Десятка мечей. Том II.

Их снятая на время квартира чувствовалась совершенно иначе, нежели утром. Оставалась одна ночь. Утром они уже будут лететь обратно в Гесцарию. Оставалось одна ночь, чтобы побыть собой. После на их плечи снова рухнут обязанности маршалов. И Анна, и Алексей любили свою работу всем сердцем, приезжая сюда, они желали поскорее уехать и нырнуть обратно в дела государства. Но что такого в них поменялось, что теперь они оба тягостно воспринимали возвращение домой? Леон ушёл в гости к своей двоюродной сестре, и Анна с Алексеем остались наедине, решив скоротать вечер в приятной компании друг друга и вина. В бутылке на столе осталось совсем немного. Анна давно так не выпивала. Сейчас идея спиться, чтобы в таком лёгком блаженстве и забвении дожить до своей скорейшей кончины, казалась ей хорошим вариантом. — И неужто ты не могла найти себе платье поярче? — Алексей, держа его ножку между двумя пальцами, крутил бокал вина. — Ну какое было, такое и взяла, ты извини. Не нравится — купи мне другое. — А я вот возьму, да куплю, — Анна тихо засмеялась. — Как приедем, в первый же день пойдём к Елене Терентьевой. — Да что ты говоришь? — Да то я и говорю! — Посмотрим, как ты вспомнишь об этом в Гесцарии. — Вот и посмотришь! Они оба засмеялись. На фоне старый радиоприёмник играл французский шансон. — Я всё поражаюсь твоим знаниям французского языка. Говоришь ни чуть не хуже Леона, для которого это родной язык. — Есть опыт, — Алексей всё сидел и смотрел на Анну, ожидая узнать про этот опыт. — Тётя здесь чуть ли не с самого рождения жила, на старости лет к нам переехала. Учила меня. — Серьёзно? — Алексей аж встрепенулся, он совсем не ожидал, что девушка из дальневосточного городка может иметь что-то общее с Францией. — А у тебя есть здесь ещё родственники? Может, навестишь их, как Леон? — Нет, нет, больше у меня не имеется здесь никого. А я всё поражаюсь твоему незнанию французского. Ты же был из золотого дворянства, часто ходил на балы и так и не выучил ничего. Тебя не смущало это? — Вообще нисколечко, — Алексей махнул рукой и откинулся на спинку стула. — Я уже вроде тебе говорил, что в гимназии терпеть не мог этот предмет, кое-как списал на пересдаче. Анна, в отличие от Алексея, развеселилась. Она засмеялась, вспомнив, как и в каком положении Григорий Николаевич поймал её в мужском туалете, когда они с Иваном и Варварой пытались помочь Алексею со списыванием. Она и не заметила, как Алексей уже с минуту смотрит на неё. Анна, как только заметила этот взгляд, сразу перестала улыбаться. Алексей был серьёзным, а его взгляд тяжёлым, таким она всё ещё не привыкла видеть своего коллегу. — Тут осталось ещё на один раз, — Анна взяла бутылку с остатками вина и примерно пополам разлила по бокалам. Послышался шум дождя. Тёплый ночной дождь был как раз, чтобы утром ехать не по знойным, а по прохладным улицам. Из-за дождя атмосфера стала более располагающей и ещё более интимной. — За что пьём? — спросил Алексей. — Кончено же за Гесцарию! — А ты как всегда о работе, — он тихо засмеялся. Да, о работе, ведь именно она была единственным, что могло Анне помочь остаться с холодной головой и не забыть о том, что София давно мертва, а Анна никаких веселий не потерпит. Полбутылки вина не должны были растопить тот слой льда, который она с болью наращивала несколько лет. Но на время их поездки в Париж... Можно же дать слабину? Последний разок, перед их возвращением в Рардбург! Алексей взял бутылку в руку и начал вертеть ею. — Был я несколько лет назад в салоне одной дамы и увидел там игру... Называется «Правда или действие». Гости крутили бутылочку, и первый, на кого она укажет, говорил, что собирается: выполнять действие или говорить какую-то правду, после выполнял задание, которое