Хуа Сяньлэ

В зале повисла такая тишина ,что можно было услышать, как падает булавка. Когда преступление Яньли стало известно всем присутствующим, Цзян Яньли застыла, словно рыба, с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Наконец, первой заговорила мадам Цзинь, которая вскочила на ноги с выражением ярости и полного презрения. — Цзян Фэнмянь, то, что сделала твоя дочь, могло на всю жизнь запятнать репутацию моего сына. Я потребую возмещения ущерба и лично прослежу, чтобы весь мир заклинателей узнал, насколько отчаянна и безумна твоя дочь. Её взгляд метнулся к Яньли. — Не лучше своей матери… Позорище… — Мадам Цзинь! — наконец обрела голос Яньли, хотя её голос был полон отчаяния, а по лицу текли слёзы. — Я… я просто… Я просто хотела дать нам шанс! Я не хотела, чтобы до этого дошло! — Прикуси язык, распущенная шлюха, — бросила мадам Цзинь с той же желчью, с которой обращалась к каждой женщине, с которой заставала мужа. — Мы все видели, как он тебя отверг, и всё же, вместо того чтобы прекратить свои нежеланные ухаживания, ты навязалась ему, как твоя мать до тебя! — Хватит! — вмешался Цинхэн-цзюнь, ущипнув себя за лоб, чтобы унять нарастающую головную боль. — Цзян Яньли, то, что ты сделала, было совершенно предосудительно. Никогда в жизни я не видел, чтобы женщина добровольно разорвала свою одежду на публике, чтобы подставить мужчину и заставить его выйти за него замуж. Я хотел верить, что ты совсем не похожа на свою мать, но теперь стало ясно, что ты такая же надменная, отчаянная, безумная и непочтительная. Если бы у меня была дочь, способная на такое, я бы сам заставил её уйти в уединение! Яньли резко отпрянула, когда Цинхэн-цзюнь, слегка задыхаясь, наконец, выдохнул. Мадам Лань положила ему руку на плечо, чтобы успокоить, и все молча ждали, пока глава ордена успокоится. Когда его взгляд снова устремился на Цзянов, в нём не было ни капли эмоций. — Благодаря клану Цзян гостевые лекции обернулись полной катастрофой. Поэтому у меня нет иного выбора, кроме как изгнать всех учеников Цзян из Облачных Глубин. Это распространяется на всю территорию Гусу и любые будущие гостевые лекции. Единственным исключением будут дискуссионные конференции, проводимые здесь, и даже в этом случае вход будет разрешен только главе клана и вашему самому доверенному ученику. Цзян Фэнмянь лишь кивнул, понимая, что ему нечем возразить Цинхэн-цзюню. Действия его жены были достаточно отвратительны, а теперь ещё и дочь? Он не питал иллюзий относительно невиновности сына и страшился узнать о совершённых им преступлениях. В любом случае, ущерб был нанесён. Оправиться от этого уже не получится. Ещё долго… Изгнание из Гусу было не единственным унижением, с которым столкнулся клан Цзян, покидая Облачные Глубины. Когда Цзян Чен приказал ученикам собрать вещи, никто из них не подчинился. Вместо этого все до единого сняли свои пурпурные верхние одежды вместе с колокольчиками ясности Цзян и бросили их к ногам разгневанного наследника Цзян. Они заявили, что больше не желают иметь дело с кланом Цзян, рассказали, как пришли в Облачные Глубины учиться, и как больше не желают подчиняться главной семье Цзян. Удача была на стороне тех, кто решил покинуть клан, поскольку Лань Цижень объявил, что они могут остаться в Гусу как бродячие заклинатели. В конце концов, если Хуа Сяньлэ позволили остаться, почему бы и им не оказать такую же любезность? Это, как и их отступничество, было засвидетельствовано старейшиной другого клана, что придавало законность