На капоте нашего авто

— Ооо… Я не вовремя? Минги двигает бёдрами и смотрит на Ёсана, наклонив голову к плечу и облизываясь. Он подносит пальцы к губам, засовывает их в приоткрытый рот, мажет языком по фалангам и усмехается, сверкая подведёнными глазами. Минги утопает в рубашке — нежно-персиковой, в такую можно ещё и Юнхо упрятать, поместятся. Руки теряются в рукавах, а подол скрывает всё непотребство, оставляя ноги голыми от середины бёдер и ниже. Но это если не считать чёрного носка, и Ёсан не знает, затянута ли вторая стопа в такой же, или же она, скрытая за коленями Юнхо, тоже голая? Как голый сам Юнхо, только рубашка Минги частично скрывает его. Это не пошло - эстетично. Правильно. Ужасно горячо и стыдно - только ему, этим двоим всё равно. Персиковое гармонирует с розовыми волосами Минги и Юнхо, который, оперевшись спиной о спинку кровати, тянется к чужой шее, чтобы обжечь поцелуем — Ёсан ощущает его почти физически и передёргивает плечами. Широкие ладони Юнхо, сминающие рубашку на пояснице Минги, полускрыты под тканью. Чуть слышно скрипит кровать, Минги высовывает язык с чёрной бусинкой, мажет им по ушной раковине Юнхо, танцуя тазом на его бёдрах. Сухость в горле, пустота в голове и абсолютный ступор, из которого Ёсана резко выводит мягкий, но твёрдый с заметной дрожью голос хозяина комнаты: — Очень, Ёсани. Мы с Ги… практикуемся. Что ты хотел? В этот момент Минги вскрикивает — тонко, звонко, как никогда не слышал Ёсан, — и прогибается в спине так, что, кажется, ещё немного, и переломится. Рука Юнхо вовремя подхватывает его, и кажется, будто Минги потерял сознание, но он начинает что-то шептать, задыхаясь, хватается пальцами за поддерживающую его руку. Ёсан ощущает себя… не по себе. — Сан… Сан сказал, у тебя есть зарядка… — Верхний ящик, — бросает хозяин комнаты, пока Минги стонет — музыкальный инструмент, на котором так умело играет Юнхо, шепча очень даже слышно: — Молодец, детка… такой сладкий… Ёсан с трудом отрывает взгляд от бессовестно занимающихся при нём любовью друзей и, стараясь больше не глядеть в их сторону, идёт к письменному столику с ящиками, который сейчас кажется так далеко. Под хриплые вздохи всё же до него добирается, долго шарит внутри, не понимая, что зарядка лежит сверху, что он на неё смотрит, но не видит. Потому что мысленно там, с симфонией рваных стонов под аккомпанемент скрипа кровати, с ритмом хриплого шёпота Юнхо. А после стоит больших усилий развернуться и покинуть комнату, держа зарядник за конец шнура, пока остальное волочится следом. Едва не придавливает его дверью, прикрывая содомитов под особо громкий вскрик Минги. — Оу, — произносит Сан и даже отключает у ноута звук, едва Ёсан открывает дверь. Тот проходит к кровати, смотря прямо перед собой, присаживается рядом и подтягивает к себе шнур. — Кажется, не стоило тебя туда посылать, — спустя несколько мгновений вновь слышит голос Сана. — Не знаю, — пожимает плечами Ёсан, всё ещё находясь в некотором ступоре. Нежно-персиковая рубашка. Стоны разной тональности, хриплый шёпот Юнхо, его руки… — Думаю, тебе стоит купить рубашку, — шепчет Ёсан, проведя языком по губам. — Размеров на пять больше. Мне кажется, это будет смотреться очень… сексуально. Он поворачивает голову и встречается с недоуменным взглядом Сана. Тот хлопает глазами, наверняка не зная, что ответить. Ёсан отворачивается, громко выдыхает. — Давай вернёмся к фильму, — шепчет он. — Что мы сегодня смотрим? А вечером заказывает нежно-голубую рубашку. В качестве подарка лучшему другу. В этом же нет ничего предосудительного.