Не за морями

POV: Владлен

— О, мой эспандер! — Витя улыбается, будто нашел пятихатку в зимней куртке. — А я его искал!    — Кто о чем, — ворчу. — Так. Паспорта, кольца… Готов? Нам пора.    — Спрашиваешь!    Он сует находку в карман пиджака, прихлопывает и, напевая «Лети за мной, лети…» уходит в коридор. Хорошо, забрал с собой только этот эспандер, а то на балконе еще гири лежат — по двадцать килограмм каждая. Че бы и их не прихватить?     Белка, еще с вечера украшенная бантами и лентами, рычит так радостно, будто невеста сегодня она. За пять минут по дворам доезжаем до нужного подъезда, и Витя нетерпеливо дергает ручку.    — Эй! — кричу. — Дай хоть припарковаться. Никуда твоя Кулемина не денется.    Брат раздраженно выдыхает, но, благо, сидит на месте. Бурчит только про дурацкие свадебные традиции, которые придумал какой-то идиот.    — Хорошо еще, Ленка отговорила своих подруг от выкупа, — бросаю, выходя из машины.   Витя смеется, но все равно с бешеной скоростью несется к двери. По ощущениям, насчет самой свадьбы он не волнуется вообще — хочет только поскорее увидеть свою невесту. Ну милота!   Несмотря на раннее утро, на улице шпарит августовская жара, и пиджак кажется лишним. В лифте поправляем галстуки, приглаживаем волосы — девчонки там все утро готовятся, надо бы им соответствовать.    В этой квартире я был всего раз — пару недель назад, когда помогал Лене с Витей перевезти вещи. Нужную дверь не запомнил, но сегодня угадываю с первой попытки.    — Стоп жених, ни с места, — читаю надпись на плакате. — Здесь живет невеста.    Мы с братом переглядываемся, молчим меньше секунды, а потом заходимся в приступе беззвучного хохота, будто школьники, впервые услышавшие про многочлен.    — Все, брат, — выдавливаю сквозь слезы. — Больше не могу.    Переводим дыхание, поправляем рубашки. И Витя нажимает на звонок.    — Доброе утро, Новикова! — он расплывается в улыбке, когда дверь открывает блондинка в нежно-розовом платье.    — Доброе, Виктор Михалыч! — тон шутливый, праздничный. — Ты ведь Владлен, да? Я Лера. Заходите скорее. Как вам наш плакат?    — Очень… — подбираю слово, — креативно.    Лера прыскает — наверное, радуется удачной шутке. Помню, Ленка рассказывала мне про одну из своих лучших подруг. Новикова — бывшая одноклассница Кулеминой, живет в Питере, преподает вокал.    В квартире играет тихая музыка, да и вообще слишком спокойно. Я-то ожидал увидеть суету сборов, думал, встречать нас будет целая толпа. Ну, или не толпа, но хотя бы…    — Владлен, мы с тобой идем в комнату. А ты, Виктор, стой тут. Зайдешь, когда позову.    Лера говорит строго — точно, она же училка — но улыбка светится добротой, и сразу становится ясно: она будет строить всех, лишь бы свадьба прошла идеально. Чувствую, мероприятие нас ожидает мощное — я знаю минимум трех желающих все контролировать, и только одной за это платят.   Дверь открывается ровно настолько, сколько нужно, чтобы мы могли за нее просочиться.    Я смотрю вперед и теряю дар речи.   — Ленка…   Она стоит посреди комнаты, трясясь от волнения. Светлые волосы рассыпаются по плечам, к макушке приколота легкая фата. Белоснежное платье с кажется таким простым, и в то же время нереально красивым. Легкое такое, летящее.    — Настоящая невеста, Ленк! Витька сейчас рухнет в обморок.    Подхожу поближе, аккуратно приобнимаю и целую в щеку, пытаясь не нарушить ничего в макияже или прическе. Слышу за спиной щелчок фотоаппарата.    — Крис, — выдыхаю. — Вот ты где.    Знаю, сегодня Ленкин день, и все комплименты по праву достанутся ей, но не могу сдержать восхищенной улыбки.    Серебристое платье на тонких лямках так красиво облегает фигуру… мне жизненно необходимо пройтись по нему ладонью. Ну, знаете, понять, какая на ощупь ткань и все такое.    Кристина подходит ко мне, сама скользит в объятия, на пару слишком коротких секунд прижимается всем телом. От нее всегда пахло так сладко или я просто успел соскучиться?    — Заканчиваем миловаться, — хлопает в ладоши Лера. — Ленка, ты готова?    Кулемина нервно сглатывает. Знаю, была б ее воля, она бы прихватила свое жениха и сбежала подальше от всех этих церемоний. Ловлю ее взгляд, чуть пожимаю плечами —потерпеть нужно совсем чуть-чуть. Витька правильно сказал, свадьба бывает раз в жизни — конкретно в их случае уж точно.    