Десятка мечей. Том II.

На следующий день, как они и договаривались, трое маршалов встретились у старого маяка. Сначала на место прибыла Анна, и она стояла, смотря на старый маяк, где они с Алексеем провели когда-то чудесное свидание, на поворотах которого София тогда чуть не улетела. Сначала были милые примирительные беседы, потом жуткое нападение пиратов Марго, затем встреча со старыми знакомыми пиратами, Элизабетт и Джоном Долговязым, уютная деревня и нежная близость. С того дня Анна ни разу даже не видела этот маяк. За двенадцать лет он стал выглядеть ещё более заброшенно, сейчас бы Анна даже не решилась зайти внутрь — казалось, что от малейшего дуновения ветра он может развалиться. Солёный прохладный ветер гладил своими потоками лицо Анны, он доносил до её ушей шум её любимого Лазурного моря. Как она хотела уже оказаться в лодке Леона и поплыть по глади воды! Она давно не видела море и так по нему соскучилась. — Доброе утро, Анюта. Анна повернулась на голос Алексея. Алексей, как и Анна несколько минут назад, смотрел на старый маяк. Анна понимала, о чём он думал, и не хотела прерывать его размышления своим голосом, поэтому тихо и спокойно к нему обратилась. — Доброе утро. Несколько секунд они молча стояли, и Алексей повернулся к Анне. — Больше ничего не скажешь? Что я опоздал, что-нибудь ещё... Хочешь помолчать? — Я не хочу тебя отвлекать от своих мыслей. Ты так увлечённо смотришь на этот маяк. — Да, совсем постарел он что-то. Оставили на волю судьбы. Анна горько усмехнулась. — Да, лучше бы его снесли. — Аня! Не говори такого! Анна сама не поняла, почему решила так сказать. Наверно, ей было тяжело смотреть на то, как маяк медленно и мучительно разрушался. — Ты так любишь этот маяк? — Да, я часто тут играл в детстве, иногда сбегал сюда от отца, проводил тут свидания... — Свидания?! — резко перебила его Анна. — И много свиданий у тебя тут было? — Ну пара-тройка была. А что тебя так возмутило? — Ничего, — Анна скрестила руки на груди и отвернулась от Алексея. — Жалко девушек, которых ты водил в маяк, находящийся в аварийном состоянии. Вот бесстыдник! Алексей не понимал такой реакции Анны и хотел её разговорить, как тут подплыл Леон на своей лодке-ранэбауте. Анна думала, что у Леона простая лодка с вёслами, и, услышав звук мотора, она напряглась, так как испугалась, что это могут быть пираты. Леон пришвартовался у берега и поздоровался со своими друзьями. — Доброе утро, запрыгивайте! Лодка выглядела роскошно, она блестела из-за лака, было видно, что за ней хорошо ухаживали. Все четыре места были кожаными, и Анна решила сесть на задние места, а Алексей захотел сесть рядом с Леоном. — Не знала, что у тебя лодка-ранэбаут, — сказала Анна, когда Леон завёл мотор, и они двинулись в путь. — Я думала, у тебя лодка попроще. — Да, когда послышался звук мотора, Анна была уже готова драться, видимо, с пиратами, — засмеялся Алексей. — У пиратов нет таких суден и слава Астерию, — ответил Леон. — Я несколько лет назад специально ездил в Америку, чтобы купить эту красавицу. Анна и Алексей рассмеялись. — Как тебе удаётся сохранять свою «красавицу» в таком хорошем состоянии? — Ну я не могу за ней постоянно следить, сами понимаете. Я нанял себе специального человека, вступил в столичный яхт-клуб, и всё. Мне самому редко удаётся покататься на этой лодке, так как я либо в разъездах по работе, либо погодные условия не те. — У нас есть яхт-клуб? — удивился Алексей и повернулся к Анне, которая пожала плечами. — Вы сами тут сколько живёте, ты вообще коренной рардбуржец! Я вам двоим поражаюсь. Анна улыбнулась. Она тоже коренная рардбурженка, но ни разу не слышала о яхт-клубах. Так бы она, будучи Ставрогиной Софией, несомненно, вступила в него. Вокруг было бескрайнее море и стремительно удаляющийся берег. Капли воды то и дело попадали ей на кожу. Свет солнца отражался от поверхности моря, ослепляя Анну. Лодка ехала не на всей скорости, а неспешно, и Анна решила опустить руку в море, чтобы потрогать воду. Она опустила руку, и она сразу онемела, — на улице был апрель, и солнце ещё не могло так хорошо прогреть воду, как то было бы в мае. Анна даже не дёрнулась — она была готова к такому. Солёная холодная вода потоками проходила сквозь пальцы Анны. Ей было так приятно, а боль от соли, которая попадала ей в ранки на руках, нисколько её не пугала, а наоборот, — бодрила и давала понять, что она сейчас