Хуа Сяньлэ

Проведя ещё несколько дней в павильоне целителей под присмотром Вэнь Цин, Хуа Ин наконец-то смог вернуться к занятиям. Это означало, что его родителям пора было вернуться к своим обязанностям в своих владениях. Теперь, когда они были уверены, что их сын жив и здоров, они были достаточно спокойны, чтобы сделать это. Хуа Ин, конечно же, был не в восторге от этой идеи. — Но почему вы должны уходить! — причитал Хуа Ин, цепляясь за ногу своего отца, надувшись и изо всех сил подражая щенячьим глазам Цзяохуа. — Я не хочу , чтобы вы уходили! Не уходите!! — А-Ин, ради Дянься, (тут типо ради бога , но Се Лянь его бог) ты уже не ребенок — предупредил Хуа Чэн, закатив глаза и присев на корточки, чтобы взглянуть на сына. — Что случилось с тем, что я был твоим маленьким ребенком до конца времён» — возразил Хуа Ин, глядя на своего А-Ди. — Ну-ну, А-Ин— тихо сказал Се Лянь, выступая в роли посредника, каковым он, естественно, и являлся. — Ты же знаешь, мы с твоим отцом и так уже достаточно долго откладывали исполнение своих обязанностей. Нам нужно вернуться в свои владения, но, если хочешь, мы можем оставить Шуана здесь, чтобы он сопровождал тебя вместо нас. Это предложение заставило Хуа Ина на мгновение оживиться, но почти сразу же поник. — Баба, он не может остаться. В Облачных Глубинах есть правила, запрещающие держать домашних животных. Цзинь-Сюну не разрешалось держать собаку, так что Шуан не стал бы... — Шуан может остаться. Вся семья Хуа обернулась и увидела Лань Ванцзи, стоящего позади них лицом к главным воротам. Его нежный взгляд, брошенный на Хуа Ина, заставил мальчика покраснеть. — Лань Чжань, ты уверен? Я думал, домашние животные запрещены. А ты не попадёшь в беду, если позволишь мне нарушить правила? — Не нарушая правил— поправил Лань Чжань, мягко покачав головой. — Шуан — это духовное животное, а не питомец. — То есть, технически это верно, но всё же… — Уже спросили приглашенных учеников, Муциня и Фуциня. Все согласились. Хуа Ину нужно лишь убедиться, что Шуан не создаст проблем и ничего не сломает, и что он нападет только в случае крайней опасности. Хуа Ин радостно пролепетал, отпуская ногу своего отца, чтобы подойти и обнять Ванцзы. Мальчик ответил на объятья, крепко прижимая А- Ина к себе , Он давно привыкнул к ласке юного Хуа. — Ладно! Если ты действительно не против, то я хочу, чтобы Шуан приехал к полудню! — Мы попросим охранников доставить его немедленно — заверил Се Лянь сына, подзывая его к себе. Мальчик высвободился из рук А-Чжаня и обнял своего Бабу, получив в ответ поцелуй в лоб. — Но взамен ты позаботишься, чтобы он остался с тобой и не допустил повторения подобного. Мне не нужен ещё один такой испуг… — Согласен — ответил Хуа Чен, присоединяясь к объятьям. Он поцеловал мальчика, затем повернулся к Лань Ванцзи и положил руку ему на плечо. — Я доверяю тебе безопасность нашего сына. Докажи, что ты его достоин. «Ммм», — Лань Чжань кивнул с серьёзным выражением лица. «Буду защищать Хуа Ина». Семья попрощалась, после чего Се Лянь и Хуа Чен скрылись из виду, растворившись в рое бабочек-призраков. Позже тем же днём все замерли в благоговейном трепете, когда в Облачные Глубины вошёл огромный белый тигр. Это было величественное создание, способное посрамить самого Императора. Их шок удвоился, когда тигр подошёл прямо к Хуа Ину, сидевшему под деревом, и тут же ласково лизнул мальчика в лицо. — Ого…— Не Хуайсан, сидевший с Хуа Ином под деревом, ахнул от изумления. — Это ты, Шуан? Когда ты так вырос? Хуа-Сюн, чем ты его кормишь? Хуа Ин рассмеялся, получив ещё один лиз, а тигр устроился у него на коленях, словно напрашиваясь на поглаживания. — Только самое лучшее мясо, которое только сможем раздобыть. Если мы попытаемся использовать более дешёвое, он просто закопает его и проигнорирует, пока я не принесу ему мясо его любимого качества. Присутствие тигра привлекло толпу, среди которой были Цинхэн-цзюнь и мадам Лань. Увидев Шуана, они оба вздрогнули. — А-Чжань! — позвал Цинхэн-цзюнь, побуждая Лань Чжаня шагнуть вперёд. — Когда ты сказал, что хочешь, чтобы я позволил Хуа Сяньлэ привести его Духовное Животное, я предполагал, что это будет собака или, может быть, птица. Это… — он взглянул на тигра, — не то, чего я ожидал. — Вообще, почему