Глаза цвета покоя

Обычные школьные дни. И вроде бы ничто не должно предвещать беду. По крайней мере, так казалось — до того момента, пока в класс не вошёл он. Новенький. Парень с тёмно-синими короткими волосами и… глазами, которые будто бы принадлежали самой стихии Электро. Фиолетовые? Сиреневые? Трудно было сказать точно. Взгляд скользил, ни на ком не задерживаясь, но внутри — будто электричество, та самая тяжёлая, тревожная тишина перед бурей. Половина лица была закрыта тёмной маской, и всё же… она не скрывала усталых, запавших глаз и синяков под ними. Кадзуха сидел за партой, молча наблюдая. Его белые волосы немного падали на лоб, пряди касались щёк, а алые глаза следили за новеньким. Он не пытался что-то понять — он просто чувствовал, что этот новенький явно необычный. В классе стояла тишина, почти безмятежная. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, ложились на парты, плавно растекаясь по поверхности. Свет струился по коже учеников, по их книгам, по рукам. Птицы за окнами тихо напевали свои песни, а листва на деревьях, будто в такт невидимому ритму, качалась на ветру. Из распахнутого окна доносился прохладный, свежий весенний воздух, тянущий за собой лёгкую сладость распускающихся цветов. Это спокойствие нарушил лишь размеренный голос учителя: — Скарамучча, сядь рядом с Каэдэхарой. И он сел. Класс с удивлением проводил его взглядом. Первый раз в их окружении появился кто-то… такой. Слишком тихий. Замкнутый. И просто.. чужой. Первый урок прошёл спокойно. Почти идеально. Ни одного слова, ни одного взгляда от Скара. Зато на перемене Кадзуха сам подошёл. Во внутреннем дворе школы, возле автомата с напитками, Скарамучча стоял, опустив плечи. Он казался замкнутым в себе, как будто пространство вокруг него было плотным и вязким. Он не пил, не ел — просто держал в руке банановое молоко, будто забыл, что это вообще напиток. Его взгляд был тёмным, отстранённым, потерянным в собственных мыслях. Кадзуха подошёл к нему со спины. Легко, бесшумно. Его шаги почти не было слышно — только мягкий шелест подошв по бетону. — Скар?.. Тебя ведь так зовут?.. — тихо, почти ласково произнёс Кадзуха. Его голос был мягким, обволакивающим. Словно шепчет ветер среди цветущей сакуры. Темноволосый слегка вздрогнул. Его выдернуло из тяжёлых, вязких мыслей. Он обернулся и на миг просто смотрел. Потом кивнул, коротко: — Да. Я Скарамучча, — ответил он, поворачиваясь к Кадзухе лицом. Голос был прохладный, даже немного грубоватый, словно осколок льда в горле. В руке — та же бутылка с банановым молоком. Кадзуха не обратил внимания на тон. Не испугался. Не отступил. Он просто смотрел прямо, спокойно, с тем вниманием, которое бывает только у тех, кто не требует ответа, а просто хочет быть рядом. — Я Каэдэхара Кадзуха, — представился он. — Хотел бы с тобой познакомиться… если ты, конечно, не будешь против. Ответ не заставил себя долго ждать. — Ясно. Полагаю, моё имя ты уже знаешь. Ну… раз ты хочешь — я не против, — выдохнул Скарамучча и опустил глаза. Он и правда не хотел знакомиться. Он избегал связей. Избегал сближений. Привязанность — это опасность. Он знал это слишком хорошо. Знал, как быстро может разрушиться всё, что тебе дорого, если ты позволишь себе почувствовать. Но Кадзуха… он был странным. От него веяло покоем. Не фальшивым, не притворным — настоящим, тёплым. Казалось, что даже воздух рядом с ним становился мягче. Он был… светлым. Настоящим. И от этого было страшно. Страшно — и притягательно. — О! Это… прекрасно. Тогда… ты не против, если я расскажу тебе немного о себе? — слова