Хуа Сяньлэ

Не Хуайсан никогда не любил Цзян Ваньиня. Он был надменным и громким, вел себя высокомерно и могущественно, веря, что он выше всех остальных. На самом деле Цзяны были ниже всех остальных, но, как и его мать, Цзян Ваньинь был ослеплен своей гордыней. Не Боуэн, отец Хуайсана и лидер секты, долго говорил о несчастье, которое навлекли на себя Цзяны, и Хуайсан поклялся никогда не повторять их ошибок. Орден Не останется в милости Небесных Чиновников. Но это была политика секты, запретная тема в свободные дни Хуайсана. Поэтому он с радостью позволил этому кислому винограду выскользнуть из его головы, когда он взял некоторых старших учеников, чтобы купить несколько вееров для покраски. Он хотел запастись принадлежностями, так как он застрянет в комнате со всеми другими детьми, которым не разрешалось присутствовать на конференции по обсуждению, и среди них был наследник Юньмэн Цзян. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы удержаться от того, чтобы выпотрошить этого мальчика, когда он неизбежно станет раздражать. Пока Хуайсан выбирал, какой из простых вееров лучше по качеству для росписи, его взгляд упал на мальчика. Он не был похож на наследника секты, но, судя по его нарядной одежде, он был явно молодым мастером. Он был почти как принц. Мальчик был с красивой женщиной в таком же дорогом платье, которая объясняла мальчику веера. Не желая показаться грубым по отношению к тому, кто мог бы его потенциально наказать, Хуайсан вернулся к размышлениям о том, что купить. В этот момент он почувствовал прикосновение к плечу, обернулся и увидел, как та же леди, что и раньше, улыбается ему. — Если вы хотите веер самого высокого качества для рисования, то тот, что вы держите в левой руке, — лучший выбор. Он сделан из редких высококачественных материалов, что делает его прочным и долговечным. Хотя он дорогой, я не сомневаюсь, что вы можете себе его позволить, поскольку, судя по одежде, которую вы носите, вы, скорее всего, молодой мастер из престижной секты, не так ли? Хуайсан просто кивнул даме и решил купить ее рекомендацию. Действительно, после второго взгляда он заметил, что тот, что слева, был действительно лучшего качества, чем другой. Он улыбнулся даме и заплатил за веер, прежде чем повернуться, чтобы снова посмотреть на них. — Спасибо, леди… — Цинсюань. — Госпожа Цинсюань, вы мне очень помогли. Он поклонился ей, как его учили. — А как вы узнали, что я собираюсь красить веер? Лицо женщины стало лицом любящей матери. — А, мой дорогой племянник любит рисовать, поэтому я организовала это время, чтобы мы могли сблизиться. Мы как раз купили несколько вееров, чтобы разрисовать их сами, когда он увидел, как ты с трудом выбираешь веер. Конечно, мой племянник тут же попросил меня помочь тебе, и я просто не могла сказать нет. Значит, мальчик поймал его взгляд, но не расстроился и не обиделся. Это было хорошо. Хуайсан видел, как мальчик застенчиво выглядывал из-за леди Цинсюань, слегка улыбаясь и махая рукой. С нетерпением Хуайсан улыбнулся в ответ, помахав в ответ и молча празднуя шанс завести друга, разделяющего его интересы. — Привет! Я Не Хуайсан, второй молодой мастер секты Цинхэ Не! Как тебя зовут? Мальчик вытащил из-за пояса золотой свиток, развернул его и подержал перед собой. Слова мерцали на золотом пергаменте мягким, сияющим серебряным светом. — Здравствуйте, я Хуа Ин. Приятно познакомиться, Не-гунцзы. — А, не надо таких титулов. Мы будем друзьями, так что ты должен называть меня Не-Сюн. А я буду называть тебя Хуа-Сюн! Как тебе это? Хуа Ин начал сильно краснеть, все его лицо стало красным, когда слова на свитке изменились. — Я бы хотел этого, Не-Сюн Хуайсан ухмылялся от уха до уха, взволнованный своим застенчивым новым другом. Свиток тоже был интересен. Это был явно духовный инструмент, но он мог сказать, просто взглянув на него, что он был единственным в своем