Десятка мечей. Том II.

Маршалы вернулись в свою квартиру — все промокшие до нитки. Им бы стоило прибраться, принять душ и ложиться по кроватям. — Чур, я первая в ванную, — Анна похлопала Алексея по плечу и тут же убежала. — Нет, мы так не договаривались! Ответом ему была лишь хлопнувшая дверь в ванную. Он тяжело вздохнул и посмотрел на стол. Всего лишь два бокала и бутылка вина. Леон будет не в восторге, когда вернётся в квартиру перед вылетом и увидит эту картину. Тогда утро Алексея и Анны начнётся с криков недовольного француза. Алексей выкинул пустую бутылку и ополоснул бокалы. Вода была холодной, но даже она не могла успокоить разгорячённое сознание Алексея. Он не хотел верить, что всё вернётся на круги своя, когда они приедут в Рардбург. Анна снова станет холодной и отстранённой? Алексей успел выкурить ещё одну папиросу, а Анна так и не вышла из душа. Как будто она хотела смыть с себя всё, что было в Париже, чтобы чистенькой приехать в Рардбург. Он всё сверлил взглядом дверь, за которой раздавался шум воды. Последняя ночь в Париже, в городе любви. Как ему стоит себя потом вести в Гесцарии? Осталось несколько часов до дирижабля, а Алексей до сих пор на распутье — он до сих пор не понимает, что ему делать: оставаться с Анной друзьями или дать волю своим чувствам и начать ухаживать за ней. Алексей встал со стула и подошёл к двери в ванную комнату. Он положил ладонь на деревянную поверхность двери. Звук воды стих и стали слышны шлепки по полу — Анна босиком ходила по плитке. Когда они впервые встретились на пароходе, Анна действительно заинтересовала Алексея. Он чувствовал, что она не простая девушка. Такие девушки не выходят замуж и не живут спокойную жизнь, они просто не способны на такое. А смогут ли они вместе жить в браке? Или эта идея заведомо обречена на провал? Никто ещё из маршалов не женился меж собой, но также не было и женщин на посту маршала. Какой он дурак! Алексей даже поморщился от смущения. Какая свадьба? Какой брак? Они даже не в отношениях, чтобы он имел право думать о таком! Вдруг дверь перед его носом распахнулась, и перед ним оказалась Анна в халате. Она изогнула бровь — Алексей сейчас оказался в странном положении. — Ты что тут делал? — Я хотел спросить, когда ты уже закончишь полоскаться. Но только подошёл — ты сразу вышла. Анна смотрела на Алексея, прямо-таки разглядывала его. Конечно, у неё в голове родились самые разнообразные мысли насчёт того, что же Алексей делал под дверями ванной комнаты, и что было у него на уме. Была ли она возмущена? Ей бы хотелось. Алексей же никак не мог спустить глаз с Анны. Капли воды стекали по её шее и спускались на вычерченные ключицы, зеркало в ванной запотело от того кипятка, в котором мылась Анна, и от этого её щёки были красными, прямо как её губы. Анна видела его взгляд, и в ней пробуждалось давно забытое тепло в животе. Она надеялась, что душ поможет ей прийти в себя, но горячая вода только сильнее затуманила ей голову. — Ты меня пропустишь? — Анна собралась с силами и решила спросить у Алексея. — Да, да, извини. Он чуть отошёл от проёма, пропуская Анну. Они разминулись в дверях, и, как только Анна пошла в сторону своей комнаты, Алексей её позвал. — Ань! — Да? — Анна развернулась у двери в комнату. Алексей никак не мог выбросить из головы облик Анны, а жар из ванной ещё больше вскружил ему голову. Нет, он так больше не мог. Он за пару шагов достиг Анну и опёрся руками о косяки двери, не давая Анне прохода. Анна не ожидала такого действия от Алексея и прижалась спиной к двери. Алексей же всё смотрел на неё. Её щёки покраснели ещё сильнее, а в глазах появилось сильное смятение. Таким Анну Алексей видел крайне редко. Обычно её взгляд был уверенным, холодным, бывало, что её глаза горели либо от новой идеи, либо от злобы, но тогда её брови начинали сходиться у переносицы, и Алексею самому становилось страшно — в мыслях он молился Астерию не попасть под горячую руку. Иногда она морщила глаза от лёгкого смеха, закатывала глаза, переняв дурацкую привычку от Леона. За несколько дней в Париже он видел жизнь в её глазах, когда они гуляли по саду, увлечённость во время экскурсии, проводимой Анной, и теперь смятение. Много ли людей видело её такой? Только одному Родиону выпадала такая честь. Родион был её поддержкой