Хуа Сяньлэ

Цзинь Цзысюань был заперт в гостевых покоях, это время ученики Лань дежурили снаружи. Его товарищам из Цзинь не разрешалось общаться с ним, до прибытия его родителей и Цзян Фэнмяня. Он вёл себя как образцовый заключённый, не протестуя и не проявляя никаких признаков неуважения, вплоть до того, что велел своим людям не реагировать на происходящее. В конце концов ученики Лань просто поступали так, как считали нужным. Они не виноваты, что стали жертвами козней Яньли. Молодая дева Цзян не пошла по стопам наследника Цзинь. Она усердно разыгрывала из себя жертву, изображая безутешность после этого «нападения». Конечно, все сомневались в обоснованности её заявлений. Хотя отец Цзинь Цзысюаня был известным ловеласом, сам наследник никогда не проявлял подобных наклонностей, особенно по отношению к Цзян-гунян. Однако главной причиной всеобщих сомнений стали действия друзей Цзинь Цзысюаня. Не Хуайсан, Хуа Сяньлэ, Лань Ваньцзи и Ло Цинъян вели себя на удивление спокойно. Зная, насколько дружна группа друзей, эти четверо должны были быть первыми кто запаниковал. И всё же никто из них не проявил ни малейшего беспокойства и не попытался защитить честь друга. Среди хаоса они были островом спокойствия. Это, то что жутко разозлило один сорт винограда. —Не могу поверить, какие вы все высокомерные! — прокричал Цзян Ваньинь, когда группа вышла с уроков. Смеётесь между собой после того, как ваш друг напал на мою сестру! Ему это с рук не сойдет, и я позабочусь, чтобы вы все пали вместе с ним! Особенно ты, Хуа Сяньлэ! Хуа Ин лишь безмятежно улыбнулся и намотал прядь волос на палец. — Вообще-то, Ваньинь, это ты пойдешь ко дну вместе со своей сестрой. — Ты!! — Он поднял кулак, готовясь ударить молодого Хуа. Но Хуа Ин лишь цокнул языком и неодобрительно погрозил пальцем. — Ну-ну, такое поведение ничем хорошим для твоей матери не закончилось , не так ли? К тому же, ты и так ходишь по тонкому льду, а учитывая скандал который устроила твоя сестра, если ты начнёшь ссориться со мной, то Юньмэн Цзян будет выглядеть ещё хуже, чем выглядит сейчас. — Это вообще возможно? — съязвил Хуайсан, вызвав смешки и Хуа Ина, и Мяньмянь. Цзян Ваньинь зарычал, его кулак на мгновение застыл в воздухе, но потом передумал и отступил. Он плюнул на землю и уже собирался уходить, но Хуа Сяньлэ снова его окликнул. Кстати, небольшой совет. На твоём месте я бы поскорее собрал вещи. Мне кажется, когда всё это закончится, Юньмэн Цзян больше не будет желанным гостем в Гусу. Цзян Ваньинь разозлился на эти слова, особенно увидев насмешливую улыбку Хуа Ина. Всем остальным это показалось одной из его обычных приятных улыбок, но ему показалось, что парень насмехается над самим его существованием. Он развернулся и бросился бежать, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. Он был уверен в плане сестры, но самоуверенность этого проклятого Хуа заставила его передумать. Он вспомнил, что сестра сказала ему накануне вечером о своих опасениях по поводу их плана. — Я не хотела, чтобы всё так обернулось, но он заявил, что влюбился в другую. Он вынудил меня это сделать. Я заставлю его взять на себя ответственность и жениться на мне… но… он сказал, что подготовился к подобному, и я боюсь, что он мог заручиться поддержкой Хуа Сяньлэ, чтобы шпионить за нами. Ваньинь тогда отмахнулся. План сестры, в конце концов, был надёжным. Но, может быть… Нет. Он покачал головой, прогоняя мысли. Если и был кто-то, кроме матери, кому он безоговорочно доверял, так это его сестра. Она была умна и сообразительна, и её план ни за что не провалится. Он ушел, бросив последний взгляд на Хуа Сяньлэ, и исчез в Облачных Глубинах. … В тот же день госпожа Цзинь, Цзинь Гуаншань и Цзян Фэнмянь прибыли в Облачные Глубины. Каждый из них получил послание от Цинхэн-цзюня с просьбой явиться для обсуждения произошедшего между их детьми. Брату и сестре Цзян разрешили поговорить с Фэнмянем наедине, пока все не соберутся вместе, Цзинь Цзысюань так же был удостоен аналогичной чести. Однако, когда его привели к семье, он всё ещё