Хуа Сяньлэ

Наконец-то началась дискуссионная конференция, а это означало, что все Молодые Мастера и Дамы различных сект были изолированы в одной из больших комнат в Нечистой Юдоли. Хуайсан нашел себе удобный маленький уголок, чтобы посидеть, расставить свои принадлежности и устроиться, чтобы покрасить свои веера и игнорировать некоторых членов дворянства. Удивительно, но он был не один, как он ожидал. К нему присоединился Цзинь Цзысюань, который, казалось, принял предложение Хуайсана о дружбе. Он не говорил много, но его тихое присутствие успокаивало. Он даже привел одну из своих служанок, Ло Цинъян, представив ее как своего самого доверенного товарища. Леди Цинъян тайно объяснила, что ее пригласили, потому что мадам Цзинь не хотела, чтобы ее сын остался без товарища по играм. К счастью, похоже, Цзинь-Гонцзы был достаточно умен, чтобы понять, что она достойна его уважения, поэтому они хорошо поладили. Однако настоящим сюрпризом стал Лань Ванцзи, второй Молодой Мастер секты Лань. Он сидел с идеальной осанкой, держа в руке книгу стихов, и просто проводил время. Хуайсан не знал многого о Втором Нефрите Лань, но по сравнению с неким напыщенным баклажаном, который вел себя так, будто он был Главным Культиватором, Лань Ванцзи был спокойным, уравновешенным и в общем-то тем, с кем Хуайсан хотел познакомиться. Единственным изъяном в этой, в остальном идеальной, постановке был тот факт, что Цзян Яньли, казалось, пялилась на них с другого конца комнаты. Она сидела одна, другие Дамы Секты предоставили ее преследованию. Она смотрела на Цзысюаня пару секунд, только чтобы отвести взгляд, когда ее ловили. Это заставило молодого Не задохнуться. Решив не обращать внимания на некоторых неприятностей в фиолетовых одеждах, Хуайсан обратил свое внимание на Лань Ванцзы, надеясь, что сможет завязать разговор. — Лань эр-гунцзы, надеюсь, тебе понравилось пребывание здесь, в Цинхэ Не. Я знаю, что здесь не так упорядоченно и тихо, как в Гусу, но мы делаем все возможное, чтобы разместить наших гостей. — Мг, — лицо Лань Ванцзи даже не дрогнуло, оставаясь неподвижным, как нефритовая статуя, пока он говорил. — Со мной обращались хорошо. Однако… — Хм? Чтобы Лань могла высказать свои претензии, это должно было быть что-то монументальное. — Наши гостевые покои. Они делят стену с Цзянами. Его взгляд метнулся к Цзян Ваньиню, который все время твердил о своем мнимом величии. — Они... шумные. — О, извини. Я обязательно скажу отцу, чтобы он перевел тебя куда-нибудь подальше от отб-… Хуайсан закашлялся, спрятав лицо в рукаве. — Я имею в виду эту семью. Лань Ванцзи просто посмотрел на него с легким удивлением, в то время как Цзинь Цзысюань и Ло Цинъян были заняты тем, что пытались удержаться от смеха. Хуайсан так и не смог полностью раскрасить свои веера, будучи втянутым в дружескую беседу с его маловероятной группой друзей. Они говорили обо всем, что могли придумать, и даже стоический Лань Ванцзи время от времени высказывал замечания или мычал. Но все это внезапно закончилось, когда на другом конце комнаты внезапно раздался переполох. Преступник? Цзян Ваньинь. Он стоял над шестилетним мальчиком, который лежал на земле, прижимая к груди небольшой барабан. Между ним и мальчиком стояла девочка, которая выглядела как Молодая Госпожа одной из второстепенных сект. Она с таким огнем и отвращением для ребенка смотрела на Цзян Ваньиня. — Как ты смеешь поднимать руку на моего брата! — закричала она, практически плюясь от ярости. — Как он посмел не отдать свою игрушку, когда я ему приказал! — парировала Ваньинь. — Я старше его, а он просто какой-то мелкий сектант! Он