их заявлениям в глазах мира заклинателей. У Цзян Чена не было другого выбора, кроме как вернуться в свою комнату с верхними одеждами и колокольчиками ясности в руках. Он хотел просто оставить их там, но Лань-Лаоши потребовал, чтобы он их снял, сославшись как минимум на семь правил. К тому времени, как они закончили собирать вещи, правда уже разлетелась по всей округе благодаря Хуайсану и всем присутствующим подслушивателям и сплетникам. — Представляешь? — громко прокомментировала со двора Мин-гунян, молодая госпожа, которая много лет назад сражалась с Цзян Ваньинем, защищая своего брата. — Опуститься так низко, чтобы обвинить мужчину в нападении только потому, что он тебя отверг. Я бы никогда не опустилась до таких отчаянных мер. Смех, наполнивший двор, заставил Яньли смущенно опустить голову, а Цзян Фэнмяня разозлили, когда последний из Юньмэн Цзян навсегда покинул Облачные Глубины. После всех этих переживаний Хуа Ин решила обратиться к Вэнь Цин. Она осталась, чтобы убедиться, что болезнь Хуа Ина прошла, и в его теле не осталось остатков энергии Инь. Ей также нравилось учиться у целителей Гусу, а её брат процветал в этой мирной обстановке. Юный Хуа просто радовался, видя их в счастье и безопасности, ведь за время их общения он сблизился с ними обоими. Настолько, что чувствовал, что готов обсудить довольно насущный вопрос. — Цин-цзе, — начал он, когда целительница Вэнь сосредоточилась на ощущении энергии, текущей по его меридианам. — Да, Сяньлэ? — ответила она, не поднимая глаз. — Я тут подумал… Даже если твоя семья в безопасности в Городе Призраков, вы с братом, как заклинатели, не можете там оставаться. Да, поместье Хуа может защитить вас, но я готов поспорить на свои любимые одежды, что Вэнь Жохань не остановится ни перед чем, чтобы вернуть тебя. Думаю, тебе будет разумно взять другую фамилию для дополнительной защиты. Вэнь Цин не была в восторге от этой идеи, но было видно, что она пришла к такому же выводу. — Как бы я ни гордилась своим наследием целителя Дафань Вэнь, мой дядя осквернил это имя своей жаждой власти. К тому же, пока я и моя семья продолжаем придерживаться ценностей нашей ветви Вэнь, я смогу жить, взяв новую фамилию. — Так уж получилось, что я знаю идеальную фамилию для вашей семьи. Вэнь Цин убрала руку с меридианов Хуа Ина, схватив ступку, чтобы начать измельчать лекарство. — И какая же она будет? — Моя бывшая фамилия: Вэй. Вэнь Цин остановилась посреди работы и удивлённо подняла глаза. — Ваша бывшая фамилия? — Мм, — Хуа Ин выпрямился, встретившись взглядом с Цин-цзе. — До того, как стать Хуа Сяньлэ, я был Вэй Ином, сыном Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ. Однако из-за Цзянов мои воспоминания о временах, когда я был Вэй Ином, наполнены лишь травмами и болью. Я отказался от этой фамилии, чтобы взять отцовскую, но часть меня всё ещё хочет, чтобы род Вэй продолжался, пусть даже только духовно. — И… — Вэнь Цин отложила ступку , глядя на неё так, будто вот-вот заплачет. — И ты хочешь… чтобы мы взяли эту фамилию? — Да. Мои родные родители отдали жизни, защищая слабых и невинных, – миссия, которую, как я знаю, разделяет и Дафань Вэнь. Я не могу представить никого более достойного нести их наследие, чем ты. Так что, пожалуйста…— он мягко улыбнулся ей, — скажи, что ты примешь её. Вэнь Цин помолчала немного, затем кивнула и улыбнулась ему в ответ. Она отступила назад и поклонилась ему, не спуская с лица улыбки. — Приветствую, Хуа-Сяньлэ, я Вэй Цин. На глаза Хуа Ина навернулись