роде. Несомненно, его семья приложила все усилия, чтобы найти его или сделать, когда они обнаружили, что Хуа-Сюн был немым. — Мне нравится твой свиток. В нем есть какой-то массив коммуникаций? — Не знаю. Мне это сделала моя Линг-Айи. Так что его семья была полна совершенствующихся, или, по крайней мере, имел кого-то, кто был сведущ в создании духовных инструментов. — Знаешь, если это массив, может быть, ты мог бы попросить свою Линг-Айи нарисовать его на веере для тебя. Разворачивать свиток и носить его повсюду должно быть рутиной, но веер такой легкий, и его можно повесить на пояс. Затем, когда ты хочешь поговорить, ты можешь просто открыть веер и позволить символам парить в воздухе. Хуа-Сюн уставился на него на мгновение, его глаза расширились от этой идеи, прежде чем на его лице появилась блестящая улыбка. Он начал кивать с энтузиазмом, слова на его свитке снова изменились. — Это потрясающая идея, Не-Сюн! Мне придется рассказать об этом Лин-Айи, когда я увижу ее в следующий раз. Ты такой умный. Теперь настала очередь Хуайсана покраснеть. — Спасибо, Хуа-Сюн. Если хочешь, я могу показать тебе Цинхэ. Скоро состоится конференция, и я постараюсь как можно больше развлечься, прежде чем застряну в комнате, полной наследников и этого негодяя Цзян Ваньиня. При упоминании имени Цзян Чена, Хуа Ин внезапно замер. Госпожа Цинсюань, которая быстро это заметила, нежно провела руками по его спине, чтобы успокоить его. Руки мальчика начали дрожать, когда на свитке появились новые слова. — Цзян Ваньинь здесь? О, Хуайсану это не понравилось. — Да, он такой. Он задира и ворчун, который любит на всех кричать. Мне он не нравится. Он искренне ненавидел его теперь, когда наблюдал, как его первый друг дрожит и трясется в объятиях леди Цинсюань. Выражение его лица было пустым, и он свернулся в клубок, словно пытался исчезнуть. Это просто не сработает. — Эй, не волнуйся, ладно? Он взял руку Хуа-Сюна в свою и сжал ее. — Даже если он в Цинхэ, ты не увидишь его в этом районе. Семья Цзян находится под запретом в каждом ресторане и бизнесе из-за их невезения и еще худшего поведения. Они все в Цинхэ Не , далеко от тебя, где они не могут причинить тебе вред или оскорбить твои глаза своими ужасными фиолетовыми одеждами. Хуа-Сюн медленно поднял на него глаза. — Ты обещаешь? — Обещаю! А теперь пойдем, я покажу тебе все мои любимые магазины! А потом мы сможем поесть в моем любимом ресторане и съесть столько сладостей, сколько сможем! Ши Цинсюань наблюдала, как молодой парень с удовольствием рассказывал о своих любимых частях города, смывая любые следы тревог, все еще терзавших А-Ин. Она была впечатлена, особенно увидев огонь в глазах мальчика. Этот Не Хуайсан явно скрывал большой интеллект за своим юношеским взглядом, и по его расчетливому взгляду она могла сказать, что он планировал какую-то месть от имени А-Ина. — Поздравляю, малыш. Ты, безусловно, самый молодой член отряда защиты Хуа Ина. Трио провело весь день, осматривая самые известные места в Цинхэ, поедая различную еду и выбирая краски для вееров. К тому времени, как день начал подходить к концу, Хуа Ин и Не Хуайсан вели себя так, будто знали друг друга всю жизнь. — Возвращайся сюда поскорее, ладно?, — настаивал Хуайсан, сжимая руку А-Ина в своей. — Нам следует обменяться письмами! У меня много птиц, которые могут быть нашими посланниками. Пожалуйста, скажи «да»! Хуа Ин просто поднял руку, провел пальцами по волосам и распустил их перед Хуайсаном, чтобы показать бабочку-призрака, порхающую над его ладонями. Пока Хуайсан ахал от нежного, но смертоносного насекомого, Хуа Ин заговорил своим мягким, редко используемым голосом. — Просто… поговори с… бабочкой, — прошептал он, делая паузы между словами, но продолжая говорить. — Связана… со мной. Могу… слышать тебя. Буду… отвечать. Обещаю. Хуайсан просто ошеломленно уставился на него некоторое время, прежде чем