должен знать свое место и уважать тех, кто выше него! Это заставило молодую госпожу усмехнуться. — О, он знает свое место и всех лучших, Цзян Ваньинь. Ты просто не среди них. Ты не более чем задира, который пытается уцепиться за свою потрепанную секту, которая едва ли стоит грязи на наших ботинках. Неудивительно, что ты хотел игрушку моего брата. Юньмэн Цзян даже не может позволить себе научить своего Молодого Мастера уважению. — Ты... Цзян Ваньинь трясся от ярости, прежде чем взорваться. — ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА СВОИ СЛОВА, ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ СЕКТАНТСКИЙ ОТРОК! ПРОСТО ПОДОЖДИ, ПОКА МОЯ МАТЬ НЕ УСЛЫШИТ ОБ ЭТОМ! ОНА ПОЗАБОТИТСЯ, ЧТОБЫ ТЫ...! — Что ? Я буду смотреть, как она извивается на земле, словно червяк, когда ее драгоценный кнут отражает на нее? Молодая Госпожа скрестила руки, презрительно усмехнувшись Ваньинь. — Не смеши меня. Мы с братом, может, и из мелкой секты, но, по крайней мере, наши уровни совершенствования не такие ужасные, как у тебя. По крайней мере, нашу семью уважают наши граждане и весь Мир совершенствования. — ТЫ-! — Посмотри правде в глаза, Ваньинь. Юньмэн Цзян — посредственная секта, которой руководит бесхребетный человек, глупая мстительная женщина, наследниками которой являются лишь жалкий неудачник и шлюха. Неудивительно, что даже Короли Призраков покинули вас. Цзян Ваньинь бросился на нее, крича во все легкие. Она без усилий отразила его атаку, одновременно защищая своего младшего брата. Она удерживала его одной рукой, едва используя духовную силу, чтобы держать его на расстоянии. Воистину, наследник Цзян был жалок во всех отношениях. Не Хуайсан вздохнул и вышел из комнаты, чтобы сказать ученику позвать родителей молодой хозяйки и этого отбр-эхм, молодого мастера. Он также попросил целителя проверить маленького мальчика, которого Цзян Ваньин, по-видимому, ударил. Ученик немедленно пошел делать, как ему сказали, и Хуайсан вернулся на свое место, где его встретили нахмурившиеся Ло Цинъян и Лань Ванцзи, а также подозрительный взгляд Цзинь Цзысюаня. — Почему у меня такое чувство, что это твоих рук дело? — прошептал наследник Цзинь Хуайсану. — О, я не имел никакого отношения к этой драке. Я просто рассказал своему гэгэ о том, что делают Цзяны, и слухи практически распространились сами собой. Он взял веер и продолжил свою работу. — Особенно в таких местах, как дискуссионные конференции или рынки в разгар дня. Цзинь Цзысюань просто посмотрел на него и покачал головой, но не смог скрыть легкую ухмылку на своем лице. Вскоре после этого пришли родители и прекратили драку. Как и ожидалось, Юй Цзыюань впала в истерику, набросившись прямо в лицо младшему лидеру секты на действия его «выскочек-сорванцов». Цзян Фэнмянь попытался успокоить ее, но его мольбы, как обычно, остались без внимания. — Сань-Нян, достаточно… — Не смей останавливать меня, Фэнмянь! Посмотри на нашего сына! Юй-Фурен буквально толкнула Цзян Ваньиня к отцу, мальчик все еще кипел от злости, но теперь свел губы к детской гримасе. — Посмотри, что эта маленькая сучка сделала с нашим сыном! Тебе вообще все равно?! Конечно, нет! Он не твой драгоценный Вэй Ин! — Сань-нян… — Он весь в царапинах! Как вы можете это терпеть?! Он не заслужил такого варварского обращения! — И все же мой сын заслужил, чтобы его ударили? — резко бросил глава секты Мин, немедленно привлекая внимание Фиолетовой Паучихи, которая резко развернулась и зарычала на мужчину. — Он заслужил, чтобы кто-то попытался украсть его игрушку, заставив мою дочь встать и защитить его? — ДА! — закричала Ю-Фурен. — ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ОТДАТЬ МОЕМУ СЫНУ ИГРУШКУ, КАК ЕМУ ПРИКАЗАЛИ, А ТВОЯ ДОЧЬ, ШЛЮХА, ДОЛЖНА БЫЛА ДЕРЖАТЬ РУКИ ПРИ СЕБЕ! ТЫ НАХОДИШЬСЯ НИЖЕ ЮНЬМЭН ЦЗЯН, И ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ БЛАГОДАРЕН , ЧТО МОЙ СЫН СОГЛАСИЛСЯ ИГРАТЬ С ДЕШЕВЫМ ХЛАМОМ, КОТОРЫЙ ДЕРЖАЛ ТВОЙ СЫН! Прежде чем спор успел перерасти в нечто большее, громовой голос лидера секты Цинхэ Не разнесся по всей комнате с оглушительным криком: — ХВАТИТ!! Все замерли на месте, повернувшись лицом к разъяренному Не Боуэну. Многие из приехавших лидеров сект поклонились в знак приветствия, как и большинство детей. Конечно, единственным поклонившимся Цзяном был Фэнмянь, и это было поверхностное подражание приличиям. — Мы лидеры сект, призванные подавать пример своим ученикам. И вот вы здесь, ругаетесь, как дети. Не Боуэн покачал головой, прежде чем повернуться к двум людям, ответственным за эту вспышку гнева. — Лидер секты Мин, целитель ждет снаружи, чтобы позаботиться о вашем сыне. Пожалуйста, идите и позаботьтесь о своих детях. Я разберусь с остальным. Глава секты Мин сделал, как ему было сказано, поклонившись в знак уважения, в то время как его дети изо всех сил старались сделать то же самое. Затем все трое покинули комнату, и глава секты Не обратил все свое внимание на мадам Юй. Будучи Не, он был не чужд ярости. К этому моменту своей жизни она стала для него старым другом. Но даже он никогда раньше не чувствовал такого непреодолимого количества ярости, направленной на одного человека. Его сабля практически вибрировала от желания зарубить эту женщину, но он держал руки подальше от лезвия. — Что касается вас, мадам Юй, то это последняя капля. Было достаточно плохо, когда ваша дочь преследовала наследника Цзинь, но теперь ваш сын издевается над своими сверстниками из-за своего эгоизма и жадности? — МОЯ ДОЧЬ ОБРУЧЕНА С ЦЗИНЬ ЦЗЫСЮАНЕМ! ОНА ИМЕЛА ВСЕ ПРАВА НА-! — Это не оправдание ее поведению, особенно потому, что оно заставило молодого господина Цзинь чувствовать себя неуютно. Более того, ни одна женщина не должна так обращаться с мужчиной, независимо от того, помолвлены они или нет. — ТЫ-! — И возвращаясь к Цзян Ваньиню, я не хотел верить слухам о его издевательствах. Я надеялся, что несчастья, которые Юньмэн Цзян перенес в прошлом году, послужат для него смиряющим опытом, и все же, похоже, его нрав и гордость только возросли. Лицо Юй-Фурен уже было темно-красного оттенка, молнии сверкали по всему Зидиану. Ученики вокруг нее отступили, хотя знали, что оружие теперь может только навредить своему владельцу. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ! ЮНМЭН ЦЗЯН — ОДНА ИЗ ВЕЛИКИХ СЕКТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ СМОТРЕТЬ НА НАС СВЕРХУ! — В этом и заключается проблема, мадам, — спокойно сказал Не Боуэн. — Вы кричите и бушуете о том, что ваша секта велика, при этом игнорируя свои проблемы и отталкивая всех своим ужасным поведением. Вы теряете учеников каждый день, у вас нет торговли, почти нет союзов, и после этого маленького представления становится ясно, что будущее Юньмэн Цзяна действительно мрачно. Теперь ее лицо приобрело довольно интересный оттенок красно-фиолетового. Ее глаза метались то влево, то вправо, видя, как весь Мир Культивации смотрит на нее и ее семью. Шепот уже просачивался через комнату, заставляя ее наброситься. — ВСЕ ВЫ ЗАТКНИТЕСЬ!! ВЫ ВСЕ НИЖЕ НАС!! МЫ ВЕЛИКАЯ СЕКТА ЦЗЯН, СИЛЬНЕЙШАЯ ИЗ ВСЕХ! ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ, ЧТО КОГДА-ЛИБО ДУМАЛИ ДРУГОЕ!! — Единственное, о чем я сожалею, мадам, что я так долго ждал, чтобы сделать это. Не Боуэн посмотрел мадам Юй прямо в глаза. — Настоящим я заявляю, что Юньмэн Цзян отныне изгнан из Нечистой Юдоли. То небольшое дело, которое вам удалось продолжить с нашей сектой, прекратится с сегодняшнего дня, и только лидер вашей секты будет иметь право посещать все конференции по обсуждению в Цинхэ с этого дня. Как последний гвоздь в гроб, Не Боуэн повернулся спиной к Ю-Фурен, больше не давая ей удовлетворения своим безраздельным вниманием. — Знай свое место, женщина. Лучше воспитывай своих детей и учись держать рот закрытым. Цзян Фэнмянь был бледен как призрак, и выглядел так, будто хотел рухнуть на землю. Лицо Юй-Фурен теперь было цвета перезрелого баклажана. Все уставились на опозоренную секту, ахая и бормоча о том, что только что произошло. Затем Юй-Фурен снова взорвалась. — ВЫ-ВЫ, ЛЮДИ, ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ!! ЮНЬМЭН ЦЗЯН ОДНАЖДЫ ПРЕВЗОЙДЁТ ДАЖЕ КЛАНА ВЭНЬ!! МОЙ СЫН БУДЕТ СИЛЬНЕЕ ВСЕХ ВАШИХ ДЕТЕЙ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ, И ТОГДА ВЫ ВСЕ ПРЕКЛОНИТЕСЬ ЕМУ! МОЯ ДОЧЬ БУДЕТ ЛУЧШЕЙ МАДАМ СЕКТЫ ЛАНЬЛИ! — Настоящим заявляю, что я, мадам Цзинь, аннулирую свое сестринство с Юй Цзыюань, а также помолвку моего сына с Цзян Яньли. Эти слова прорвались сквозь тираду мадам Юй, заставив всех ахнуть в абсолютном шоке. Все глаза обратились к одетой в золото мадам, включая полный надежды взгляд ее сына и ужасные глаза некой госпожи Цзян. — С этого момента все связи между Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян разорваны. Весь яд Юй Цзыюань вытек из ее голоса после этого заявления. Она выглядела преданной и обиженной, брошенной самым близким человеком, который у нее был, как друг. — Лю Дайюй, что ты говоришь? Ты... Ты не можешь этого сделать. — Я только что это сделала. И для тебя я — мадам Цзинь, Цзыюань. — А что с моей дочерью?! — Кого волнует твоя дочь?! А что мой сын?! Мадам Цзинь спохватилась, не желая опускаться до уровня Цзян. — Я согласилась на эту помолвку только потому, что хотела сдержать обещание, которое мы дали, когда поклялись быть сестрами. Однако твои сегодняшние действия доказали, что наше сестринство было одной из худших ошибок, которые я когда-либо совершала. Да, ты была единственной, кто подружился со мной не из-за моего статуса, а из-за того, какой я была как личность, но ты явно изменилась. Я не хочу больше иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей семьей. Прощай, Цзыюань. И с этими словами мадам Цзинь развернулась на каблуках и вышла из комнаты, уделив лишь мгновение, чтобы ободряюще улыбнуться сыну. Конечно, Цзинь Цзысюань был в восторге от новости о том, что его помолвка аннулирована. Он почувствовал, как будто с его груди свалилась тяжесть, и что его будущее больше не обречено на тьму. Не Хуайсан только ухмыльнулся за своим веером, более чем довольный тем, как все обернулось. Слухи зажгли искры, а сама Юй-Фурен раздула пламя. Теперь истинные лица Цзянов были показаны всему Миру Культивации, и не пройдет много времени, как даже самые низкие из нищих узнают об их отвратительных действиях. (Он не мог знать, что и Ши Цинсюань, и Пэй Мин благословили его усилия, обеспечив наилучший возможный результат.) Вся делегация Цзян вернулась в Пристань лотоса тем вечером с кипящей Юй Цзыюань, хмурым Цзян Ваньинем, плачущей Цзян Яньли и расстроенным Цзян Фэнмянем. — Как я и боялся... Вместо того чтобы обрести больше союзников, мы только потеряли тех немногих, что у нас остались, — сокрушался опальный Глава Ордена. — Ну что ж, похоже, Ланям все-таки не придется переезжать в другие комнаты, — с ухмылкой подумал Не Хуайсан.