ты не взял с собой Цзяохуа? — спросил Хуайсан. — Потому что с Шуана сложнее украсть — ответил Хуа Ин, вспомнив случай, когда некая виноградина попыталась украсть Тянхоу. — Извини — сказал Лань Чжань, кланяясь отцу. — Я думал, ты знаешь. Думал, Сюнчжан тебе рассказал Мадам Лань наблюдала, как Шуан счастливо отдыхает на коленях своего господина, наслаждаясь лаской и Хуа Ина, и Не Хуайсана. —Ну, он и правда выглядит совсем ручным. И в его глазах светится ум. — Ммм, Шуан очень умён. — Достаточно умен, чтобы прижать лапу к губам Хуа-Сюна, когда тот говорит слишком много— съязвил Хуайсан. — Хуайсан… — драматично заскулил Хуа Ин, плюхнувшись на своего духовного зверя. Это вызвало смех у Цинхэн-цзюня и его жены. — Что ж, не вижу причин менять своё решение — решил глава клана Лань. — Наоборот, присутствие Шуана должно удержать некоторых лиц от дальнейших инцидентов с Хуа Сяньлэ. — Кстати, о некоторых личностях— заметил Минцзюэ, оглядывая собравшуюся толпу и отмечая явное отсутствие фиолетового цвета. — Где именно находятся Цзяны? Никто не удивился, что Цзяны решили затаиться после того, что случилось с их матерью всего несколько дней назад. Большинство других приглашенных учеников надеялись, что их исключат из Облачных Глубин, но они не могли ответить за преступления матери. Брату и сестре самим придётся совершить что-то нехорошее, и пока все буквально с пеной у рта ждали подходящего момента, они ходили на цыпочках. — Должен признать, довольно странно не слушать бредни Ваньиня каждый раз, когда с Хуа-Сюн происходит что-то хоть немного интересное — заметил Цзинь Цзысюань. — На этот раз всё действительно спокойно. — Ага, и я собираюсь наслаждаться каждой минутой. Хуа Ин вскочил на ноги, лучезарно улыбаясь Лань Чжаню до тех пор, пока уши не покраснели. — Лань Чжань, ты же знаешь Облачные Глубины и все их прекрасные пейзажи. Отведи нас к твоему любимому месту. Я хочу его нарисовать. — Мгм, — не колеблясь, согласился Лань Чжань. — Надеюсь,это открытое поле — заметил Минцзюэ, взглянув на Гу Цзы. — Мне интересно узнать о навыках Гу Цзы, и это, кажется, идеальный шанс для спарринга. Лань Чжань взглянул на отца, молча спрашивая разрешения. Цинхун-цзюнь лишь кивнул, зная, что лучше не мешать Не участвовать в спарринге. —Просто убедись, что Сичэнь сможет руководить и организовывать спарринг. Полагаю, он в Библиотечном павильоне, так что забери его по пути, куда бы ты ни направлялся—. — Этот выражает вам свою благодарность, Лань-цзунчжу — сказал Не Минцзюэ, кланяясь главе ордена и его жене, после чего все разошлись по своим делам. ———————— — Цзяны так низко пали — сокрушалась Цзян Яньли, расхаживая по комнате брата. — Мать вынуждена уйти в уединение, отец в ярости, и все здесь только и ищут повод, чтобы избавиться от нас. — Ну, что же нам делать, А-Цзе? — спросил Цзян Чен, опускаясь на стол, за которым он сейчас работал над переписыванием. Вернее, ему следовало этим заниматься, но он не смог написать дальше первых десяти правил. — Мы им не дадим такого шанса. Она остановилась и повернулась к брату. — Значит, ты должен вести себя хорошо. Переписывай, учи уроки Лань-Лаоши, не жалуйся и не создавай проблем. Знаю, будет трудно, но нам так будет легче. — А как насчет тебя? Яньли улыбнулась. — Я найду способ восстановить помолвку. Как только я снова стану невестой А-Сюаня, Цзян получит поддержку Цзинь. — Это сработает, А-Ли? — Так и будет, А-Чен. Тебе просто нужно поверить мне. Орден Цзян всегда стремится к невозможному, и, сделав это, мы докажем Лорду Чёрных Вод, что достойны его благословения и признания. Мы снова станем величайшими, Хуа Сяньлэ будет преклоняться перед нами, и даже Боги будут благосклонны к нам. Брат и сестра обменялись дьявольскими улыбками, которые делали их поистине похожими на отпрысков Юй Цзыюань. Вместе они начали строить планы возвышения своей секты и падения Хуа Сяньлэ. В глубине холмов Гусу, Хуа Ин и Не Хуайсан рисовали Шуана, которому Хуа Ин приказал лежать неподвижно в траве с несколькими бабочками мальчика. За работой они мило болтали, а Цзинь Цзысюань и Лань Чжань наблюдали за ними. — Знаете, как-то подозрительно, что Цзянов нет поблизости— заметил Не Хуайсан, не отрываясь от свитка. — Не в их характере так прятаться. Ваньинь