скажет второй, на кого укажет горлышко бутылки. Как тебе идея сыграть? — Звучит интересно. — Тогда приступим! Алексей прокрутил бутылку. Сначала горлышко бутылки указало на Анну, смысла крутить второй раз не было. — Правда или действие? — Действие! Первые несколько секунд в голове у Анны было совершено пусто, но потом она решила кое-что проверить. — Сними рубашку. Она примерно представляла реакцию Алексея на эту просьбу, но ей нужно было узнать. Алексей же был польщён и рад перспективе покрасоваться перед Анной. Как можно эффектнее, чтобы лучше показать свои рельефы тела, Алексей снял рубашку. — Вот от кого, а от тебя я такой просьбы, конечно, не ожидал. Польщён, что тебя так интересует моя физическая форма. Он кинул рубашку на пол и поиграл мускулами, отчего Анна засмеялась. — Прекрати дурака из себя строить! Анне было интересно, что случилось с той самой татуировкой. Татуировкой их тайного сообщества, которое организовалось само собой совершенно спонтанно. На груди Алексея так и красовался цветок, эскиз которого когда-то нарисовала Варвара. Как будто пытаясь окунуться в те времена, Анна потянулась к ней и дотронулась. Двенадцать лет назад её рука была на этом же месте. Анне показалось, что она почувствовала тепло от ладони Софии. Пока Анна размышляла о своём, Алексей также ударился в воспоминания. Сколько дам прикасалось к его груди? Их отпечатки давно стёрли именно её следы. Алексею казалось, что его тело больше не может покрываться мурашками от обычного прикосновения, но стоило Анне приложить свою ладонь к его груди, как по его коже прошёлся ток. Может ли человек по-настоящему любить больше, чем раз в жизни? Алексей взял за запястье Анну, которая вмиг вернулась в реальность и подняла глаза на Алексея. Что ему делать? Он не мог себе позволить её обидеть. Алексей замешкался, размышляя над тем, что именно ему сейчас стоит делать. Он хотел, но не мог себе позволить. Тогда бы он окончательно опустился в своих глазах. Не прерывая зрительного контакта, Алексей поднял за запястье руку Анны и поцеловал её ладонь. — Тебе стоит быть осторожнее. Будь на моём месте другой, тебя бы уже расценивали по-другому. Анна аккуратно высвободила свою руку. — И правда. Приношу извинения, что-то я совсем совесть потеряла. — Ничего страшного. Крути бутылку. Пока бутылка крутилась, Алексей обратно надел свою рубашку. Горлышко бутылки остановилась на Анне, и Алексей улыбнулся. — Ну, давай, выбери правду. Она усмехнулась. Теперь понятно, для чего Алексей затеял эту игру. — Действие. Алексей цокнул языком и тяжело вздохнул. Он достал из кармана брюк портсигар и положил его на стол. — Ты специально! — Конечно. — Что бы тебе такое загадать... — Алексей открыл портсигар и взял оттуда папиросу. Анна округлила глаза. На его день рождения, когда Алексей пригласил её, Варвару и Ивана к себе в поместье, София подарила ему костюм на заказ, который Алексей редко надевал на балы и который теперь висит на вешалке в его тайной комнате, а также пачку папирос. На каждой она что-то написала. Сейчас в портсигаре Алексея лежала одна из тех папирос, и, если Анну не подводят зрение и память, там было написано: «Астерий нам диву давался». Она уже видела, что Алексей хранил те папиросы у себя в спальне, но не думала, что он носит одну из них с собой, словно та была талисманом. — Громко выругайся. — Что? — Анна резко подняла взгляд с портсигара на Алексея, закурившего папиросу. — С ума сошёл? — А что? — Алексей чуть наклонился к Анне. — Дворянское воспитание мешает? — Ты... — Кто? — казалось, улыбка Алексея становилась только шире. Анна глубоко вдохнула и так громко, как только могла, обругала Алексея. Его это нисколечко не обидело, наоборот — позабавило. Он громко рассмеялся и откинулся обратно на спинку