слёзы, но он всё же улыбнулся и ответил на её поклон. — Здравствуй, Вэй Цин, меня зовут Хуа Ин, а вежливое имя — Сяньлэ. С изгнанием Цзянов в Облачных Глубинах наконец воцарился мир. Мир был настолько мирным, что Хуа Сяньлэ и его друзья начали страдать от скуки. Поэтому, когда объявили трёхдневный перерыв, четверо друзей немедленно отправились в город Цайи. Никого не удивило, что юный Хуа сразу же увлёкся первой попавшейся им палаткой с одеждой. Но что их действительно удивило… так это то, насколько всё было дорого. — 50 золотых юаньбао?! За один халат?! — Хуайсан в ужасе схватился за грудь, когда торговец назвал ему цену. — Всего 10 золотых юаньбао хватило бы, чтобы семья из трёх человек жила безбедно несколько месяцев! Если я куплю один из этих халатов, мои А-Ди и Да-гэ меня убьют! — Видишь тот, который тебе нравится? — крикнул Хуа Ин, высунув голову из кучи шелковых одежд, которые он загружал в руки сопровождавшего их охранника. — Ну… Хуайсан буквально лишился дара речи от безразличия друга. Выбранные им одежды, похоже, были сшиты из самых дорогих материалов во всём Цзянху. — Э-э… я… — Итак, великий Не Хуайсан лишился дара речи, — поддразнил Гу Цзы, обнимая младшего. — А-Ин всегда любил ходить по магазинам, с тех пор как узнал, что отцы покупают ему буквально всё, что он захочет, не жалуясь. Теперь он пользуется этой привилегией, чтобы баловать друзей и меня при любой возможности. — Мм, — согласился Хуа Ин. — Половина этих одежд на самом деле для Цзы-гэгэ. Он наклонился ближе к Хуайсану и заговорщически прошептал: Лан-шушу говорит, что у него столько же вкуса, сколько у дохлой рыбы сил. — Эй! — Гу Цзы легонько шлёпнул своего кузена. — Я слышал! Улица наполнилась смехом, когда Хуайсан расслабился и наконец позволил Хуа Ину купить ему халат в цветах Не. Цзинь Цзысюань получил халат разных оттенков золотого, который с радостью пополнил бы его коллекцию. Мяньмянь получила такой же комплект, как у Цзинь Цзысюаня, и пообещала бережно хранить его. Хуа Ин даже лично выбрал для своего чжицзи(Лань Чжаня) великолепный светло-голубой халат с узором в виде белых облаков, который он забрал с собой, и уши у него были такие же красные, как лента для волос Хуа Ина. Заплатив торговцу безумную сумму золотом (почти 720 юаньбао ), друзья продолжили путь, наслаждаясь выходным, пока стражник благополучно доставлял мантии обратно в Облачные Глубины. Они бродили по городу, прислушиваясь к пустым сплетням, которые ходили по городу. Неудивительно, что большинство из них вращалось вокруг посмешища мира заклинателей: Цзянов. Желая поговорить, шестеро друзей отправились в чайный домик, зарезервировав угловой столик, чтобы выпить и поговорить. — Есть новости о Цзянах? — спросил Хуа Ин, как только официант ушёл. — Я знаю это выражение твоего лица, А-Сан. Оно означает, что ты хочешь поделиться сплетнями о своей любимой семье. — Да, да, — ответил Хуайсан, пряча ухмылку за веером. — У меня есть о них довольно пикантная история. — Ну и не держите нас в напряжении! — воскликнул Мянь Мянь. — Ладно, ладно, — Хуайсан захлопнул веер, широко улыбаясь. — Всё началось после того, как семья Цзян вернулась в Пристань Лотоса, и стыд за поступок Цзян-гунянь преследовал их на каждом шагу… ---------------------------------------------------------------- Цзян Фэнмянь втащил рыдающую Цзян Яньли в главный зал Пристани Лотоса, чуть не швырнув её на землю в порыве ярости. Цзян Ваньинь поспешил к ней, желая защитить от непривычной ярости, которая, казалось, была