Десятка мечей. Том II.

В каюте, как назло, было оба соседа Анны. Рафаэль что-то писал на листе бумаги, видимо, письмо, а Алексей лежал на своей верхней койке и читал очередной роман. Анна совсем забыла, как он любил их и скрывал ото всех своё увлечение. Теперь, видимо, Алексея совсем не заботит мнение окружающих о том, какую литературу он предпочитает читать. Патефон всё также играл французский шансон, но теперь Анна могла узнать песню, что с тресканьем заполняла каюту. Рафаэль заметил Анну и поздоровался с ней. — Rebonjour, mademoiselle Izmailova [1]. — Bon après-midi, mon cher ami [2]. Алексей убрал от лица книгу и изогнул бровь, оглядывая Анну. — Добрый день, Диана. — Добрый день, Александр. — Родион, друг мой, ты хотя бы только по-гесцарски говоришь? Не выкинешь никаких сюрпризов? — Я говорю только на гесцарском, Александр Иванович, — Родион чуть поклонился Алексею. — Слава Астерию, а то я скоро в иллюминатор выкинусь с этими двумя. — Мы Вас держать не будем, — не отрываясь от письма, с улыбкой сказал Рафаэль. Алексей был шокирован шуткой Рафаэля. Он наклонился к нему вниз и наигранно посмеялся. — Кому пишете, уважаемый? — Тётушке. Как приеду Манчестер — сразу отправлю ей. — А разве Ваша тётя не ожидает Вас как раз в Манчестере? – поинтересовалась Анна. — В Манчестере тётушка по отцовской линии, а в Ля-Рошель по материнской. — Ох, давно я не бывала в Ля-Рошель, — Анна села на свою койку. — Надеюсь, после Лондона смогу посетить его. В своё время мне нравилось проводить время в порту. — Если соберётесь — отправьте мне весточку, проведу Вам экскурсию. — Обязательно! Алексей закатил глаза и убрал книгу. — А Вы уже спелись, как я посмотрю? — Мадмуазель Измайлова и многоуважаемый Родион — единственный глоток воздуха на этом судне с идиотами. И я не только про Вас, Александр. С минуту все молчали. Анна и правда перестала понимать людей из высшего света и причислять себя к ним. Когда-то родной мир манер и роскоши стал для неё чужим, а она начала считать себя лишней в нём. Алексей, хоть и был приближен к высшему обществу дворянства во время обучения в гимназии, но и до учёбы, и после он предпочитал не открывать его двери для себя. Кабаки, сомнительные дома блаженства и казино — вот, где он мог почувствовать себя в своей тарелке. Анна хлопнула себя по бёдрам и встала. — Если Вы не против, я приму душ. — А я прогуляюсь по палубе, — Рафаэль оставил своё письмо и направился к двери. Алексей молча продолжил чтение. Анна всё думала, что ей стоит делать. Пару раз во время принятия душа ей в голову закрадывалась мысль сказать Алексею, что она — маршал Восточного округа, но Его Величество доверил это задание только ей. Она скажет всё Алексею только в самой критичной ситуации. Когда Анна приняла душ, она пошла гулять по судну, чтобы после пыльных коридоров очистить свои лёгкие. Родион шёл рядом с ней. — Госпожа, пока Вы были в душе, Алексей решил прочитать письмо Рафаэля и привлёк меня к этому. Анна изогнула бровь. — И что Вы там вычитали? — Ничего, всё было на французском. — Ха-ха-ха! Представляю эту картину, как вы вдвоём пыхтите над несчастным листочком француза. Зачем он это сделал и почему привлёк тебя? — Рафаэль кажется ему подозрительным, и он признался мне, что перерыл уже его вещи. Возможно, это издержки профессии. — Астерий, какой же он придурок... — вздохнула Анна. — Рафаэль тоже стоит Алексея. Оба друг друга считают подозрительными и ищут какие-то компроматы. Родион улыбнулся. — Алексей Николаевич и правда смешной, но в хорошем смысле этого слова. Он как ребёнок, который играет в партизанов, подозвал меня к себе и всё объяснил, попросив ничего Вам не рассказывать. — Как же так, Родион! Из тебя такой себе партизан. — Мне показалась эта ситуация забавной. Но Алексей, хоть и не владеет хорошим уровнем французского, всё-таки смог перевести пару слов: «оружие», «родина» и «долг». Анна остановилась посреди палубы. — Какие, однако, хорошие слова он смог перевести. — Думаете, Рафаэль тоже может быть одним из мятежников? — Конечно, может. У меня под подозрением все пассажиры парохода, не считая нас, Алексея и Арсения Данииловича. И то, Алексей в списке тех, кому я