Хуа Сяньлэ

Без Цзянов, которые могли бы вызвать еще больше скандалов или беспорядков, остальная часть Дискуссионной конференции прошла без сучка и задоринки. Мир был восстановлен в Нечистой Юдоли, и Хуайсан смог насладиться своим временем с чрезмерно счастливым Цзинь Цзысюанем, веселой Мяньмянь и стоическим Лань Ванцзи на протяжении всего мероприятия. В ту ночь он с нетерпением баюкал призрачную бабочку в своих руках, рассказывая Хуа-Сюну о том, что произошло. Его ноги болтались в воздухе от волнения, которое было ощутимо в его голосе, когда он говорил. — Теперь, когда эти кислые виноградины исчезли навсегда, ты должен прийти еще раз. На этот раз я могу привести тебя в Нечистую Юдоль, и ты сможешь встретиться с моим Да-Гэ и всеми моими друзьями. Цзинь Цзысюанем, Мяньмянь, Лань Ванцзи и, может быть, даже с Эр-Гэ! Тогда они тоже смогут стать твоими друзьями! — Мн. М-м-м-нравится эта идея, Н-Не-Сюн». Голос Хуа Ин был тихим и слабым, иногда с заиканием, но Хуайсан дорожил каждым слогом. — А-Ди с-сказал, что он... свободен завтра. Может быть... он может... составить мне компанию. М-мне н-нужны новые одежды и... и Не-Сюн знает л-лучшие места в Цинхэ. Не Хуайсан ухмыльнулся и кивнул, как будто Хуа Ин мог его видеть. — Это звучит идеально! Мы даже могли бы купить одинаковые халаты, если бы ты хотел! Я думаю, ты будешь выглядеть потрясающе в зеленом и золотом от Не. Ох! Нам тоже нужно купить одинаковые веера! Хуа Ин хихикнул от этой идеи. — Ммм. Звучит весело. Тогда завтра? — Завтра. Отдыхай как следует, Хуа-Сюн. И с этими словами они пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать. Се Лянь и Хуа Чэн укладывали сына спать, когда Хуа Ин потянулся за своим A-ди. Почувствовав маленькую руку на рукаве, Багровый Дождь повернулся к сыну с теплой, любящей улыбкой. — Тебе что-нибудь нужно, Баобэй? — Можете ли вы… — голос А-Ина был едва громче шепота, а лицо его покраснело от смущения. — Можете ли вы… сопровождать меня… завтра в… Цинхэ, А-ди? — А, конечно, А-Ин. Ты собираешься навестить своего нового друга там? Хуа Ин просто кивнул и подавил зевок, заставив своих родителей усмехнуться. Его А-Ди снова поправил одеяла, пока его Баба откидывал с его лица выбившиеся пряди волос. — Спи спокойно, Маленький Хуа — прошептал Се Лянь, нежно целуя сына в лоб. — Так у тебя будет много энергии на завтра. Хуа Ин слегка надулся и устало помахал своему Бабе. — Я бы хотел, чтобы ты тоже мог пойти. Сердце Се Ляня растаяло от чистоты сына. — О, детка, Баба выведет тебя в другой раз, я обещаю. Кроме того, думай об этом как об особом дне только для тебя и A-ди. Хорошо? Хуа Ин улыбнулся этой идее, затем закрыл глаза. После нескольких минут полной тишины дыхание ребенка наконец выровнялось, и он погрузился в сон. На следующий день Хуа Ин оказался перед Нечистой Юдолью, одетый в темно-зеленые, развевающиеся одежды с золотой вышивкой по краям. У него также были золотые серьги и золотая заколка, чтобы удерживать его волосы в их обычном полуконском хвосте, с красной лентой, чтобы закрепить их. Он также носил пару ботинок, которые были идентичны его A-Ди, с перезвоном цепей, обмотанных вокруг них, которые слегка звенели при каждом его шаге. Он крепко держал руку своего A-Ди, скрывая половину своего тела за мантией Призрачного Короля, когда почувствовал, что люди смотрят на них. Хуа Чэн поспешил успокоить своего сына, отправив бабочку-призрака, чтобы найти Не Хуайсана. Несмотря на то, что он позаботился о том, чтобы принять форму Сань Лана для этой поездки, чтобы лучше вписаться, они