осторожно взять бабочку. — Ты умеешь говорить, Хуа-Сюн? У тебя такой красивый голос. Хуа Ин просто кивнул, а Ши Цинсюань усмехнулся. — Его слова — редкое сокровище, которым дорожит вся его семья. Чтобы он поделился ими с вами, вы должны действительно заслужить его доверие, особенно если он дарит вам одну из своих бабочек. Разговор с ней будет подобен разговору прямо в ухо А-Ину. Хуайсан просто кивнул и улыбнулся им. — Спасибо, Хуа-Сюн. Обещаю, я хорошо о ней позабочусь. И еще раз спасибо за то, что составили мне компанию сегодня. Мне было так весело. Хуа Ин поклонилась Хуайсану, который поклонился в ответ, прежде чем радостно побежать в Нечистую Юдоль. Ши Цинсюань проводила его взглядом, послав ему свое благословение, прежде чем она и А-Ин исчезли в толпе. — Да благословят вас Небесные Чиновники. Солнце уже садилось, когда Хуайсан возвращался в Нечистую Юдоль. Он уже видел, как другие наследники секты общались в главном дворе. Многие из них, казалось, хорошо проводили время. Все, кроме хмурого наследника Цзинь. — Цзинь-гунцзы, — поприветствовал Хуайсан, играя свою робкую персону, когда он присоединился к одетому в золотое наследнику под тенистым деревом. — Что-то не так? Ты выглядишь расстроенным. — А, Не-гунцзы, привет. Наследник Цзинь огляделся вокруг, прежде чем наклониться и прошептать на ухо Не Хуайсану. — Можем ли мы пойти куда-нибудь поговорить наедине? Госпожа Цзян преследовала меня весь день и заставляла меня чувствовать себя неуютно. Хуайсан просто кивнул и повел его в личный сад своей покойной матери. Технически это теперь был его сад, и он лично следил за его состоянием, но в его глазах он всегда будет принадлежать его матери. — Сюда никому не разрешено входить, — заверил он наследника Цзинь, когда они устроились на скамейке возле небольшого пруда. — Говори свободно. Его спутник испустил долгий вздох, закрыв лицо руками. — Я ненавижу помолвку, которую навязала мне моя мать. По крайней мере, в начале политический союз имел смысл. Связи с Юньмэн Цзяном и их водными путями пошли бы на пользу Цзинь, но теперь… Теперь они прокляты Лордом Черной Воды, и я боюсь, что меня втянут в их проклятие. — Неужели мадам Цзинь все еще настаивает на помолвке после всего этого? Мысли Хуайсана вернулись к Хуа Ину и к тому, как он был настолько травмирован, что стал немым. -Кто добровольно свяжет себя с этой сектой? — Она передумала, но… — снова застонал наследник Цзинь, откинувшись назад и уставившись на кроны деревьев. — Они такие невыносимые! Знаешь, что сказал мне Ванинь? Он сказал, что я недостойн такой «богини», как его сестра, а потом… потом он назвал меня павлином! Это он выставляет напоказ какую-то воображаемую власть и престиж, а я павлин, потому что хочу кого-то, кого я действительно могу полюбить? Хуайсан внимательно слушал, кивая, когда шестеренки в его голове начали вращаться. Судя по звуку, его новый друг в секте Цзинь нуждался в полном разрыве с тем, что станет лишь самым несчастным браком. Кроме того, Хуайсан все еще был должен Цзяну отомстить за Хуа-Сюна. Он мог с этим поработать. — Ты хочешь разорвать помолвку? — спросил Хуайсан, хотя уже знал ответ. — Да. Наследник Цзинь даже не колебался. — Я хочу освободиться от Ваньина и его сестры. Я не хочу иметь с ними ничего общего. Хуайсан ухмыльнулся. — Предоставьте это мне. Цзысюань лишь скептически посмотрел на него. — Что ты собираешься делать? Молодой Не просто раскрыл веер, спрятав ухмылку за бумагой. — Просто потяну за несколько ниточек ради друга. Это сбило наследника Цзинь с толку. У него были товарищи, слуги и особенно болтливый кузен, который отказывался заткнуться, но не было друзей. Он был настолько ошеломлен, что просто сидел, разинув рот, как рыба, пока Хуайсан поднимался на ноги, захлопывая веер. — Можете остаться здесь, Цзинь-Сюн. Мне просто нужно быстро выполнить одно поручение. И с этими словами Хуайсан ушел.