не собирается сегодня присутствовать на уроке. Не мог бы ты подойти к нему и проверить, все ли с ним в порядке? Почему бы вам не проводить его на следующий урок — по-моему, это уход за магическими существами. Возвращаться в класс не нужно. Вы не успеете вернуться вовремя, но это всего лишь первый урок. Не стоит переживать. — С превеликим удовольствием, — ответил Том, и его ярость разгорелась еще сильнее. Несколько слизеринцев встревоженно напряглись, но Трелони не заметила, как изменился Том. Она улыбнулась ему. — Я знала, что ты это сделаешь. А теперь иди. Том схватил свою сумку и вышел из класса. Его шаги были широкими и мощными, когда он шел по замку. Он советовал Абраксасу набраться терпения, но идея отправить его и других семикурсников-рыцарей за мистером "Гарри" Эвансом начинала казаться фантастической. Он никогда не встречал такого невыносимого парня, как Эванс. Тому нужно было найти его болевые точки, и поскорее. Казалось, ничто, кроме чистоты крови, не могло вывести его из себя. Тому нужен был рычаг воздействия. На улице был прекрасный день, но Том этого не замечал, потому что перешел на бег. Его ноги несли его вперед, и он не обращал внимания на то, как выглядит со стороны. Добравшись до пастбища за конюшней, Том на мгновение согнулся пополам, чтобы отдышаться. Он провел рукой по волосам, поправляя выбившуюся челку, которая падала ему на глаза. Он направился к конюшне и остановился у входа. В конце двора он увидел, как Эванс разговаривает с незнакомым мужчиной. — Эванс! Последующий разговор с ним вынудил Тома назначить ему отработку. Он был так близок к тому, чтобы наслать на него проклятие, и, возможно, так бы и поступил, если бы они были одни. Проклясть Эванса до тех пор, пока он не начал бы кричать от боли, было бы лучшим уроком, но пришлось ограничиться отработкой со Слизнортом. И самое возмутительное: Эвансу было все равно! Он просто пожал плечами и прошел мимо. Вот же гад... — Эванс. Эванс. — Том пошел за ним, но тот даже не остановился. Он направился к замку, не оглядываясь. У Тома возникло непреодолимое желание заколдовать его снова. — Эванс! — Что? — рявкнул Эванс, резко обернувшись. — Чего ты хочешь, Риддл, серьезно? Том помолчал, пытаясь успокоиться. — Если ты и дальше будешь прогуливать уроки, это плохо на тебя повлияет. — А мне-то какое дело? Том стиснул зубы. — Тогда зачем вообще приходить в школу? — прошипел он. — Ты что, собираешься столько прогуливать? — Черт его знает. — Я не понимаю, зачем тебе пропускать "Прорицания" и "Защиту от темных искусств" . Они жизненно важны... — Какого хрена? — Эванс расхохотался. — "Прорицания" ? Мне это дерьмо не нужно. — Конечно, знаешь, — сказал Том, искренне удивленный. Он насмешливо фыркнул. — Нельзя игнорировать будущее. Гадание — такая непостоянная и даже непонятная область магии. В будущем есть безграничные возможности, и если ты знаешь свое будущее, у тебя есть шанс изменить его или обезопасить. Эванс усмехнулся. — Да ладно тебе, гадание — полная чушь. — А тебе-то откуда знать? — огрызнулся Том. — Ты даже не удосужился прийти. — Будущее не такая уж загадка, как тебе кажется. — Ты что, провидец? Эванс ухмыльнулся. — Может быть. — Да? Тогда будь добр, докажи это. Улыбка стала зловещей. Эванс посмотрел Тому прямо в глаза, сделал шаг вперед и положил руку ему на плечо. Том слегка вздрогнул от прикосновения. Эванс наклонился ближе и посмотрел на него сквозь черную челку с мягким озорным выражением лица. С такого близкого расстояния Том мог разглядеть, какие яркие на самом деле эти зеленые глаза. Убивающее проклятие зеленого цвета. — Неприятно сообщать тебе плохие новости, но ты, Том Риддл, будешь стареть не очень хорошо. Совсем не хорошо. — Что, прости? — выдохнул Том. — К тридцати годам ты облысеешь. Честно говоря, это будет ужасно. Ты потеряешь всю свою красоту, которой тебя одарил отец. Что за Салазар… — Ни в коей мере не привлекательно, — продолжил Эванс, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — И раз уж на то пошло, тебе тоже не помешало бы начать ухаживать за кожей. Том хотел убить этого парня.