написана на лице их отца. — Я должен был догадаться… Я должен был заметить признаки того, что ты такая же, как твоя мать: змея-манипуляторша. Ты играешь роль болезненной, беззащитной девицы, но ни разу не попыталась укрепить своё ядро . Ты пряталась на кухне и придумывала оправдание за оправданием. А теперь… теперь ты обнажаешься перед мужчиной?! И, что ещё хуже, ты пыталась подставить его, обвинив в нападении?! Мне никогда не следовало защищать тебя перед мадам Цзинь! Ты и вправду отвратительная шлюха, как твоя мать! — Отец, мать не шлюха! — попытался возразить Ваньинь. — НЕ ПЫТАЙСЯ ЗАЩИЩАТЬ ЭТУ ЖЕНЩИНУ, ВАНЬИНЬ! — крикнул он, и мальчик вздрогнул, а глава клана Цзян чуть не поперхнулся. — Твоя мать, эта мерзкая ведьма, которую я имею несчастье называть мадам Цзян, разрушила мою жизнь! Она была одержима мной, одержима моим положением и властью, которую оно ей давало! Более того, она ревновала меня к Цансэ! Да, я любил её, и да, я чувствовал обиду на Вэй Чанцзэ за то, что он завоевал её сердце прежде, чем у меня появился шанс, но я не был так одержим и ревнив, как твоя мать! — Ты признаёшься, что любил её! — воскликнул Ваньинь. — Что всё, что сказала моя мать, было правдой! Вэй Ин — твой незаконнорожденный сын, как гласят слухи?! Как и его мать до него, Ваньинь получил сильную пощёчину и упал на пол. Яньли вскрикнула от удара, вцепившись в брата, пока Фэнмянь командовал ими. — Хуа Сяньлэ не мой ублюдок. Мне так и не удалось быть с Цансэ из-за твоей шлюхи-матери. Она так ревновала Цансэ к тому, что я её люблю, что она встала между ней и тем, что она считала своим законным предназначением – быть госпожой одной из пяти Великих Сект. Даже после смерти она всё ещё видит в Цансэ свою главную соперницу, но в конце концов Цансэ победила. Она умерла с мужчиной, который её по-настоящему любил, но теперь она в ловушке брака без любви со мной, и ей некого винить, кроме себя. — Ч-что ты говоришь? — простонала Яньли. Цзян Фэнмянь невесело рассмеялся, всплеснув руками. — Думаешь, я этого хотел ?! Жениться на этой бессердечной мегере? Иметь дочь-шлюху и сына-избалованного и неблагодарного?! — Он усмехнулся. — Нет. Я никогда не хотел такой семьи. Я никогда не хотел такой жизни. Я никогда ничего этого не хотел! Но твоя мать, о твоя глупая, отчаянная, неблагодарная мать, подсыпала мне что-то в напиток во время банкета! Она принудила меня и насильно оплодотворила себя, и заставила меня взять на себя ответственность и жениться на ней!! — Умри, я… — Фэнмянь поднял руку, и Яньли пискнула и замолчала, съежившись перед отцом. — Ты собиралась сделать то же самое с молодым господином Цзинь! Я должен был догадаться, что ты задумала, ещё в ту секунду , как ты предложила ему взять на себя ответственность! Меня от тебя тошнит! От вас обоих! Вдруг я получу сообщения о том, что Ваньинь насилует какую-то бедную женщину, словно он Цзинь Гуаншань! Меня бы это уже не удивило, особенно после того, как ты насильно поцеловал ту девушку, которой твоя мать заплатила, чтобы она молчала! За дверями приёмного зала собрались все оставшиеся ученики, выслушивая отвратительные россказни, прежде чем бросить на брата и сестру ненавистные взгляды. Глава их секты крался вокруг них, словно стервятник, тяжело дыша, когда его гнев достиг апогея. — Что бы с вами ни случилось, я умываю руки. Я отрекаюсь от вас обоих как от своих детей и понижаю вас до внешних учеников секты Цзян. Вы будете лишены любой власти, которую, как вы думаете, имеете над моими учениками. Это