жива и находится в самом лучшем для неё месте. Анна через какое-то время вытащила руку и потрясла ею, чтобы сбросить лишние капли, и облокотилась на передние места, чтобы слушать шум мотора, плеск волн и разговор своих товарищей. Леон и Алексей спокойно разговаривали о своих делах, что было редкостью. В такой спокойной и идеалистической атмосфере Анна задремала. — Anya, tu dors [1]? Анна открыла глаза. На неё смотрел Алексей, который, видимо, и сообщил Леону о заснувшей Анне. — Excuse-moi [2], просто ты говорила, что любишь море, и вдруг уснула. Думаю, ты расстроишься, если пропустишь хоть минуту нашей поездки. — Спасибо, что разбудил, ты прав. — А у нас вообще есть какая-нибудь цель? – спросил Алексей. — Или мы просто так катаемся? — Мы можем покататься и на обратном пути заехать в пещеру Старца, — предложила Анна. — Пещера Старца? — удивился Леон. — Да, — ответил ему Алексей. — По легенде, там жил какой-то старец около тысячи лет, был магом. — Хорошо, давайте. Вы мне только скажите, куда плыть потом. — Да, а то я там ни разу не был, хотя многое слышал. — Я тоже не была там ни разу. Астерий, как же хорошо в море. — Да, погода отличная, — ответил Леон. — Я прямо-таки наслаждаюсь нашей поездкой. Когда ты сказала, что любишь море, я сразу решил, что тебя надо прокатить на лодке. — Это когда Аня с тобой таким поделилась? Я о таком не знал. — Когда мы по пути в Париж ночью не могли уснуть. — А, понятно. — Я понимаю Аню, это так здорово — кататься в хорошую погоду по морю. А то потом наступит эта hiver pourri [3]. — Ты не любишь зиму? — А что он сказал? — спросил Алексей у Анны. — Сказал, что наступит чёртова зима. — Ненавижу снег. Не переношу его. — Почему? — поинтересовалась Анна. — Ежу же понятно — в Ля-Рошель это крайне редкое явление. Леон молча под шум мотора ехал куда-то вдаль. Он боролся сам с собой, чтобы открыться. Леон ни разу в жизни не испытывал нужды в этом, он как чердак — хранил всё барахло в себе и не жаловался. — Вам рассказать? — ему нужен был повод, сам он всё никак не мог просто взять и рассказать. Леон надеялся, что Анна и Алексей откажутся от перспективы выслушивать монолог душного француза, но они оба закивали головами. Леон тяжело вздохнул, готовясь впервые открыть свою душу. В любом случае он должен был когда-нибудь об этом рассказать, исповедаться. — В своём детстве я и правда ни разу не видел снега, но дело даже не в этом. Я переехал в Гесцарию в семнадцать лет, тогда впервые увидел снег и обзавёлся первым в своей жизни другом. Моя первая зима... Леон познакомился с Дягтерёвым Игорем Анатольевичем на одном из вечеров, где собиралась юная молодёжь и читала вслух стихи, спорила о произведениях классиков и современников и обсуждала политику. Майский вечер наступал поздно, и когда в комнате, где проходило очередное собрание, начали зажигать свечи, Леон резко повернулся на часы. Он не предупреждал матушку, что задержится надолго, но уходить пока у него не было ни малейшего желания. Выпитое вино будто прибило его к мягкому креслу, ни косые взгляды, ни духота никак не могли заставить Леона встать. Среди язычков пламени он заметил взгляд, что отличался от других, хотя бы тем, что он даже не пытался спрятаться от Леона. Он будто хотел, чтобы его заметили за слежкой. Их зрительный контакт не был слишком долгим, но самым долгим, который Леон имел за этот вечер. Леон был денди, это движение только-только зарождалось и приобретало популярность в Гесцарии, из-за этого мало, кто хотел иметь дело с Леоном: кто-то считал его странным, кто-то слишком инновационным и далёким от народа. Когда он читал свои стихи, все затихали, внимательно слушая, но после прочтения Леон не получал ни отрицательных, ни положительных отзывов на своё творчество. Его словно все избегали. Поэтому сейчас взгляд незнакомого молодого человека заставил Леона встрепенуться. В следующий раз, как Леон решил взглянуть в сторону молодого человека, то не обнаружил его на месте. Он вздохнул, но вмиг втянул носом воздух от испуга. — Обычно Вы уходите рано, почти сразу после прочтения стихов, — Леон посмотрел перед собой — там стоял тот самый молодой человек. — Что сегодня Вас заставило задержаться? Молодой брюнет смотрел синими глазами, в которых то ли отражался огонь от свечей, то ли искало выход наружу душевное пламя, на застанного врасплох Леона. Тот быстро надел свою обычную маску безразличия