в тяжёлые времена, Алексей хотел же стать для Анной опорой. Она сейчас была запутана так же, как и сам Алексей. — Ты моя близкая подруга. — Спасибо за честь, — говорила Анна, не отрывая взгляд от Алексея. — А ты мой близкий друг. Алексей чуть приблизился к Анне и вдохнул запах её шеи. От разгорячённого дыхания Алексея, сознание Анны начало туманиться. — Ты понимаешь, что происходит? — тихо прошептал Алексей. — Сейчас? Нет, — голос Анны тоже стал тише, словно она не желала нарушать созданную интимную обстановку. Алексей тихо усмехнулся, и от этого тихого и низкого смеха Анна совсем забылась. Он легонько поцеловал её в шею, и от места поцелуя по коже Анны начали бежать мурашки. — А ты понимаешь, что вообще происходит? Между нами? Алексей наглее и сильнее поцеловал Анну в шею, чуть надкусив её. От такого Анна тихонько и кротко застонала. — Мне сложно... Мне сложно думать сейчас. Алексей чуть отдалился от шеи Анны и посмотрел ей в глаза. На них была невидимая пелена, застилавшая голубые глаза. — Единственное, о чём я могу сейчас думать — это всё неправильно. — Ты, как всегда, права. После этих слов Алексей прямо-таки вцепился своими губами в губы Анны. От такого резкого и наглого действия Анна, которая и так была переполнена различными эмоциями, была напряжена, мигом расслабилась и тихо застонала в губы Алексея. Она обмякла, позволяя Алексею делать то, о чём раньше и себе думать запрещала. Он жадно целовал Анну, переместив руки на её талию. Алексей не знал, что между ними происходит. Всё осложняли их общая работа и её секреты. Одновременно его это и злило, и будоражило, и расстраивало. Анна для него не простая девушка, она — святыня, которую грех осквернить, но сейчас он делал то, за что с утра, скорее всего, будет себя проклинать. Она была такой мифической, такой призрачной, такой далёкой. Но стоило ему протянуть руку, и Анна уже стала тёплой, близкой и такой родной. Она правда стала живой. Есть ли в этом заслуга Алексея? Такого подвига он не мог себе приписать. Его будоражил поцелуй, его наглость, возможность высказать Анне свои чувства, сама Анна. Вся кровь в нём кипела, доходя до каждой клетки тела, сердце бешено стучало, словно копыта несущегося галопом коня. Алексей грешник, раз решил позариться на Анну. Его губы были грязными, язык склизким, руки замаранными, движения убогими. Астерий ещё накажет его за такое недостойное поведение, за то, что Алексей запятнал Его священное создание. Из-за самобичевания Алексей не замечал, как Анна отвечала на его поцелуй. Она сама была словно цербер, спущенный с цепи. Анна запустила пальцы в светлые волосы Алексея, прижимаясь к нему. Она нисколько не уступала Алексею. Ей казалось, что её голова скоро взорвётся от такого количества переполнявших эмоций. Как она соскучилась по этим губам, этим рукам — Алексей был таким родным для Анны. Все двенадцать лет она не осознавала, как нуждалась в нём. Она слышала не только тёплое дыхание Алексея, но и стук своего сердца, заглушавший все её мысли и крики разума. Это неправильно, но она в этом сильно нуждалась. Она была словно путник, заблудившийся в пустыне. А Алексей был для неё её источником воды. Как только он вернулся в её жизнь, Анна начала видеть краски вокруг. Огонь любви к Алексею растопил её ледяной панцирь. Только он, он единственный, никто иной, мог снова вдохнуть в неё жизнь. Только с Алексеем она была готова забыть про все правила, все её моральные принципы, она могла забыть про Анну. Алексей и правда единственный, кто мог воскресить Софию. Анна чувствовала, как Каул затягивал её в свою пучину, заставляя пойти на грех. Но вдруг Анне в нос ударил аромат. Запахи табака и бергамота, которые являлись верхними нотами в одеколоне Алексея, вдруг вернули Анну в прошлое. Ей сразу вспомнилось утро, солнечный свет, проходящий сквозь лёгкий тюль, ей вспомнилось детство. Как она совсем маленькая, ещё даже не думавшая о том, что когда-то ей придётся покинуть родной дом ради учёбы в Париже, ворвалась в покои родителей. Она бегала по этажам, воздух свистел в ушах, коридоры молниеносно проносились мимо неё, она не замечала ни роскоши, ни красоты вокруг. И, когда София резко открыла дверь в комнату маменьки и папеньки, весь мир будто затих, всё замерло. Одно окно было приоткрыто, и тёплый ветер