доверяю, записан карандашом. А по поводу Рафаэля... Надо к нему присмотреться и почаще с ним беседовать. Анна взглянула на Родиона, который повернул голову в другую от неё сторону. Анна посмотрела, куда устремился взгляд Родиона. Это была бильярдная комната с четырьмя бильярдными столами. — Ты хочешь поиграть в бильярд? — Что? — Родион перевёл взгляд на Анну. — Нет, что Вы! Я просто засмотрелся... Анна подошла к Родиону, который уже был выше её на голову, и похлопала его по плечу. — Иди, сыграй, обыграй там всех, а я пока погуляю по палубе бизнескласса. Там просторнее. — Опять? — Не волнуйся, второй раз я не попадусь. До встречи за ужином. — Спасибо Вам огромное, госпожа, я не заслужил Вашей благосклонности. — Прекращай, давай. Родион, обрадованный разрешением Анны, ушёл играть в бильярд, Анна же пошла на поиски безопасного и менее охраняемого пути на палубу бизнескласса. К вечеру охраны нигде не было — вся она была в ресторанах и столовых, присматривая за поведением пассажиров. Анна вышла на открытую палубу, и ветер начал развивать её волосы. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо оранжевыми и красными красками, образовывая градиент. Из приоткрытой двери в ресторан раздавалась бодрая танцевальная музыка. Анна подошла к ограждению и прилегла на него. Как же ей не хватает простого спокойствия в жизни. Сначала сложная интеграция в армию, привыкание к новым условиям, года на повышение звания, которое повлекло за собой только ещё больше обязанностей. Анна прекрасно помнила первую ночь в казарме армии Восточного округа. Это была бессонная ночь в комнате с двенадцатью другими девушками. Родиона отправили в мужское крыло казармы, поэтому она осталась один на один со своими мыслями. Её живот сильно крутило от страха и тревожности, и сколько она пролила слёз в ту ночь известно одному Астерию. Довольно тёмная ночь из-за только-только начавшей расти луны. Анна слышала сопение каждой из своих соседок. Ей было некомфортно спать в одной комнате с таким количеством чужих людей. Она пряталась под одеяло, высовывая большие голубые глаза, что блестели от слёз. Первый год в армии был самым тяжёлым в её жизни. Она совсем была не подготовлена к изнурительным физическим тренировкам, но от неё требовали таких же результатов, как и у тех, кто находился в рядах Восточной армии два года. Именно тогда, впервые за все восемнадцать лет жизни, к Анне применили физическое насилие. Ни Наталия Владимировна, ни Григорий Николаевич даже не думали поднимать на свою младшую дочь руку. Анна хотела всем доказать, что она может добиться много, что, добившись этого, она сможет изменить условия в казармах и на тренировках. По прошествии двух лет службы Анны в армии начался мятеж. Тогда она хорошо проявила себя, арестовывая мятежников и находя сообщества революционеров. Марк Арсенович обратил внимание на Анну, когда она обнаружила укрытие сообщества «Моховых мурен» за городом. Чтобы скрыться, они устроили пожар, тогда Анна, дабы арестовать убегающих революционеров и спасти важные документы, что в последствии могли сыграть роль весомых доказательств, рванула в горящее здание. Никто из тех, кто был тогда вместе с Анной в команде, не решился заходить в их логово, они окружили дом и дожидались предателей короны снаружи. Но никто из них не выходил. Все посчитали, что революционеры решили пасть смертью храбрых, но Анна заподозрила неладное и, никого не предупреждая, побежала внутрь. Она оторвала кусок ткани от флага, что висел снаружи, смочила его водой из колодца и обмотала вокруг лица. Как и ожидалось — у революционеров в укрытии был тайный подкоп, который вёл вглубь загородных лесов. Анна сумела спасти небольшую часть документов, каждый листок которых был навес золота, а также арестовать Александра Трофимовича. В тот момент Анной руководили адреналин и желание выделиться — если быть рядовым рыцарем, никто тебя не заметит. Анна хотела стать выше, выше всех, быть наверху иерархии, как она привыкла. Тогда её повысили в звании, после Анна показала себя на «Товарищеской войне», которая случилась через год. Именно тогда Марк Арсенович более тщательно пригляделся к Анне и сделал своим адъютантом. Через два