стула. — Восхитительно! Поразительно! Ты прямо как живая. — А обычно как мёртвая хожу? — Честно, часто кажется, что да. Но тут, в Париже, ты прям оживилась. — Нравится? — Очень. — Не обольщайся, — Анна скрестила руки на груди. — Дома всё вернётся на круги своя. Крути, давай. Алексей прокрутил бутылку, и она снова указала на Анну. — Да что такое... — Давай, Ань, сам случай говорит, что тебе надо соглашаться на правду. Несколько секунд Анна молча смотрела на Алексея. Она вздохнула. — Ладно, твоя взяла. Правда. — Как звали твоего отца? Анна молчала. Если она скажет настоящее имя своего отца, то Алексей вмиг всё поймёт. С одной стороны, это простая игра, которая ни к чему не обязывает, с другой же стороны, когда Анна раскроет всю правду, Алексей ей припомнит эту игру. — Борис Николаевич. Если Алексей и вспомнит про эту игру, то тогда Анна всё ему объяснит, и он обязательно её поймёт. — Да ну? Анна кивнула. — Я тебе не верю. — Твоё право, — она пожала плечами. Алексей несколько секунд смирял Анну взглядом. Он не верил ей. То секундное молчание заставило его усомниться в ответе Анны. Теперь какой-то азарт играть у Алексея пропал — смысл играть в «Правду или действие», если Анна не говорит правду, а врёт прямо в глаза? — Ты крутишь, — сказал Алексей. — Уступаю даме. — Как галантно. Горлышко бутылки показало на Анну, и Алексей улыбнулся. — Это уже несмешно. — Правда или действие? — Действие. — Догони меня. — Что? Не успела Анна осознать, послышалось ли ей то, что сейчас сказал Алексей, как вдруг он подскочил со стула и рванул к входной двери. — Ты с ума сошёл? Там дождь! Анна выбежала за Алексеем на улицу. На улице, несмотря на позднее время, всё ещё было тепло. Ветра почти не было, и капли не так сильно били по лицу Анны. Было в этой беготне что-то смешное, что-то лёгкое. Что-то по-детски и глупое, и милое одновременно. Маршал Северного округа заставил играть в догонялки маршала Восточного округа — кто бы узнал в Рардбурге, не поверил. Казалось, что даже, если бы это кому-то сказали сами Анна или Алексей, их рассказ сочли бы за шутку. Если от Алексея такое можно было ожидать, то от Анны, которая должна была это пресечь, нет. Дождь был не сильным, но меньше, чем за минуту, волосы Анны намокли и под своей тяжестью не развивались на бегу, а платье промокло насквозь. Анна бежала за Алексеем, а тот даже и не думал останавливаться. — Стой, дурак! Анна рассмеялась. Она прочитала не так много романов, но знала про клишированную сцену под дождём, и каждый раз эти сцены заставляли её фыркать. Сейчас она была по другую сторону романа и правда наслаждалась моментом. Не всё можно прочувствовать со стороны, многое кажется глупым пока ты... Не влюбишься? Алексей резко развернулся и остановился, а Анна, не успевшая среагировать, врезалась в его грудь. Анна оказалась в объятиях смеющегося Алексея. Анна тоже тихо смеялась со сбитым дыханием — они пробежали немало. — Поймала меня. — Ты поддался! — Анна подняла голову. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Анне показалось, что им снова по семнадцать, они юны, они дурачатся, и главной проблемой является не сделанная домашняя работа. Как же ей легко с Алексеем, как же просто. Сейчас она была не Орловой Анной Борисовной, а Ставрогиной Софией Григорьевной. Юной девочкой, нарушительницей спокойствия в кругах дворянства, любительницей внимания, свободы и веселья. Той, которая жила по принципам гедонизма — для себя и ради удовольствий. — У меня развязались шнурки. Анна рассмеялась. Алексей никак не мог налюбоваться такой Анной. Такой живой, такой открытой и сияющей. Неужели, он — единственный, кто может видеть такую Анну? Он может сделать её счастливой? — Давай возвращаться, — Алексей погладил Анну по макушке. — А то заболеем.