Десятка мечей. Том II.

Анна, несмотря на ноющую боль, что обострялась при ходьбе, была рада прогуляться. В палате, наедине с самой собой, её бы загрызло чувство вины. Она понимала, что совершила глупую ошибку, когда без дальнейшего спланированного плана действий побежала к мятежникам одна. У неё не было такой чуткой интуиции, как у Алексея, когда он с полной решимостью без каких-либо мыслей на всех парах летел в скопище врагов. Для таких рискованных решений у неё ещё было мало опыта. Единственное, чему была рада Анна, так это тому, что она додумалась дать команду остальным рыцарям держаться от неё подальше и помогать ей только в экстренной ситуации, — так она спасла от своей же глупости своих подчинённых. Однако этот факт не мог избавить её от грядущих проблем. Каждый раз, когда маршал делал какую-либо ошибку в бою по своей глупости, он сполна получал на собрании от Сената. И, раз Артемий Никифорович начал собирать информацию о прошедшем бое для следствия, это значило лишь одно — отвратительное собрание, что будет полно нападок со стороны Сената, ей не избежать. Анна в бордовом халате и чёрных штанах уверенно, хоть и хромая, шла по коридорам госпиталя за Дарьей Сергеевной, от которой шарахались все интерны и практиканты. Хоть молодые и боялись Дарьи Сергеевны, более взрослый персонал уважал её — при её приходе условия в госпитале стали гораздо лучше. Её педантичность и дотошность в мелочах, которые часто обсуждались в ординаторских в негативном ключе, многими воспринимались как профессионализм и показатели её ответственного отношения к работе. Дарья Сергеевна пропустила Анну в свой кабинет и, зайдя следом, закрыла дверь. Анну сразу обдала сильная прохлада, что через пару градусов могла уже считаться холодом. Анне было непонятно, как можно работать в таких условиях: плитки холодного зелёного цвета, словно в мясном отделе на рынке, где рубят головы свиньям и разделывают туши коров, и холодный свет от ламп на потолке делал кабинет ещё более неуютным. Пейзаж за окном нагонял страшную тоску — в щелях между плотными белыми шторами виднелись голые пугающие деревья и корпус крематория. Но больше всего кровь Анны заставила стынуть каталка, на которой лежал прикрытый простынью человек. Анна опустила взгляд на выглядывающие из-под простыни ступни и, увидев на одном из их пальцев бирку, сглотнула. Простынь скрывала уже не человека, а лишь тело. Как Дарья Сергеевна могла спокойно работать, находясь в оном помещении с трупом? — Что Вы, Анна Борисовна? — Дарья Сергеевна проследила за взглядом Анны. — А, Вас напрягает? Извините, я бы хотела самолично заняться этим пациентом, — Дарья Сергеевна присела за свой стол. — Это один из тех мятежников, что были на Вашем недавнем сражении. Беспокойство Анны мгновенно сменилось любопытством. — Да? Астерий, как жаль, что он мёртв. Дарья Сергеевна, Вы бы знали, как мне хотелось бы допросить самой хотя бы одного из них. Слышали про мятежников в имении Ставрогиных? — Куда Вы недавно ходили молодыми маршалами и сравняли усадьбу с землёй? Анна на секунду замешкалась, пытаясь отбросить нарастающее чувство горя. — Да. Иван смог взять в плен одного из тех мятежников, я хотела лично его допросить, однако Артемий Никифорович отстранил меня и сам взялся за мятежника. Но через несколько дней он покончил с собой. — А да, точно, — Дарья Сергеевна поправила очки и начала копаться в бумажках. — Его привозили к нам на вскрытие. — К сожалению, мне не удалось с ним побеседовать. Теперь же я буду более стойко стоять на своём и требовать разрешения на проведение допроса мятежников. Тем более тех, кто участвовал в недавнем сражении. — Уж очень интересно, как они смогли начать сотрудничество с варварами. Ладно, Анна Борисовна, надо приступить к анкетированию — там несколько вопросов. Анна прикусила