вырвались из Кадзухи спонтанно, а улыбка легла на губы так, как будто жила там всегда. Её не было видно на лице — она была в глазах, в интонации, в мягкости плеч. — Мм… мне особо-то и нечего рассказывать. Но мне кажется, нам стоит пойти на урок. Давай встретимся вечером? Ну, если ты, конечно, сможешь. Я намекаю на прогулку, — тихо сказал Скар и снова бросил взгляд на часы, висящие на стене школьного корпуса. Кадзуха поймал его взгляд, посмотрел туда же — и вздрогнул. — Чёрт! Конечно смогу! А сейчас ты, похоже, прав! — с этими словами он резко схватил Скара за запястье и потащил за собой. Скарамучча не успел даже моргнуть. Он чувствовал, как его ноги будто сами следуют за этим парнем. Как белые волосы, собранные в короткий хвост, мелькают перед глазами. И земля под ногами уже не кажется твёрдой — будто он идёт по облакам. И в этом лёгком, немного сумасшедшем моменте, он понял: в этих руках есть тепло. Настоящее. Его хочется держать. И не отпускать. Первый день прошёл спокойно. Никто не пытался заглянуть ему в душу. Никто не смеялся. Никто не задавал лишних вопросов. Он будто растворился в толпе. И это было… привычно, и замечательно для Скары. Ближе к вечеру, как и договаривались, они снова встретились. Солнце садилось медленно. Лепестки света ложились на город длинными мазками — жёлтым, оранжевым, красным, сиреневым. Ветер чуть усилился, но не был холодным. Он был живым. Ласковым. Облака в небе выглядели, будто куски сладкой ваты, повисшие над парком. Люди гуляли. Дети бегали, кто-то кормил голубей, старушки сидели с внуками. Всё вокруг было спокойным. Настоящим. Безмятежным. Скарамучча стоял возле входа в парк. В руке — сигарета, тлеющая лениво. Ногти покрыты чёрным лаком. На нём — чёрные кроссовки, порванные на коленях джинсы, чёрная футболка, поверх — серая кофта на молнии. На плечах — крупные чёрные наушники. Его взгляд был… отстранённым. Бесцельным. Он просто ждал. И дождался. Кадзуха появился через несколько минут. Волосы — распущены, глаза — светятся. На нём — красная футболка, белые штаны и кроссовки. Улыбка была такой… открытой, будто небо снова решило довериться людям. Он подошёл сразу же. Без колебания и паузы. — Привет ещё раз! Ты мне так и не рассказал о себе. Может, сейчас расскажешь? — его голос всё ещё был тёплым, мягким. Он заметил сигарету, но не стал упрекать. Не счёл нужным. — Хм… Здравствуй, да. Ну, мне особо нечего рассказывать. Моё имя ты знаешь, возраст — шестнадцать. Пишу стихи, песни… рисую. Играю в разные игры. Я вообще необщительный, — тихо произнёс Скар, пока они шли по аллее. Его взгляд был опущен. Сигарета медленно догорала. — Необщительный? Хм… А почему тогда согласился на дружбу со мной? — спросил Кадзуха, слегка улыбаясь. Солнце садилось, и на дорожках уже легли длинные тени. Люди постепенно расходились. — Не знаю… Просто… отказаться было бы как-то грубо. Да и… я новенький. Может, знакомства и не повредят, — ответил Скар, бросая окурок под ноги и туша его подошвой. — Понятно… Кстати, покажешь свои рисунки? — с интересом спросил Кадзуха, заглянув ему в глаза. — Обязательно. Но мой блокнот дома. Давай завтра, хорошо? Кадзуха кивнул. Молча. Без давления. Они шли дальше. Прогулка получилась шумной — по-своему. Где-то они смеялись, где-то молчали, но ночь будто их не касалась. И несмотря на привычную замкнутость Скара, он говорил. Говорил много. И даже не заметил, как легко слова слетали с губ. В этот вечер он не чувствовал страха. И впервые — захотел, чтобы этот светлый голос не умолкал. Чтобы это тепло — не исчезло. Чтобы его не предали.