и холода и спокойными изумрудными глазами улыбнулся. — Я сегодня немного переборщил с вином, всё никак не могу найти силы, чтобы встать. Меня это кресло будто пленило. — Могу ли я присесть рядом? — Зачем Вы спрашиваете? Будто я могу Вам отказать. Молодой человек плюхнулся в кресло рядом с Леоном, которое весь вечер пустовало. — Вы слушали мои стихи? — Да, я уже несколько вечеров хожу за Вами. Очень мне уж нравится Ваше творчество. — Правда? — Леон повернулся на молодого человека. — Вы — первый, кто хоть слово говорит о моих творениях. — Что? — неподдельно удивился молодой человек. — Вы врёте. — Нет, я говорю лишь чистую голую правду. — Не может такого быть... — он растерянно посмотрел мимо Леона на камин. — Ваши стихи действительно хороши, и за Вашей спиной много, кто об этом говорит. Леон усмехнулся. — Просто многие Вас опасаются... Да и Ваши последние стихи. Я их люблю, я уже говорил, но меня беспокоит Ваше состояние. С каждым новым стихом смысл всё тяжелее и тяжелее, будто Вы упорно идёте в сторону декаданса. Леон опять усмехнулся. — Что поделать — жизнь такая. Молодой человек протянул руку. — Дягтерëв Игорь Анатольевич. — Приятно с Вами познакомиться. Молодые люди пожали друг другу руки, и Леон словно вторил Игорю — он улыбнулся искренней улыбкой. — Игорёк! Что ты тут... — Решил денди заделаться? — Могу себе позволить, у меня целая комната пустует. Будет гардероб! — Ага, обязательно потом навестим тебя в больничке. — Анастасия наверно будет очень рада по приезде из Парижа. Началась дружба Игоря и Леона. Последний начал постепенно входить в общество, контактировать с людьми, он подтянул свой гесцарский, стал получать отзывы о своих работах, люди начали тянуться к нему, а те, кто тянулись и до этого, перестали бояться Леона. Месяц шёл за месяцем, Леон узнал многое об Игоре: о его желании пойти в юго-западную армию, пожениться на Анастасии — своей возлюбленной, которая работала балериной в Париже, и после переехать вместе с ней в город любви и пойти уже во французскую армию. Игорь мог поделиться своими планами только с Леоном, ведь другие бы сочли его за предателя родины. Их дружба длилась лишь несколько месяцев, но стала крепка, словно каждый месяц считался за год. В тот день впервые выпал снег. Это было утро последних дней ноября, к вечеру навалило уже по колено. Леон, бывший тогда на ужине у одного из знакомого, то и дело смотрел в окна. Игорь в последнее время, как заметил Леон, был слегка груб и раздражён, когда его кто-то пытался расспросить о его делах или помолвке с Анастасией, но Игорь пытался это прятать за маской весельчака. Леон же понимал, что что-то случилось, и того искреннего перспективного парня с огнём в глазах больше нет. Леон всё хотел выловить Игоря и обсудить всë с ним, но тот проводил время с приехавшей на неделю Анастасией, как всем казалось. Леон виделся с Анастасией, и она сказала, что, несмотря на её приезд в Рардбург, Игорь с ней проводил мало времени. Анастасия стала хорошей приятельницей Леона. Они подолгу общались, когда Анастасия приезжала в Рардбург, что было редким явлением, и вели активную переписку, когда та уезжала обратно в Париж. Леон корил себя за то, что испытывает к Анастасии больше, чем дружеские чувства. Но он не мог опуститься до того, чтобы начать ухаживать за Анастасией. В тот вечер Леон решил выяснить, что происходит с Игорем, и где он пропадает. Было уже за десять часов вечера — все собравшиеся на ужин уже были достаточно пьяны. Игорь, Леон и ещё пару их знакомых сидели за игральным столом и болтали. Леону показалось, что это хороший момент, чтобы узнать у Игоря, что происходит, — тот тогда был очень весел. Какого было удивление Леона, когда Игорь, смеясь от всей души, вдруг заявил, что изменяет Анастасии. Леон сразу отрезвел. Его словно облили ледяной водой. Это было полнейшим неуважением по отношению к самому себе и своей невесте, большим неуважением было смеяться над глупостью Анастасии и своей безнаказанностью. Леон был очень зол на Игоря, и тогда он сделал то, что казалось ему в тот момент правильным и единственным решением. Леон бросил перчатку Игорю в лицо. На следующее утро в Рардбурге всё ещё шёл снег. Леон ехал в экипаже и наблюдал за снегопадом, который он встретил в Гесцарии, и всё никак не мог на него насмотреться. Он выехал загород и прибыл на поляну посреди леса. Там его уже ждали все: секундант, Игорь, сестра, подруга