губу и кивнула. — Анна Борисовна, сколько рыцарей было с Вашей стороны? — Два полка, около тысячи солдат. — Немного, — подметила Дарья Сергеевна. — Да, я не думала... Скажу честно только Вам — битвы с варварами стали такой обыденностью, даже временами навевают скуку. Я уже несколько лет не ожидаю от них чего-то нового. — То есть, Вас подбодрило то, что варвары решили построиться каре? — Да, — Анна вдруг поняла, как прозвучали её слова. — Это чистый военный интерес. Дарья Сергеевна кивала, не переставая обмакивать перо в чернила и писать. — С Вами была тысяча, но никто, кроме Вас, ко мне не поступал. Можете это как-то объяснить? — Я вела только один полк, во главу второго поставила своего адъютанта. Одна моя солдатка сказала мне, что у руин стен прячутся варвары, и я повела кавалерию с винтовками за собой, те, кто были с мечами, остались заниматься варварами, чей строй мы разрушили. Но, когда я поняла, что у стен были не варвары, а мятежники, я жестом отдала команду не лезть за мной и действовать только в самом крайнем случае. Дарья Сергеевна снова закивала головой. — Хорошее решение, Вы понимаете, что последствия за Ваши действия и решения лежат не только на Вас, но и на Ваших рыцарях. Так... Вот чёрт! Тушь закончилась. Обождите минуту, Анна Борисовна. Дарья Сергеевна нагнулась к ящикам в столе, открыла один из них и начала копаться в поисках чернил. Сквозь шуршание бумаг, лежавших в ящике, и звон склянок, Анна услышала какой-то шорох со стороны. Когда она повернулась в сторону шума, то широко распахнула свои глаза, схватилась за край стола и вскочила на ноги. Дарья Сергеевна с озадаченным лицом вылезла из-под стола и, когда увидела причину такой бурной реакции Анны, громко выругалась. Верхняя половина тела мятежника медленно поднималась, и простынь по-тихоньку сползала с его лица. Он в ступоре, не понимая, где находится и что происходит, медленно перевёл взгляд на вскочивших девушек. Анна поняла, что долго его состояние аффекта не продлится, поэтому, словно пума, накинулась на мятежника. Тот быстро пришёл в себя из-за набросившейся на него Анны, и Дарья Сергеевна поняла, что надо что-то найти, чтобы обезвредить мятежника, но оставить его в живых. Она подбежала к одному из шкафов и взяла оттуда три ремня, которыми приковывают к койке слишком активных пациентов. Она подбежала к Анне и, пока та держала мятежника, умелыми действиями быстро обездвижила мятежника. Анна и Дарья Сергеевна глубоко и часто дышали, переваривая то, что только что случилось. — Как так вышло, что Вы живого человека в морг определили? — Ошибки в нашем деле имеют место быть. Но, признаюсь Вам честно, такого ещё на моей практике не было. Что собираетесь с ним делать? — Допросить, пока выпала такая замечательная возможность. — Я, как врач, не могу позволить доставлять какой-либо дискомфорт своему только-только очнувшемуся пациенту, — Дарья Сергеевна скрестила руки на груди и хищно улыбнулась — обычно окружающие её коллеги и даже маршалы чувствовали каким-то шестым чувством, что ничего хорошего за такой улыбкой и потемневшим взглядом не стоит. — Однако, знаете, Анна Борисовна, я только что вспомнила, как дала обещание своему интерну помочь ему с одним пациентом, и что вот уже как пять минут должна быть рядом с ним. Анна улыбнулась, понимая, к чему клонит Дарья Сергеевна. — Понимаю Вас, Дарья Сергеевна, Ваша помощь, которую Вы оказываете своим интернам, бесценна. Премило, как Вы заботитесь о своих подопечных. Дарья Сергеевна направилась к двери, маша рукой на прощание. — Веселитесь. Когда дверь захлопнулась, мятежник округлил глаза и почувствовал, как холодный пот начал стекать по его лбу. Анна улыбнулась уголком рта. — Будешь отвечать на мои вопросы? Мятежник, сцепив сухие губы, покачал головой. Анна вздохнула. — Жаль, может, всё-таки