года войны, после его смерти, Анна стала маршалом. И тогда все, кто её бил, обижал, задевал ещё тогда, когда она только жила в отвратительных условиях в казарме, оказались у её ног. Она бы не хотела переживать этот опыт снова. Пять лет нескончаемых слёз, крови, пота, унижений, убитых нервов и боли в мышцах. Анна ненавидела тот период своей жизни, иногда её саму удивляло то, как она перетерпела все события тех лет и не сошла с ума. Будучи Софией она и подумать не могла, что у неё есть такая сила воли. Сила воли к жизни и дикое желание быть на руководящем посту, как изначально распорядился Астерий, пустив в ней кровь Ставрогиных. Она не могла опозориться перед родными, что смотрели на неё с Небес. — Какая встреча! — Анна повернула голову — к неё шёл Алексей. — Как Вы тут оказались, миледи? — У меня точно такой же вопрос к Вам, — Анна выпрямилась. — Я просто пролизнула сюда, пока охрана занята в ресторанах и столовых. — А я сделал всё проще — дал на взятку. Анна усмехнулась. — Это слишком скучно. Алексей оглядел Анну. Музыка и недавно выпитый бокал вина развеселили его, и он, склонившись и убрав одну руку за спину, протянул другую руку Анне. — Не желаете пройти в ресторан бизнескласса и потанцевать? — Я пожалуй откажусь. У меня нет настроения для танцев. — Будет Вам! Появится! Алексей положил одну ладонь на ладонь Анны, что лежала на ограждении, а вторую уже протягивал к её талии. Анна нахмурилась и грубо ударила по рукам Алексея. — Вам что-то непонятно? Я сказала, что не хочу танцевать. — Извините... — Алексей убрал руки за спину и заметно расстроился. — Я правда что-то... Просто понимаете: хорошая музыка, чудное вино, свежий прохладный воздух и Вы, такая вся красивая, но отстранённая от общего веселья. Вы очень похожи на одну мою подругу. Она любит рисовать и сейчас бы выбежала к Вам с холстом и кистями. Алексей сейчас говорил про Варвару? Анне сразу стало неловко от своей резкости. — Вы меня тоже простите за излишнюю грубость. Я не в настроении и устала. Алексей встал рядом с Анной, также оперевшись об ограждение. Анна молча смотрела на Алексея, что устремил свой взгляд в даль, размышляя о своём. Боковым зрением он видел, что глаза Анны устремлены на него, и он пытался выглядеть максимально загадочно. Но, поймав себя на мысли, что он снова что-то из себя строит, Алексей опустил взор на водную гладь, а его улыбка стала отдавать горечью. Такова его жизнь. Анна замечала каждую перемену в лице Алексея. Её мучал один эгоистичный вопрос — как долго печалился Алексей по смерти Софии? Конечно, они были близки, и смерть Софии принесла ему боль, но как сильно он переживал из-за неё? Пролил ли хотя бы одну слезу? Когда-то в прошлом она любила Алексея и была готова на многое, чтобы быть с ним. Но теперь Анна пыталась выстроить стену, чтобы Алексей не мешал её настоящему. Она была рада, что Алексей почти не поменялся, остался таким же шумным и весёлым человеком, которого обычно считают душой компании. Анна желала Алексею только самого лучшего. За прошедшие одиннадцать лет Анна ни в кого не влюблялась и теперь даже не могла этого сделать. Все возвышенные чувства, что так любят описывать поэты в своих стихах, для неё стали чуждыми. Она постарела, её сердце тоже. Казалось, что-то в Анне просто умерло вместе с Софией. Анна посмотрела на вид, что был перед ней. — Невероятно красиво. Не так ли? — Даже сам Астерий не может позволить себе, чтобы столь прекрасная дама видела посредственные закаты. Анна закатила глаза. — Умоляю Вас. — Да, да, я опять за своё. У меня это уже как привычка, просто игнорируйте в будущем. — Что Вы? Как я могу это игнорировать? Вы же так стараетесь! Да и я давно не слышала комплиментов — изголодалась. — А как же Ваш жених? Он Вам не делает комплиментов? — Он не приучен к такому. — Астерий, помилуй! — в искреннем удивлении крикнул Алексей и раскрыл рот. — Диана, родная моя, Вам не нужны такие отношения. Я искренне говорю, что делал бы комплименты Вам каждый день по несколько раз! Ну, конечно, Ваш жених меня поражает. Не ценит он, что имеет. Каждой женщине, любой, любому человеку важно хотя бы скупое словцо, которое может согреть душу. Анна засмеялась. — Вы