все равно выделялись, как больной большой палец, что было не совсем идеальным для его застенчивого сына. К счастью, Хуайсан, похоже, был так же рад этому визиту, как и Хуа Ин, потому что через несколько минут после того, как бабочка была выпущена, к ним быстро приблизились маленькие шаги. — ХУА-СЮН!!! — закричал Хуайсан и бросился через ворота на своего друга. Хуа Ин потерял бы равновесие, если бы не рука Хуа Чэна, удерживающая его в вертикальном положении. Они обнимали друг друга добрую минуту, пока к ним не присоединились другие шаги. Мальчики расстались как раз вовремя, чтобы увидеть, как старший мальчик, одиннадцати лет, немного похожий на Хуайсана, строго посмотрел на них обоих. — Хуайсан!— старший мальчик скрестил руки на груди, слегка фыркая и нахмурив брови. — Ты же знаешь, что не стоит бросаться на гостей вот так! Ты — молодой мастер и должен вести себя соответственно! — Но Да-Гэ! — заныл Хуайсан, частично спрятавшись за Хуа Инои. — Я был так взволнован! К тому же, ты бросаешься так же на Эр-Гэ, когда он приходит в гости, так почему я не могу сделать то же самое со своим другом? Старший мальчик сильно покраснел, на мгновение подавившись языком. — Ты-! — Кхм. Хуа Чэн прочистил горло, что привлекло внимание двух Не. — Прошу прощения за то, что прерываю, но, может быть, вы продолжите обсуждение внутри? Ваши выходки привлекают довольно много внимания, и мой сын чувствует себя неуютно. Обычно Хуа Чэн набросился бы на двух препирающихся смертных, но в данном случае это было исключено. Молодой Не был не только другом А-Ин, но и Дянься предупредила его, что если он будет плохо себя вести и вести себя грубо, то будет спать в другой комнате , пока как следует не раскается. — Прошу прощения, господин Хуа — поспешил извиниться старший мальчик, кланяясь. — Пожалуйста, позвольте мне проводить вас внутрь. Они шли молча некоторое время, за исключением приглушенных шепотов Не Хуайсана Хуа Ину. Через несколько мгновений они остановились у небольшого павильона, который, казалось, находился в частном саду. Именно там их встретил мужчина, на вид лет тридцати пяти. У него было такое же коренастое, резкое телосложение, как у старшего мальчика, а также ясные, умные глаза Хуайсана. Хуа Чэн сразу узнал в нем лидера секты Цинхэ Не. — A-Ди! — взволнованно поприветствовал Хуайсан, потянув Хуа Ина вперед. — Познакомьтесь с Хуа Ином, это друг, о котором я рассказывал вам, с рынка. Хуа-Сюн, это Не Боуэн, мой отец и Глава Секты Цинхэ Не. Не Боуэн наблюдал, как А-Ин поклонился ему, глаза его сияли от удивления и узнавания. На мгновение Хуа Чэн задумался, нужно ли ему подготовить Эмин, но мужчина просто нежно улыбнулся своему сыну. — Приятно познакомиться с тобой, Хуа Ин. Он протянул руку, положив ее на плечо старшего мальчика. — Я вижу, ты уже познакомился с Минцзюэ, моим старшим сыном и моим наследником. Надеюсь, ты поладишь с ним так же хорошо, как и с Хуайсаном. Хуа Ин просто кивнул, слишком взволнованный, чтобы говорить. Хуайсан понял, что представления окончены, и снова взял друга за руку. — Давай, пойдем играть! Никому, кроме Да-Гэ и A-Ди, не разрешено находиться здесь без разрешения, так что все будет в нашем распоряжении! Получив в ответ тихое гудение, А-Ин позволил увести себя. Их, несомненно, можно было найти под одним из многочисленных деревьев, рисующих веера или просто разговаривающих. Минцзюэ последовал за ними, поклонившись и Хуа Чэну, и Не Боуэну. Когда дети скрылись в саду, Не Боуэн пригласил Хуа Чэна присоединиться к нему за чаем. Призрачный король