находился под охраной двух учеников Лань. Тем не менее, он сохранял спокойствие, зная, чем всё это закончится. Наконец встреча началась. Цзинь Цзысюань сидел между родителями, выпрямившись, с лицом, застывшим в безразличии. Цзяны же, не скрывали своих чувств. Фэнмянь был в ярости, Ваньинь пребывала в таком же состоянии, а Яньли, бледная, демонстративно прижималась к отцу. — Раз уж мы начали, я хотел бы знать, почему молодой господин Цзинь решил "воспользоваться" моей дочерью. Фэнмянь пристально посмотрел на Цзинь Цзысюаня, его голос был спокоен, но выражение лица пылало яростью. — Цзян Фэнмянь — вмешалась госпожа Цзинь, прерывая мужчину. — Я могу с полной уверенностью сказать, что мой сын никогда бы так не поступил. Я приложила немало усилий, чтобы воспитать в нем уважение к женщинам, и единственный логический вывод, к которому я могу прийти, — это то, что его подставили. Фэнмянь усмехнулся: — Можно воспитывать ребёнка как угодно, но мы все знаем наклонности твоего мужа. Возможно, твой сын больше пошёл в отца, чем в мать. — Тогда разве то же самое нельзя сказать о ваших детях и вашей жене, глава клана Цзян? — Мадам Цзинь ухмыльнулась, заметив, как вздрогнул Фэнмянь. — Насколько я помню, разве вы с Юй Цзыюань не находились в ситуации, почти идентичной этой, когда объявили о вашей помолвке?— — Достаточно — вмешался Цинхэн-цзюнь, прежде чем ситуация успела накалиться. — Мы здесь, чтобы обсудить всё мирно. — Не понимаю, о чём тут говорить — настаивал Фэнмянь. — Мою дочь нашли твои ученики в разорванной одежде, когда Цзинь Цзысюань повалил её на землю. Раз уж он счёл нужным осквернить её таким образом, то ему следует взять на себя ответственность и жениться на ней. Мадам Цзинь рассмеялась. — Ты мне не веришь, Фэнмянь. Если бы нападением подверглась моя дочь, я бы потребовала отрубить виновному голову, а не свадьбу. Попробую угадать: Яньли решила, что не хочет оставлять клан Цзинь без наследника, и поэтому была так любезна, что согласилась выйти замуж за моего сына. Я близка к разгадке? — Я бы не удивился, если бы ты была совершенно права, матушка — спокойно заметил Цзинь Цзысюань, даже когда на него обрушились свирепые взгляды мужчин Цзян. — Как ты уже говорила, меня воспитывали в уважении к женщинам, и я бы никогда не напал на них, тем более на Цзян-гунян. Она подставила меня, пытаясь разрушить мою помолвку с моей настоящей суженой. — ТЫ ЛЖЕЦ! — воскликнул Ваньинь, пытаясь встать, но сестра удержала его на месте. — Единственный лжец здесь сейчас держит тебя за руку, Ваньинь. Цзинь Цзысюань бросил на Яньли сердитый взгляд. — Да, ученики Лань нашли её в разорванной мантии, но они не видели, как я её рвал. Они не видели, кто кого целовал и насколько сильно я её толкнул. Все улики против меня в лучшем случае косвенные. Яньли слегка побледнела, понимая, что её план не будет таким простым, как она изначально планировала. Особенно когда Цинхэн-цзюнь высказался в знак согласия с Цзинь Цзысюанем. — В этом случае я согласен с молодым господином Цзинь. Мы не можем наказать кого-то без убедительных доказательств, поэтому необходимо начать расследование, чтобы обеспечить торжество справедливости. — Глава ордена Лань — вмешался Фэнмянь, сжав кулаки и изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. — Я не могу поверить, что эти показания окажутся точными. Моя семья уже заклеймена как злодеи… — Вся твоя семья — злодеи! — резко бросила мадам Цзинь, снова перебивая мужа. — Нам не нужно изображать тебя злодеем. Ты сам это сделал! Прежде чем Цзян Фэнмянь успел ответить, дверь открыл не кто иной, как Лань Ванцзи, за которым следовали Хуа Сяньлэ и Не Хуайсан. Сяньлэ одарил всех приятной улыбкой, а затем вместе с друзьями поклонился в знак приветствия главам орденов и другим господам. — Примите наши извинения за то, что вмешиваемся в вашу беседу, но мы с друзьями просто не могли стоять в стороне, пока Цзяны продолжают тратить ваше драгоценное время, Цинхэн-цзюнь — ТЫ!! — воскликнула Ваньинь, указывая прямо на Хуа Сяньлэ. — Что ты здесь делаешь?! — Я