правы, по приезде в Лондон я пересмотрю наши с ним отношения. Несколько секунд они молча стояли, любуясь пейзажем. Анна с душевной теплотой относилась к Алексею и его шуткам, был бы на его месте другой молодой человек, она бы уже скинула его за борт. — А расскажите Вы о себе. — Да что рассказывать, я просто живу в своё удовольствие и работаю, так как ни на что больше не способен. — Вы совсем немногословный. Всё говорите про Рафаэля, что он вызывает у Вас подозрения, но не кажется Вам, что самый мутный человек нашей каюты, — Вы? Алексей рассмеялся. — Я? Возможно, так кажется со стороны, но я и правда простой, ничем не примечательный человек. Сам просить я не имею права, но могу дать Вам свой адрес почты в Рардбурге. Если захотите, можете послать мне весточку из Лондона или тогда, когда соизволите вернуться в Гесцарию. Диана, Вы действительно интересный человек, возможно, я сейчас скажу глупость, но от всего сердца — не знаю, почему, но меня тянет к Вам. И тянет даже не в романтическом плане, что для меня непривычно, — Анна прыснула со смеху, — а в личностном. Я хочу сохранить с Вами взаимоотношения и стать Вашим товарищем. — Ваши слова премилы, Александр. Я бы с радостью узнала Ваш адрес и держала бы с Вами связь в Рардбурге. В любом случае, им ещё наверняка придётся встретиться в будущем по долгу службы, когда Анна раскроет все карты. И иметь на руках адрес Алексея было бы полезно. Алексей посветлел и полез в карман пиджака, где у него была салфетка и ручка. Он, приложил салфетку к ограждению корабля, написал на ней свой адрес и протянул Анне. — Буду рад Вашему письму в любое время. Анна взглянула на написанное на салфетке. В нём была указана квартира в центре Рардбурга, что же случилось с поместьем Исаковых? Алексей должен был блестяще справляться со своей службой, и поместье его отца должно было перейти ему. Возможно, Алексей, чтобы, вдруг, Диана Измайлова не узнала, кто он на самом деле, написал ей совершенно чужой адрес. Анна взглянула на искренне улыбающегося мужчину. Нет, он точно не врал. — Это правда Ваш адрес или какая-то особая игра? — А Вы напишите, да проверьте, — рассмеялся Алексей, но быстро решил всё объяснить. — Мне по службе нужно часто бывать в Рардбурге, поэтому я накопил и купил себе квартиру в городе. У меня ещё имеется поместье, что перешло мне после смерти отца, и я добился того, чтобы это стало имением. Однако, как мне кажется, письмо в город будет легче и быстрее доставить. Вы всегда можете мне написать, мадмуазель Измайлова. Анна понимала, что, раз Алексей стал маршалом Северного округа, значит, Николай Харитонович погиб. Что с ним случилось? Что с Эльвирой Алексеевной? Анна хотела как-то поддержать Алексея, но, во-первых, не могла из-за своего положения, а, во-вторых, неизвестно, сколько прошло времени со смерти Николая Харитоновича — сейчас поддержка Анны может только расковырять зажившую рану. Как же он живёт? Кто он теперь? На Алексея падал свет закатного солнца, и мужчина казался таким добродушным, простым и искренним. Алексей был для Анны таким родным, несмотря на годы разлуки, она всё ещё могла найти для него специально отведённое место в сердце. Это место принадлежало только ему. Анна прикладывала все своим силы, чтобы воздерживаться от внезапного порыва его обнять. Его короткие волосы, что даже длинными редко когда были уложены, пытался потревожить ветер. А синие глаза Алексея — как же она давно не видела их глубину! — Я благодарю Вас за столь добродушное отношение ко мне. Музыка в ресторане сменилась и стала более задорной. Алексей повернулся сначала в его сторону, а потом обратно к Анне. — Диана, Вы точно не желаете потанцевать со мной? — Вынуждена отказаться от Вашего предложения. Я и правда сейчас не в настроении для танцев. — Тогда вынужден откланяться, — Алексей поклонился Анне и положил руку на её плечо. — Берегите себя. — Вы второй раз за день даёте мне такое наставление. Алексей лишь улыбнулся, медленно убрал свою руку и пошёл в сторону ресторана. Анна проводила его взглядом, положив свою ладонь к себе на плечо, где только что была рука Алексея. [1] С возвращением, госпожа Измайлова. [2] Добрый день, мой дорогой друг.