попробуем поговорить цивилизованно? Ты же знаешь, кто я? — Маршал армии Восточного округа? — Анна кивнула. — Орлова Анна Борисовна. Могу узнать твоё имя? — Роман. — Вот, уже у нас складывается конструктивный диалог, как прелестно! Роман, хоть и был уверен в том, что будет до последнего молчать, однако он побаивался Анну и беспокоился, что, сам того нехотя, выдаст ей какую-либо информацию. Он видел, как Анна верхом на коне бесстрашно летела на них — на мятежников с оружием и пушкой. Её решительность и напор поразили тогда Романа и пугали сейчас. — У меня к тебе всего несколько простых вопросов. Начнём с самого простого — как вы, мятежники, смогли начать сотрудничество с варварами? Вам кто-то помог в этом? — При всём уважении к Вам, но никак не могу сказать. Анна горестно вздохнула. — А я-то уже понадеялась, — она с небольшого размаха, но со всей силы дала мятежнику пощёчину, отчего тот вскрикнул. — Кто вас связал с варварами? — Не скажу! Анна встала со стула. Первым делом ей нужно было закрыть рот Роману — внимание уж слишком многих людей за пределами кабинета он мог привлечь. Когда Анне на глаза попалась небольшая стопка стерильных тряпочек, Анна задумалась о своих дальнейших действиях. Чтобы не подставлять Дарью Сергеевну, она должна была действовать деликатно. Однако, даже при агрессивных и неаккуратных действиях вероятность того, что Роман выдаст нужную информацию, очень мала. Анна оглядела Романа с головы до выглядывающих из-под белой простыни пальцев ног, на которых красовалась бирка из морга. Лицо трогать ей нельзя — побои на лице сложно замаскировать. А вот с синяками и ссадинами на всём оставшемся теле можно было ещё что-то сделать или как-то оправдать. Анна подошла к одному из шкафов и открыла его, оглядывая содержимое серьёзным взглядом. Она искала что-то подходящее для получения ответов на все беспокоящие её вопросы. Вдруг её взгляд зацепился за нечто подходящее. Роман увидел, как Анна достаёт из шкафчика лоток со стерилизованными иглами для шприцов. Его будут обкалывать? Он усмехнулся — его кожа уже давно привыкла ко всем видам боли, чего только жизнь ему не предоставила испытать на своей шкуре: побои и руками, и ногами, и ремнями, и железными балками, и пожары, и различные пытки, в числе которых было и введение под кожу множества игл. Однако каким громким мог бы быть крик Романа, когда Анна присела на стул рядом с ним и, не теряя ни секунды, резко ввела иглу под его ноготь, если бы она не успела заткнуть его рот стерильной тряпочкой. — Спрашиваю ещё раз — кто связал вас с варварами? Роман яростно качал головой, пока из его глаз ручьями текли неподконтрольные ему слёзы. — Может, всё-таки, соизволишь мне рассказать? Анна загнала иглу глубже под ноготь, и Роман вскрикнул громче прежнего, выгнувшись в спине. Но ремни крепко его держали, лишая возможности дёргаться слишком сильно и добавляя боли, когда впивались в кожу. — Я достаю вторую иголку. Роман, у нас с Вами полно времени и ещё целых девятнадцать пальцев, под ногти которых можно запустить далеко не одну иглу. Анна пощекотала выглядывавшую из-под простыни пятку Романа, от чего тот в ужасе округлил глаза и глухо завопил, что заставило Анну только рассмеяться. Она взяла в руки вторую иголку и уже примерялась, чтобы вогнать её под другой ноготь, как Роман начал что-то активно кричать мотая головой. Анна достала тряпочку из его рта. — Что-то хочешь сказать? — Да, всё, всё скажу! — в агонии закричал Роман. — Вот это другое дело, — Анна достала иглу из-под его ногтя и отставила всё на столе — чтобы не занимать руки, но в любой момент вернуться к выпытыванию информации. – Давай я повторю вопрос. Кто связал вас с варварами? Роман шумно сглотнул и, нахмурившись, расстроенный своей слабохарактерностью, начал всё рассказывать Анне. — Нас