должен был бы скакать и кричать о превосходстве Цзянов, а Яньли — изображать невольную жертву. — Ты прав — согласился Хуа Ин, покусывая кончик кисти. — Нам следует быть осторожнее, особенно мне и Цзинь-Сюну — Я? — Цзинь Цзысюань в замешательстве указал на себя. — Почему я? — Не будь таким тупицей— съязвил Хуайсан, наконец подняв взгляд и указывая кистью на своего друга в золотом одеянии. —Цзян-гунян была твоей невестой, и я готов поспорить с кем угодно, что она намерена найти способ возобновить помолвку. А учитывая, кто её мать, у меня складывается впечатление, что она не гнушается прибегнуть к каким-нибудь хитрым уловкам, чтобы заставить тебя жениться на ней — Вот почему ты не должен позволять ей заставать тебя одного — заявил Хуа Ин, возвращаясь к своей картине. — Даже если репутация её семьи подорвана, репутация твоего отца ненамного лучше — Не напоминай мне… — Я говорю о том, что Цзян-гунян может попытаться использовать эту репутацию против тебя. Если ты останешься один на один, она, возможно, подстроит всё так, что создастся впечатление, будто ты идёшь по стопам отца. В таком случае без доказательств у тебя не будет возможности обратиться за помощью. — Вот почему вам следует продолжать записывать талисманы на себя в обозримом будущем — настаивал Хуайсан. — Подойдет и одна-две бабочки-призраки, но самое простое решение — держаться на расстоянии и находиться в общественных местах, где вас могут увидеть другие. — Э-э…— Цзинь Цзысюань не нашлось, что ответить. Он знал, что оба друга правы, особенно учитывая, как Цзян Яньли всё время на него смотрела. Его передернуло от мысли, что его принудят жениться на ней, что он будет связан, пожалуй, с самым отъявленным сборищем отбросов в мире заклинателей. — Я… сделаю всё, что смогу. — С другой стороны, у нас есть Шуан, который нам поможет — заметил Хуа Ин с ухмылкой. Увидев лишь любопытные и растерянные взгляды, он вздохнул, отложил кисть и позвал тигра. — Мой дорогой Шуан, не мог бы ты принять для меня свою уменьшенную форму? Шуан слегка фыркнул, словно соглашаясь, затем вытянулся и тут же уменьшился до размеров тигрёнка. Хуа Ин похлопал его по коленям, и тигр, теперь уже значительно уменьшившийся, тут же откликнулся на приглашение, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в живот своего хозяина. — Он больше, чем сильный боец. Шуан также обучен искусству скрытности и является лучшим шпионом, о котором мы могли мечтать. Видите это? — Хуа Ин осторожно подняла круглую голубую жемчужину, привязанную к кончику хвоста тигра. — Это сфера памяти, которая записывает всё, что Шуан видит, слышит и переживает, с идеальной чёткостью. Это одна из его особых способностей и самое лучшее в нём? Этими воспоминаниями можно поделиться с другими, потратив всего лишь немного духовной энергии. — Значит, когда Цзян что-то попытается сделать, у нас будут доказательства, подтверждающие, кто действительно виноват — задумчиво пробормотал Хуайсан, ухмыляясь. — Отличная идея, Хуа-Сюн Мяньмянь усмехнулась: — Похоже, мы готовимся к войне. — Мы все знаем, какие они — напомнил ей Хуа Ин, проводя рукой по шерсти Шуана. — Они сделают и скажут всё, чтобы добиться своего, и я не позволю Цзинь-Сюну стать их очередной жертвой. — Хотя я и ценю усилия, которые все прикладывают для моей защиты, что помешает Цзян-гуняну заявить, что все сделанные нами записи были поддельными? — отметил Цзинь Цзысюань. Эта мысль заставила Хуа Ина фыркнуть. — Учитывая их тупость, они могли бы попробовать. Однако сферы памяти не подделываются. Такое обвинение было бы равносильно утверждению, что владелец сферы жил во лжи. Любой здравомыслящий человек поймёт, что это за отчаянная попытка. На мгновение все замолчали, пока Цзинь Цзысюань не усмехнулся: — Ну, если они действительно настолько глупы, чтобы попытаться что-то сделать, они не будут знать, что их ждёт. Хотя снаружи группа, возможно, и выглядела расслабленной, за этим весёлым образом скрывались одни из самых хитрых умов своего поколения. Даже Цзинь Цзысюань, не самый умный из лучших, понимал, что не стоит недооценивать своих друзей. Ему почти было жаль их врагов, потому что, когда некие Не и Хуа на кого-то нацелились, они не останавливались, пока их жертва не была мертва и похоронена.