принял предложение, заинтригованный тем фактом, что глава секты узнал его А-Ин, и все же предпочел промолчать. — Хуа Ин… — размышлял смертный. — Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз видел этого мальчика, но я все еще помню эту улыбку. Тогда у него было другое имя, конечн. Хуа Чэн отхлебнул чая, смягчив черты лица. — Лидер секты Не, давайте не будем играть в игры друг с другом. Если хочешь спросить меня о чем-то, то спрашивай. Не Боуэн усмехнулся. — Ну что ж. Политика всегда была специальностью моей второй жены, а не моей. Он вздохнул, глядя в сторону, куда ушли мальчики. — Я хочу знать, что на самом деле произошло два года назад, что стало с Вэй Ином. Его предыдущая секта объявила его мертвым, и вот он сидит в моем саду с новой фамилией. Хуа Чэн поставил свой чай. — В каком-то смысле Вэй Ин действительно умер два года назад. Такая судьба постигла бы его, если бы мы с мужем не нашли его тогда. Он лежал, сгорбившись, на пне, сломанный, в синяках и едва живой. — Что? — ахнул Боуэн. — Ему тогда едва исполнилось 7, и он был один в лесу? Это была Ночная Охота? Без оружия? — Нет. Хуа Чэн покачал головой, сжимая чашку так сильно, что глина треснула. — Он убегал от Юньмэн Цзян после того, как Мадам Секты… Он даже не мог этого сказать. Его кулаки сжались, а чашка в его руке разбилась, пролив чай на стол. Не Боуэн, надо отдать ему должное, едва вздрогнул от этого проявления насилия. Он посмотрел на разбитые остатки чашки, затем снова в сторону мальчиков. — После того, что я увидел на Дискуссионной конференции на днях, а также моих предыдущих встреч с мальчиком, я думаю, что у меня есть некоторое подобие идеи о том, что произошло. Его улыбка никогда не достигала его глаз, и он всегда был слишком бледным и слишком худым на мой взгляд. Я сожалею, что отмахнулся от него, думая что он болезненный ребенок, как А-Сан Хуа Чэн смахнул осколки чашки в небольшую кучку, используя небольшую часть своей духовной энергии, чтобы избавиться от нескольких порезов, которые он получил. — Издевательства, которым подвергся А-Ин от рук Цзянов... даже спустя два года моя ярость из-за этого только возросла. Просто думаю о том, как мы с мужем нашли его, едва цепляющимся за жизнь в его кровоточащем, сломанном теле, пока его поврежденное ядро боролось за его исцеление... Это ошеломило Не Боуэна. — Ты... нашел А-Ина в таком состоянии? Он почувствовал, как желчь поднимается к горлу, его сабля вибрировала в ножнах, требуя крови. — Совершить такую жестокость по отношению к ребенку, особенно ребенку близкого друга лидера секты... это совершенно отвратительно. — По правде говоря, я начал сомневаться в заявлениях Цзян Фэнмяня о том, что он дружил с Вэй Чанцзе. Если это так, он бы оказал ему и Цансэ Сажень должное почтение. Взгляд Багрового Дождя был холодным, и Не Боуэн почувствовал, как воздух стал немного холоднее. — У А-Ина даже не было табличек для них, пока мы не заказали набор. Ему было отказано в праве должным образом оплакивать свою семью, пока он не стал слишком взрослым, чтобы как следует помнить их лица. Не Боуэн нахмурился и вздохнул. — Ну, я рад, что он нашел хорошую семью, которая позаботилась о нем и полюбила его. Я видел ребенка всего пару раз до этого, и он был таким драгоценным. Его улыбки заставляют все вокруг него светиться, как будто он само солнце. Грустно осознавать, что он так страдал. Хуа Чэн просто кивнул, и они оба сидели в тишине. В этой тишине Не Боуэн холодно посмотрел на небеса. — Мне следовало бы изгнать этих ублюдков Цзян из всего Цинхэ.