связал с варварами руководитель в моей группе. Он сказал, что ему передали разговорник с варварами из тех мест, взял с собой нескольких приближённых, которые подготовились и изучили некоторые традиции тех варваров, и пошёл к ним в общину. — Руководитель группы? У вас там какая-то иерархия? — Конечно, а Вы думали? — Роман вскинул бровь и повернулся к Анне, оскорблённый её мнением о мятежниках. — Для слаженной работы нужен механизм. Все мятежники разбросаны по группам, и такие рядовые мятежники, как я, даже не о всех других группах знают. Да и вообще в положение всех дел нас не шибко посвящали. Так вот, — Роман сделал лицо попроще, и страх в его глазах перед Анной пропал, из-за чего он более спокойно мог говорить, — у каждой группы есть руководитель, есть его «правые» и «левые» руки. «Правые» руки помогают руководителю в военных делах и нападениях, «левые» руки же занимаются разработкой планов, поставкой оружия и прочим. Также есть у нас разведчики, переговорщики, механики... А такие рядовые, как я, просто помогают всем вышеперечисленным. — То есть, у вас своя микроармия? — Да, что-то вроде этого. — И, получается, ты не знаешь, кто вам всем помогает, даёт разговорники, планы помещений и задания? — Понятия не имею. По слухам среди своих я только знаю, что это кто-то из Ваших кругов, и то, он связывается с нами через третьи лица. Анна нахмурилась, думая, какие вопросы ещё задать. — Есть ли какие-нибудь отличительные черты у ваших руководителей? — Чёрная повязка на правом предплечье. Анна округлила глаза. У Евгения такая была, но тогда, на пароходе, она не придала ей должного значения. Он был руководителем группы мятежников, поэтому так много знал. — Ради чего ты сражался? — Ради денег, ради чего ещё? — Ради какой-то «идеи». На пароходе я столкнулась с одним из руководителей группы, он говорил про это. — А эти, — Роман дёрнул рукой, рефлекторно желая махнуть ею. — Они сумасшедшие. Не знаю, сколько они получают, но не намного больше нашего. Поэтому они и стали руководителями, потому что одержимы идеей о какой-то новой Гесцарии. Мне нет до этого дела, я хочу помочь семье, но у меня ни образования, ни денег на открытие своего дела. — Почему же не пошёл в армию? В армию Восточного округа принимают всех, без разбору, и делают из них сильных рыцарей. — Да бывал я в Вашей армии, Анна Борисовна, ещё когда маршалом являлся Марк Арсенович. Но мне бы пришлось пахать там лет пять, прежде чем я бы стал получать столько денег, сколько начал зарабатывать с первого же месяца у мятежников. — То есть, идея о свержении короны тебя не интересует? — Нисколько. Дела политики простых людей не особо трогают, нам бы пожить безбедно, и чтобы на мясо к обеду хватало. — Понятно. Анна встала со стула и направилась к двери. — Куда Вы? — спросил Роман. — За Дарьей Сергеевной. — Что со мной будет? Анна повернулась к Роману. — Тебя осудят, — Роман чуть заметно округлил глаза. — Но я за тебя вступлюсь, скажу о «смягчающих» обстоятельствах, попрошу не распространяться о том, что ты выдал мне информацию, чтобы твои коллеги тебе потом не слишком мешали жить. Отсидишь немного, но тебя не казнят. — А что... что мне с семьёй делать... Они не смогут сами о себе позаботиться — одна сестра не вывезет наших больных родителей, да и, ко всему прочему, у неё, в отличие от меня, имеется уже своя семья. Анна вздохнула. — Я буду помогать им материально, пока ты будешь в тюрьме, с меня не убудет. Как выйдешь — приходи на службу в мою армию. Быстрых денег не будет, но лучше так, поверь мне. — Хорошо, — Роман, хоть и поник, но было понятно, что он благодарен Анне. — Спасибо Вам, Анна Борисовна. — Спасибо тебе, Роман. Будь здоров, второй раз умирать будет страшнее. Анна усмехнулась и закрыла за собой дверь кабинета, оставив напуганного её словами Романа.