Десятка мечей. Том II.

На следующий день Анна проснулась ближе к полудню. Как только она вышла из свой спальни, ей в нос сразу ударил приятный запах выпечки, и её живот заурчал. Она быстро привела себя в порядок и пошла на кухню, откуда слышалась возня. Причиной приятного аромата стал Родион, который в фартуке решил напечь блинов. Он чудесно управлялся с готовкой, его умения в кулинарии были настолько высокими, что он не пользовался лопаточкой, чтобы перевернуть блин на сковороде — он подбрасывал готовящийся блин, и тот, прокружившись в воздухе, падал обратно на сковородку другой стороной. Родион так искусно это делал, что Анна засмотрелась. Родион почувствовал взгляд Анны на себе и обернулся. Анне улыбнулась — её забавлял Родион с милым фартуком на груди. — Доброе утро, госпожа. Я Вам тут решил блинчики сделать. Будете? — Конечно буду. Тебе долго осталось? — Нет, буквально пять минут. — Хорошо, я пока кофе себе сделаю. Ты будешь? — Да, если Вам нетрудно. Буду безмерно Вам благодарен. Анна отправилась делать кофе. Вчера они не успели и поговорить толком — они лишь только поприветствовали друг друга, как Анна прибежала домой после модного дома Терентьевых, после Анна пошла наверх, чтобы вздремнуть хотя бы пару часиков, а после убежала в «Северную рюмочную». Она не успела ему рассказать ни про нынешнее политическое положение дел, ни про Алексея, ни про ту странную незнакомку. Вскоре завтрак был готов, и Анна с Родионом собрались за столом. — Анна Борисовна, я по Вам так соскучился, Вы бы знали. И волновался тоже сильно. Надеюсь, в ближайшее время таких поездок без возможности взять меня с собой не наблюдается? — Пока что нет. Я тоже по тебе соскучилась, мне сильно не хватало твоей компании и поддержки. Сейчас так дела обстоят, что мы вообще никуда не будем ездить, как мне кажется, а наращивать внутреннюю мощь. — Что Вы узнали в Париже? Мы с Вами так ничего и не обсудили. Анна отложила приборы и сделала глоток крепкого кофе. — Грядёт война с Англией и Францией. Как минимум. У них много претензий к Гесцарии: эконмический рост за последнее время, контроль над важными морскими портами, наши владения в Северном Полюсе, Трансгесцарская железнодорожная магистраль, недоступность Колымских хребтов, вмешательства в политику Индии... Сейчас Его Величество хочет вести себя тихо, чтобы не давать повода для начала войны, пока мы не готовы. Родион дожевал кусочек блина и сглотнул его. — Какой ужас, Астерий, помилуй... Это будет страшная война. Анна медленно закивала. — И Вы будете в первых рядах во всех сражениях. Анна единожды глубоко кивнула. — Также мы узнали, что в Гесцарии есть те, кто сотрудничает с Англией и Францией. — Революционеров нам не хватило в своё время... — сказал тихо Родион. — Надеюсь, Михаил Александрович будет и дальше сохранять тайну вашего визита в Париж и не станет сильно распространяться. Мы уже знаем, что кому-то из маршалов доверять нельзя. — Верно. Но те, кого мы подозревали раньше, помогали революционерам и варварам, без связей с западом. — А что мешает им помогать Англии и Франции одновременно с революционерами и варварами? Тем более, это выглядит более разумно. Помогать революционерам и варварам не имеет особой выгоды. Выгодно вымотать Гесцарию перед действительно крупной войной. Анна взяла приборы обратно в руки, отрезала кусок блина, обмакнула его в сгущёнку и съела. — Ты прав, Родион... Я тоже так думала, честно говоря. На Гесцарию нападают со всех сторон: с запада Англия и Франция, с востока варвары, и изнутри само государство рушат революционеры. — И ко всему этому, скорее всего, причастны одни и те же люди. На несколько секунд повисла тишина, разбавляемая лишь тиканьем часов. — Ладно, — продолжил Родион, прервав грустную паузу. — Давайте поговорим о чём-то более приятном. До всех ужасов ещё далеко. Вчера Вы вернулись из модного дома Терентьевых с платьем, которое Вам купил Алексей... — И это то самое «приятное», о чём ты хотел поговорить? — Вчера мы успели с Вами поговорить пару минут, и Вы обещали мне рассказать всё сегодня. Родион доел свою порцию блинов, отложил столовые приборы, протёр салфеткой уголки рта, поставил локти на стол и положил на руки голову, готовый