пришёл разоблачить Цзян-гунян, змею-манипуляторшу, которой она является, — он слегка усмехнулся, одарив своего бывшего шиди злобной ухмылкой. — Честно говоря, я должен поблагодарить её за то, что она так всё упростила. Она практически преподнесла себя нам на золотом блюдце. — Что ты имеешь в виду? — спросил Цзян Фэнмянь. — Это значит, что у меня есть улики против вашей дочери, доказывающие невиновность Цзинь Цзысюаня. Вы знакомы с шарами памяти? Кстати, у меня есть один, который подробно описывает, что произошло во время этого инцидента. — Невозможно! — закричала Яньли, вскакивая на ноги. — Он же поддельный! Должно быть ты готов на всё, чтобы защитить своего друга! Хуайсан закатил глаза. — Похоже, ты невнимательно слушала уроки Лань-Лаоши, если действительно веришь, что можно создать шар памяти. — Однако в одном она была права. Цзинь-Сюн — наш друг, и мы действительно сделаем всё, чтобы защитить его; или вы ожидали, что его враги вступятся за него? — Саркастическое замечание Хуа Сяньлэ заставило Яньли вздрогнуть и смущённо опустить глаза, что мальчик воспринял как повод продолжить. — Однако, в отличие от брата и сестры Цзян, нам не нужно полагаться на уловки и хитрости. Это заставило Цзян Яньли замолчать, но, к сожалению для нее, Сяньлэ на этом не остановился. — Теперь вернёмся к вашему обвинению в подделке Шара памяти. Как заметил Не-Сюн, Шары памяти невозможно подделать. Это неотъемлемая часть их конструкции. Они не могут хранить образы из воображения, а только реальные. Реальность какова она на самом деле , и как её видел тот, кто шар использует. Это особенно верно в случае с моим Шаром памяти, который принадлежит моему духовному животному, Шуану. Теперь Яньли побледнела окончательно, её дыхание стало прерывистым, и она начала паниковать. Сяньлэ невольно улыбнулся. Он выпрямился, изображая из себя А-Ди, обращаясь к Инь Юю. — Как известно Цинхэн-цзюню, мой духовный зверь невероятно силён и обладает мощными инстинктами защитника. Эти инстинкты распространяются не только на меня, но и на моих друзей, включая Цзинь Цзысюаня. Однажды, бродя по Облачным Глубинам в поисках развлечения, он заметил Цзинь-сюна и решил последовать за ним. Это позволило ему стать свидетелем всего происходящего между ним и Цзян-гунянь. — Ну что ж — заявил Цинхэн-цзюнь, жестикулируя рукой, — если у вас есть доказательства, мы будем признательны, если вы ими поделитесь. Хуа Сяньлэ потянулся за ожерельем, готовясь снять шар. Он замер, заметив, как Ваньинь напрягается, словно собираясь схватить шар и разбить его. Сяньлэ, усмехнувшись, покосился на него краем глаза. — Прежде чем я его вытащу, предупреждаю. Если кто-то, кроме меня, попытается коснуться шара Шуана, я не могу гарантировать, что смогу удержать своего тигра от того, чтобы загрызть обидчика насмерть. Он произнес это с приятной улыбкой на лице, и тут за дверью раздалось рычание. Словно по команде, Лань Ванцзи открыл её, и перед ними предстал белый тигр, взрослый и размером с большого медведя. Шуан подошёл к своему хозяину и обнял мальчика своим огромным телом, защищая его ноги. Хуайсан с удивлением наблюдал, как все Цзяны в ужасе отреагировали на появление зверя. Цзян Ваньинь даже испугался и сел, как положено. — Ну, что ж, начнем? — Сяньлэ снял шар с ожерелья, послав в него частицу духовной энергии. Над шаром начал сгущаться белый дым, и заиграли образы. Все наблюдали, как Цзян Яньли загнала Цзинь Цзысюаня в угол и как он безуспешно пытался сбежать от неё. На снимке была видна её реакция на признание Цзинь Цзысюаня в любви к другой женщине, и прекрасно видно её ревнивое выражение лица. Оттуда они наблюдали, как она разорвала на себе одежду, бросилась на наследника Цзинь и заставила его поцеловать её, прежде чем сделать вид, что её оттолкнули. Весь её план был раскрыт, и все уставились на неё. Когда воспоминания закончились, Хуа Сяньлэ осторожно вернул шар в свое ожерелье, ухмыляясь Цзянам так же, как Хуа Чен своим жертвам в игорном доме. — Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание, Цзян-гунян?