значит, что если я застану кого-то из вас кричащим на своих товарищей или ведущими себя так, будто вы не равны, вы будете наказаны. И я не говорю о том, чтобы преклонять колени или размышлять. Я имею в виду, что вас ждет дисциплинарное наказание, и мне все равно, будет ли оно для вас болезненным. Пока кто-либо из вас не совершит значительный прорыв в своем совершенствовании или не докажет мне, что может действовать на благо этой секты, я не хочу вас ни видеть, ни слышать, ни даже запаха вашего чуять. Он отвернулся, собираясь уйти, но потом остановился. — Цзян Ваньинь. Мальчик медленно поднялся на ноги, его лицо было в синяках, и он вытер слёзы. — Да, Отец… — Ты мне больше не сын. Обращайся ко мне «глава клана Цзян». — Д-да… лидер секты Цзян. Вас с сестрой переведут во внешние казармы для учеников, и вы будете включены в состав караульных и хозяйственных служб. Я ожидаю, что вы оба будете выполнять свою часть работы и не будете пытаться уклоняться от своих обязанностей. Кроме того, список "самых завидных молодых господ „ будет опубликован после дискуссионной конференции в следующем году. В зависимости от ваших успехов, вы, возможно, сможете получить моё признание. Однако всё зависит от того, научитесь ли вы уважать женщин , а не смотреть на них свысока. Примите во внимание моё предупреждение, потому что если вы продолжите позорить эту секту, я без колебаний назову своим наследником действительно достойного её члена. — Лидер секты! Цзяны ценят свободу, поэтому я волен выбрать любого, кого захочу назвать своим наследником. Мне не важен их пол и наличие кровных связей. Если они смогут отстаивать идеалы и убеждения клана Цзян и вернут истинную славу Пристани Лотоса, я признаю их. С настоящего момента вы оба внешние ученики , отправляйтесь в ваши комнаты, чтобы собрать вещи. Остальным заклинателям будет разослано послание об отсутствии у меня наследника. Если повезёт, я найду подходящую замену, которая действительно поставит интересы клана и простых людей выше своих. И с этими словами Цзян Фэнмянь покинул зал приёмов, оставив детей от которых он отрекся в полном беспорядке. Цзян Ваньинь застыл в ужасе при мысли о том, что его пост наследника заберёт кто-то другой , да ещё и не состоящий в родстве с Цзян! Цзян Яньли икнула и попыталась обнять брата, но тот сердито оттолкнул её, и на его лице застыло хмурое выражение, напоминавшее выражение их матери. — Это всё твоя вина! Это ты выкинула этот трюк в Гусу, а не я! И ТЕПЕРЬ, БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ, МНЕ ПРИХОДИТСЯ БОРОТЬСЯ ЗА СВОЕ ПРАВО! Я ДОЛЖЕН ДОКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ МЕНЯ ЗА СОБОЙ ПОТЯНУЛА!! ТЫ… НИКЧЁМНАЯ ЖЕНЩИНА!! Со слезами на глазах он повернулся и побежал в свою комнату, а Яньли бросилась за ним в погоню, выкрикивая его имя. ------------------------------------------------------------------- — А… так вот что случилось, — вежливо произнес Хуа Ин, отпивая чай и пожимая плечами. — Честно говоря, я удивлён, что они не пытаются найти повод обвинить меня в этом. — С их стороны было бы глупо так поступить, — заметил Гу Цзы. — Кроме того, учитывая всё, через что им пришлось пройти, я не удивлюсь, если они просто слишком подавлены, чтобы вообще о тебе думать. — Правда, Цзы-гэгэ? А я-то думал, что меня не забывают. — Ах, как прекрасно быть красивым и богатым, — драматично произнес Хуайсан, отпив глоток чая. Все фыркнули и рассмеялись, на время забыв о Цзянах и погрузившись в наслаждение оставшейся частью учебы.