развивал лёгкий тюль, с улицы виднелись бесконечные зелёные пушистые леса, ещё ненавязчивые солнечные лучи падали на постель. Там, раскинувшись на всю кровать звездой, спала Наталия Владимировна. А у туалетного столика, завязывая галстук, стоял Григорий Николаевич. Услышав щелчок двери, он спокойно перевёл взгляд с зеркала на Софию. Кто ещё мог себе позволить так бесцеремонно врываться в покои господина и госпожи? Григорий Николаевич тепло улыбнулся Софии и поднёс указательный палец к губам, призывая Софию вести себя тихо и не будить свою маменьку. София оглядела спальню родителей. Ей нечасто доводилось бывать там. Их покои были будто отдельной вселенной, где всегда было тепло, светло, спокойно и тихо. Взгляд Софии упал на забавный флакон со слоном на крышке. Какая интересная игрушка! Не успела София открыть рот, как к ней подошёл Григорий Николаевич, положил руку на спину и вывел обратно в коридор. Тогда София учуяла запах бергамота с лёгким флёром табака. Такой аромат она слышала и в беззвучном кабинете Григория Николаевича в гимназии, когда она чуяла его на балах, то на её лице сразу появлялась улыбка, ведь её папенька где-то рядом. Этот запах напоминал ей о многочисленных выговорах и воспитательных беседах, которые с возрастом начали вызывать у Анны лишь грустную улыбку. В её голове застрял образ флакона со слоником на туалетном столике ранним утром в имении. От резкого ныряния в прошлое, Анну захватила тревога. Что она делает? Вдруг ей стало и противно, и страшно, и стыдно. Её словно облили ледяной водой. Интимный момент резко перестал быть таковым, а бурлящая кровь Анны вдруг застыла. Она начала чувствовать знакомый подходящий к горлу ком, нехватку воздуха. Прошлое и настоящее смешалось, она не понимала, в каком временном отрезке сейчас находится и кто она вообще, она потерялась в пространстве. Анна поняла, что на неё снова начала накатывать паническая атака. Анна резко, даже как-то грубо, отдалилась от Алексея и, даже не поднимая глаз на него, сказала: — Нам завтра рано вставать. Спокойной ночи. Она дёрнула ручку за спиной, приоткрыла дверь и юркнула за неё, хлопнув прям перед носом Алексея. Тот совсем ничего не понял. На секунду ему показалось, что всё, что сейчас было — его пьяный бред, и ничего на самом деле не было. Алексей остался стоять у закрытой двери. Сначала он был разочарован и даже немного зол на такой внезапный побег Анны. Он приложил ладонь к двери. — Спокойной ночи. Хотя, почему он злился? Сейчас произошло то, о чём он этим же утром и подумать не мог. Он поцеловал Анну, просить от неё большего — уже наглость. Алексей не понимал, что было в голове у Анны, но предполагал, что полнейший хаос. Если он славился своими любовными похождениями, Анна же была холодной нетронутой статуей. Он понимал, что Анна сильно засмущалась и испугалась возможной перспективы. Алексей не знал о её прошлом, возможно, она никого из мужчин к себе не подпускала, возможно, это был её первый поцелуй. Да, он напугал Анну, но оттолкнёт ли это её или наоборот — заставит стать ближе? Он поцеловал Анну. Алексей убрал ладонь с двери и приложил её к своим губам. Если об этом узнает Варвара или Леон, они его убьют, если он этого сам не сделает раньше. Анна, как только захлопнула дверь, приложилась к ней спиной, закрыла рот двумя руками и медленно спустилась на пол. В комнате стояла абсолютная тишина, но Анна была оглушена стуком своего сердца. Её переполняли различные эмоции, как позитивные, так и негативные. Все двенадцать лет она была одна, никто даже не позволял себе поцеловать её в щёку, что уже говорить о затяжном поцелуе. От непривычки Анну всю колотило, голова кружилась, ей хотелось кричать. Она как будто была сосудом для эмоций, который был залит до самых краёв. Но внезапные воспоминания и подкравшаяся паническая атака, с которой Анна успела вовремя совладать, заставили ещё больше волноваться её сердце. Анна также не понимала, как позволила такому произойти. Её честь и самоуважение стояли на кону. Сейчас не время для романов: возможная ближайшая война, тайна её прошлого, работа, из-за которой её жизнь обречена. Но с Алексеем она теряла всё своё самообладание, с ним она могла поддаться любому душевному порыву. Анне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и более-менее