Анастасии и она сама в белой шубе и меховой шапке. С Леоном был его секундант — приятель из их общей компании. Леон вышел из экипажа и хлопнул дверью. Он не хотел стрелять в своего друга, Леон планировал выстрелить мимо Игоря. Но во время подготовки, когда секунданты общались между собой, Леон увидел лицо Игоря. Тот совершенно не хотел жалеть своего друга. Когда молодые люди подошли к барьерам, Леон не видел своего друга — перед ним стоял совершенно чужой ему человек. Холодный, злой, разочарованный в том, что его секрет раскрыли. Как будто всё то, что было между ним и Леоном — что-то из другой временной линии. Первым стрелял Игорь. Он щепетильно целился в Леона. Тот был уже настолько опустошён, чувствовал себя преданным, что был готов умереть — Леону было уже всё равно. Единственный человек, которому он смог полностью довериться, которого он считал своим другом, сейчас скрупулёзно нацеливался на него. Игорь произвёл выстрел, и пуля просвистела мимо уха Леона. Он даже не шелохнулся, смотря на то, как Игорь выругался из-за неудачного, как он считал, выстрела. Он правда хотел застрелить Леона. Настала очередь самого Леона, разум и мысли которого были где-то далеко. На кого ему злиться? На себя? На Игоря? Или, может, на Анастасию? Леон чувствовал себя покинутым всеми, одиноким в этом большом и холодном мире. Он вытянул руку и, отвернувшись, выстрелил. За звуком выстрела послышался крик испуганных ворон и Анастасии. Леон посмотрел в сторону Игоря — он попал ему прямо в лоб. Анастасия истошно кричала, плакала и пыталась рвануть к Игорю, но её держали её сестра и подруга. Снега выпало предостаточно, чтобы тело Игоря бесшумно упало. Его кровь ярким пятном растекалась на белоснежном снегу, нетронутым грязью столицы. Леон молча смотрел на сцену перед его глазами, и ничего не чувствовал. Свой первый снегопад Леон провёл на дуэли. Он застрелил своего единственного друга на глазах у его невесты, которая Леону была симпатична. С тех пор у Леона снег ассоциировался лишь с предательством, холодом и алой яркой кровью. Леон ничего не сказал, лишь сел обратно в экипаж и уехал домой один, оставив своего секунданта. Он стал ещё более холодным и отстранённым ото всех, ушёл из компании общих с Игорем знакомых, перестал писать стихи и вступил в армию юго-запада, как Игорь сам и хотел. Через год дуэли запретили на законодательном уровне. Свои чувства по отношению к Игорю сам Леон не мог описать. Если он считал его предателем и подлым человеком, то почему пошёл в армию юго-запада? Возможно, Леон до конца так и не смог поверить в то, что Игорь оказался таким гнилым человеком. Где-то в глубине души он винил себя в смерти друга и считал, что Игорь просто оступился. С Анастасией они больше не поддерживали контакт. И Анастасия стала гораздо реже приезжать в Рардбург, а если и приезжала, то Леон узнавал о её визите в город только уже по факту её возвращения в Париж. Несколько секунд Анна и Алексей молчали. Они не знали, что им стоит сказать. Первый друг в жизни Леона, с которым дружба закончилась очень трагично. Анна решила заговорить первая. — Та Анастасия, которая была невестой твоего друга... Это Анастасия Уланова? — Да. Тогда, в театре, мы с ней встретились впервые после той дуэли. Мне стоило многих моральных сил, чтобы встретиться с ней, но мне почему-то сильно хотелось. Алексей тихо выругался. — Леон, не знаю, как тебе мои слова, возможно я скажу неуместную вещь, но ты сделал всё правильно. На твоём месте я бы поступил также. — Да, Астерий, помилуй, что вы так? — сказал вдруг Леон. — Вы так испугались и начали подбирать слова. Это было много лет назад, все вопросы, связанные с этим Игорем, я уже давно решил. Да, остались какие-то кошки, скребущие мою душу, но это всё в прошлом. Сейчас у меня есть много других забот и вы. — Мы? — поинтересовался Алексей. — Да. Вы мои друзья. — Это очень мило, — улыбнулась Анна и положила ладонь на плечо Леона. — Мы тебя ценим и дорожим тобой. — Да, Леон, я четыре месяца назад не мог и мысли допустить о том, что я тебе сейчас скажу, но ты правда мой хороший друг. Мы ругаемся... Ну, ты на меня ругаешься. И не закатывай глаза! Но всё равно, мы столько всего пережили, провели много времени вместе, и я могу сказать, что дорожу всем этим. — Не распускайте нюни, — сказал Леон. — А то потонем сейчас. [1] Аня, ты спишь? [2] Прошу прощения [3] чёртова зима