внимательно слушать рассказ Анны. — Что же тебе рассказать... В Париже я почувствовала себя живой. Я не знаю, как это объяснить — на меня нахлынули воспоминания прошлого, я была вдали от Рардбурга и своих обязанностей. Я впервые за долгое время почувствовала прилив настоящих сил и радости, не вызванные адреналином на поле боя. Мне захотелось жить, двигаться дальше, найти и наказать тех, кто виноват в смерти моей семьи, рассказать всему миру всю правду о себе... Сейчас я действительно готова раскрыть свою личность, и теперь я говорю тебе это с полной уверенностью. Я сама жду этой возможности, и если она мне не подвернётся, то я просто объявлю о себе. Анна заметила, как глаза Родиона начали сверкать. Все двенадцать лет он ждал этих слов от Анны, ждал, когда его госпожа оттает и снова оживёт. От простого монолога Анны краски мира вокруг Родиона стали ярче. — Анна Борисовна... Астерий... Астерий! Я так рад, что сейчас, кажется, расплачусь. Вы правда так оживились... Мне даже чудится, что всё, что Вы сейчас сказали — игры моего воображения. Можете, пожалуйста, сейчас подтвердить, что Вы только что сказали? И про силы жить, двигаться дальше, раскрытие своей личности? — Да, Родя, я всё это сказала. Родион приложил ладони ко рту, чтобы успокоиться. Потребовалось несколько секунд, чтобы он положил руки обратно на стол и кивнул, давая знак Анне, что она может продолжать. — Ещё в Париже я поняла, что правда люблю Алексея. Я хочу быть с ним. Но это возможно лишь только после того, как он узнает, что Соня — это я. Я приняла окончательное решение, в каком русле хочу развивать наши взаимоотношения, и пути назад у меня нет. Но мне нужно устроить привал, чтобы набраться сил двигаться с ним дальше. Родя, — Анна глубоко вздохнула, — мы... поцеловались... Челюсть Родиона отпала сама собой. Насчёт этого он не имел никакого права высказываться и решил лучше промолчать, чтобы не смущать свою госпожу. Однако ему хотелось визжать от радости. — Я удивлён, что Вы вернулись из Парижа с настолько... разнообразными новостями. Может, что ещё расскажете? — Да, я встретилась со своей подругой из школы благородных девиц, Анастасией Улановой. Помнишь её? — Помню, помню. Как у неё дела? — Хороши настолько, насколько могут быть хороши дела у человека, живущим балетом. Я была на её концерте в Гранд Опере, она играла белого лебедя в «Лебедином озере». — С ума сойти... — Но казалось, что она измучена донельзя. Она меня узнала. — Узнала в Вас Софию Ставрогину? — Да. Я тогда сильно испугалась, но она поддержала меня и сказала, что навестит в скором времени. Родион тепло улыбнулся. — Мне было так приятно гулять по Парижу, столько воспоминаний! Чудесный город. Но всё же Рардбург — колыбель моего сердца. Радостнее поездки в Париж было лишь возвращение на родину. — Замечательно. А как вчера посидели с Их Высокоблагородиями? — Да как обычно, — Анна махнула рукой. — Алексей вёл себя развязно, на него ругался Леон, мы смеялись, обсуждали всё подряд... Но вчера я расставила все точки над «и» с Алексеем, и, знаешь, когда мы уже шли из бара в поисках экипажа, произошла странная ситуация. Родион навострил уши. — В меня врезалась девушка. Мы с Алексеем шли по прямой улице, я её не видела, она будто появилась из ниоткуда. Она была напугана, божественно красива и в странных одеяниях. Эта незнакомка сказала мне, что всё-всё знает, что всё будет хорошо, и что виновные будут наказаны. Родион вскинул брови. — Потом за ней погналась столичная полиция, она убежала в подворотню и пропала также внезапно, ка и появилась. Не знаю, от неё шла какая-то притягательная энергетика, я даже не испугалась её. Она словно загипнотизировала меня. — Госпожа, она Вам не навредила? — Нет. — Тогда всё нормально. Мало ли, какие люди ходят по Рардбургу посреди ночи. Главное, что с Вами всё в порядке. — Да, ты прав. — Госпожа, я рад, что Вы рядом. Каждый день без Вас этот дом казался пустым. Скажу Вам честно, я спал со светом. Темнота меня пугала, я просто не мог уснуть. Анна в умилении вскинула брови. Она потянулась через стол и положила ладонь на плечо Родиона. — Теперь мы снова вместе. Снова команда. Родион улыбнулся. — «Сообщники», как нас называет Алексей. Анна рассмеялась.