успокоиться. Она встала на ноги и пошла к кровати, чтобы уже лечь спать. Прошло около часа, она лежала, ворочалась и всё никак не могла заснуть, несмотря на полбутылки выпитого вина. Устав от этого, Анна раздражённо выдохнула и легла на спину, открыв свои глаза. Она злобно уставилась на балдахин. Ей безумно хочется спать, но она просто не может уснуть из-за кучи мыслей в своей голове. Она вспоминала прошлое с Алексеем, как они, будучи глупыми детьми, бегали друг за другом и друг от друга, как их чувства становились всё глубже. Анна думала, как будут складываться их взаимоотношения после этой ночи. Просто так забыть сегодняшний поцелуй они не смогут: Анна, как бы она ни пыталась, не в силах задушить свои чувства к Алексею, а Алексей теперь просто не даст ей покоя, он будет требовать от неё однозначности. Конечно, ведомая своими чувствами, Анна хочет вступить с Алексеем в отношения, быть рядом с ним не просто как подруга, а наконец, после стольких лет, как возлюбленная, обнимать его, поддерживать, проводить время, целовать, гладить по светлым волосам и без стеснения, имея полное на то право, долго смотреть и разглядывать его синие завораживающие глаза. Но это будет слишком эгоистично. Если она вступит с ним в отношения, будучи Анной, то разобьёт Алексею сердце, когда снова станет Софией. Какое-то время стояла тишина, но потом Анна услышана странные звуки, источник которых был в другой комнате. Сначала Анна думала на соседей сверху — она порядком подустала от их возни, которая начиналась по ночам, словно вся их суточная деятельность приходилась именно на позднее время. Но, прислушавшись получше, Анна поняла, что это Алексей, он тоже не спит и чем-то занят. Она нахмурилась. Что будет завтра утром, когда все три маршала будут клевать носом? Хотя бы один из них должен быть бодр, чтобы они ненароком не проспали рейс или их на этом самом рейсе не обокрали. Анна была уже готова вскочить и пойти в комнату Алексея, чтобы поругаться, но она навострила уши. Резко её злость превратилась в смущение. Анна услышала тихий стон. И впала в ступор — она понимала, что происходит, но просто не могла это осознать. Анне стало дико неловко, что она это слышит, ей хотелось просто мгновенно провалиться в сон. Но как сейчас уснуть? Она просто не сможет! Из-за сильного шока это невозможно. Стенка, за которой находилась комната Алексея, была в нескольких шагах от кровати Анны, она знала, что стенки тонкие, но не думала, что настолько. Анна пыталась игнорировать звуки из соседней комнаты, но её внимание переключалось само собой. Она клала голову под подушку, но ей становилось нечем дышать, и она быстро возвращалась в исходное положение. Анна стеснялась заявиться к Алексею и потребовать тишины, хотя стыдно должно было быть Алексею. Анна решила смириться и всё же попытаться уснуть. Она слышала всё — каждый рваный вдох, блаженный выдох и тихие краткие стоны. Воображение Анны начало рисовать различные картины, от которых её щёки в темноте начинали краснеть. Она начала вспоминать его тело, когда он разделся во время игры в бутылочку, часть его голого торса в бане, что блестел от пота. Его сильные руки во время поцелуя, которые крепко её держали. Анна представила их движение и чуть сжала ноги. Внизу её живота начало тянуть, а голова становилась невесомой, Анна просто сходила с ума от стонов и дыхания Алексея. Сам же Алексей считал себя наихудшим грешником из всех. Он не смог противиться похоти и успокоиться. Алексей был похабным, замаранным грешником, который продолжает втаптывать себя в грязь. После смерти им с Анной не суждено быть вместе, Астерий не пустит его к себе, Алексею уготовлена лишь одна дорога — в Ад. А Анна — она самое прекрасное, самое любимое, сильное и чистое творение Астерия. Сейчас его эмоции смешались: страсть, злость на себя, покаяние, самопорицание, любовь к Анне, восхищение ею, стыд, страх за будущее. Столь острые эмоции возбуждали его ещё сильнее и вызывали ещё более откровенные картинки в воображении. Как же он хотел выплеснуть всё скопившееся, хотел быть с Анной, хотел её... — Аня... Услышав своё имя, Анна была шокирована, и её волнение стало ещё сильнее. Одной рукой она схватилась за край подушки, а другой начала гладить себя по внутренней части бедра, поднимаясь всё выше.