Она выдыхает, выпрямляет спину и кивает даже с подобием энтузиазма. Крис проходится пальцами по моим плечам и уходит в угол комнаты с фотоаппаратом в руках. Мы с Новиковой отходим подальше — этот момент только для двоих.    — Заходи уже! — кричит Лера, и уже через секунду распахивается дверь.    Первый шаг Витя делает уверенно, а потом замирает, будто увидел очень красивого призрака. Мой старший брат — скала, всегда решительный и сильный — совсем теряется, покашливает, дышит часто, оттягивает ворот рубашки.    — Привет, — тихо говорит он, вдруг поднимает руку и давит пальцами на глаза.    Понимаем, не осуждаем. Даже у меня дыхание перехватывает. Перевожу взгляд на свою плаксу, но она, благо, занята камерой.    — Привет, — шепчет Кулемина и делает несколько маленьких шагов вперед.    Они оказываются рядом, и я машинально отворачиваюсь — момент кажется совсем личным, интимным, быть здесь странно. Теперь ясно, почему все остальные гости приедут сразу в ЗАГС.   Краем глаза вижу, как Витя крепко обнимает Лену, прижимается щекой к волосам, целует в макушку. Они о чем-то шепчутся, тихонько смеются. В другом конце комнаты Лера цокает языком. Я уже собираюсь бросить ей укоризненный взгляд, но замечаю скомканную салфетку и понимающе улыбаюсь.    Впрочем, жесткий тайминг никто не отменял, поэтому через несколько минут она смотрит на часы и громко объявляет:  — Все, нам пора! Паспорта? Кольца?    — У меня, — киваю, хлопая по карману пиджака.    Она грозит мне пальцем — мол, потеряешь, убью — и уводит Ленку и Витю вперед.    Мы с Крис закрываем двери квартиры, и оказываемся позади — настолько, что приходится ждать другой лифт. Кстати, ждать другой лифт я с недавних пор просто обожаю.    — Соскучился? — шепчет Кристина, водя пальцами по моей спине.    Рационально — разве можно соскучиться за одну ночь? Эмоционально… рывком прижимаю ее к себе, убираю волосы с лица, целую в губы. Если бы не свадьба старшего брата, добавил бы в свой ответ подробностей, но время ограничено.    — Эй, полегче! Мы с Леркой друг другу все утро крутили локоны, пока над Леной колдовали профи.    Перед нами открываются двери лифта, я ослабляю хватку.    — Похоже, вы классно провели время?    — Ага, — Крис разбирает пряди руками, глядя в зеркало. — Даже очень.    В ее глазах мелькает невысказанная мысль — похоже на сожаление или светлую грусть. Я сходу делаю предположение:  — Скучаешь по Томке?    —Да-а-а! Все эти разговоры с девчонками, совместные сборы… Никогда не делала этого без нее.    Легко обнимаю за талию, целую в висок.    — Вы встретитесь через пару недель. Но будет круто, если ты и тут найдешь подруг, да?    — Конечно, — мигом соглашается она. — Это вообще… знаешь, очень мило, что Лена позвала меня на девичник.    Точно. Тем более, изначально он затевался только для Лерки, специально прилетевшей на свадьбу из Питера.    Ленка и Крис познакомились еще в июле, когда мы впервые приехали в Москву вместе. Жили в папином доме, ребята приезжали к нам на выходные — и было весело. Но я реалист — на дружбу с первого взгляда не рассчитывал. Обе осторожничали, присматривались, общались только в общей компании.    А потом — этот девичник. Понятное дело, Крис волновалась. Да и я тоже. Знаете, когда два твоих мира, которые раньше существовали отдельно, сталкиваются без тебя — всякое может случиться.    Но походу все прошло гладко.    Лифт наконец останавливается, на улице мы догоняем остальных. Витя открывает перед Леной дверь, Лера проверяет, чтобы он не зажал подол платья — командная работа.    — Кстати, — говорит брат, пристегиваясь. — На следующей неделе новые маты должны прийти. Шесть штук. Проверь…    — Сами маты и документы. Вынести из кладовки старые, положить новые на их место, — эту речь я даже во сне выдам без ошибок.     — Так, еще…    — В четверг придут строители, начнут ремонт в тренерской. Их нельзя оставлять одних, у тебя там кубки.    Слышу, как хихикают девчонки на заднем сидении. Выезжаю на дорогу из дворов, сам едва сдерживаю смех.     — А если…    — Если придут родители, скажу, тренер улетел в отпуск. Будет через две недели, — вздыхаю. — Вить, тебе сейчас не об этом надо думать.    — О чем мне думать? — он привычно повышает голос. — В сентябре три новые секции! Соревнования на носу, а Чехова, видишь ли, внезапно музыкой увлеклась! На гитарке она…    — Степнов! — Лена бьет его ладонью по плечу. — У нас так-то сегодня свадьба.    — А потом, между прочим, свадебное путешествие! — хмыкает Лера.    — И я пригляжу за твоим залом, — примирительно добавляю я.    — А я помогу, — Крис вкидывает финальный аргумент. — С детства приглядываю за папиным рестораном. Ты же сам в кафе работал, бизнес — есть бизнес.     Под натиском наших аргументов Витька замолкает. Знаю, он будет продолжать крутить в голове мысли о своем любимом спортзале все две недели отпуска. А еще будет звонить, строчить сообщения — проверять, все ли в порядке. Как Ленке вообще удалось уговорить его на эту поездку?    Остаток дороги проходит в тишине. Я смотрю в зеркало заднего вида — сначала мне подмигивает Крис, потом Кулемина поджимает губы и качает головой, но все равно светится от счастья.    А через пару минут мы уже подъезжаем к зданию ЗАГСа.    — О, — киваю на тротуар. — Мы не первые.    Едва я останавливаю Белку, к ее дверям подлетает Ленкин дедушка. Фиолетовая рубашка, галстук-бабочка, серый костюм в клетку, сияющая улыбка на лице.    — Внученька! — он складывает на груди руки. — Красавица! И ты, Виктор! Жених! Рыцарь!    Витька выходит из машины, жмет старику руку:  — Скажете тоже, Петр Никанорыч! Давайте полегче, хорошо? Волноваться вам нельзя.    — Да, дедуль, — подхватывает Ленка. — Что-то ты разошелся.    Они обнимаются, и мы идем в сторону крыльца, где нас уже встречает папа — элегантный, в светлом костюме и с хитрым прищуром.    — Ну что? — усмехается. — Дождались?    Хлопает нас с Витькой по плечам, по очереди целует в щеки Ленку и Крис. Ее он, кстати, признал своей с первой встречи. Наверное, напоминает ему о маминой истории.     Тем временем у входа образуется еще одно маленькое кольцо — вокруг невесты.   — Это родители Лены, — объясняю Кристине. — Никита и Вера. И Ленкин младший брат Сережа.      Объятия, смех, привычные родительские замечания про платье и прическу — все как положено.   — О, вот еще наши, — улыбаюсь, замечая большую черную машину, из которой вальяжно вылезает еще один мой старший брат.    Кристина выпрямляет спину, заправляет волосы за уши — я посмеиваюсь. Сто процентов Кулемина провела подготовительную работу и рассказала, какими могут быть Виталик и его жена Маша. Нет, они классные, просто…    — Тима, не вздумай виснуть на фате! А лучше вообще отойди от Лены метра на два! Вон, смотрите, там Владлен. Идите к нему.     Первыми к жениху с невестой бегут дети, но крик матери тут же разворачивает их ко мне.    — Дядя Влади-и-ик!   — Здорово, бандиты, — я легонько треплю две черноволосые макушки. — Кристина, познакомься, это мои племянники: Матвей и Тимофей. Ребята, это Кристина.    Парни немножко стихают и опускают глаза — смущаются новой знакомой. Крис наклоняется к ним:  — Привет. Вы занимаетесь баскетболом, да? Ваш дядя мне рассказывал.    — Да! — Тимоха расплывается в улыбке. — И еще плаванием. Но мне баскет больше нравится, а вот Мотька…    — Эй! — нас четверых окликает Маша. — Потом пообщаетесь. Давайте ближе к делу.    Они с Виталиком присоединяются ко всем у входа, окружают вниманием Ленку и Витю. Те откровенно смущаются — по глазам вижу, обдумывают план побега. А бегают они быстро, никто из сегодняшних надзирательниц не догонит — зуб даю.    Маша поправляет Витин галстук, переходит к подолу платья Кулеминой. Ленка выдерживает это стойко, хотьмы и переглядываемся на долю секунды. Да, у этих двоих бывали разные времена, но подготовка к свадьбе определенно их сблизила.   Шумной компанией поднимаемся по ступенькам, проходим сквозь стеклянные двери и оказываемся в прохладном холле. Внутри пахнет цветами, полиролью для паркета, официозом и торжественностью.    Я отдаю сотруднице ЗАГСа паспорта и кольца, Лену с Витей уводят проверять документы. Мы остаемся ждать у зала регистрации.    — А ты, значит, Кристина? — едва ребята уходят, Маша и ее хитрый оценивающий прищур подходят к нам.    Делаю полшага вперед: — Да, — отвечаю. — Крис, это Маша. Жена Виталика.     — Мне приятно, — улыбается Кристина. — У тебя классное платье. Хотите, я вас пофоткаю, пока ждем начала?    Она поднимает камеру, и Маша уже собирается что-то сказать, но за нашими спинами звучит:  — Женщина, это ваши дети? Они сейчас шторы оторвут!    Мы оглядываемся. Тима висит на бледно-желтой шторе, Матвей пытается его снять, а Виталик, хоть и стоит рядом, но выглядит абсолютно невозмутимым — ведет философскую беседу с Ленкиным дедом.    — Так! — Маша складывает руки на груди. — Отошли от штор! Виталик, поправь рубашку. Кристина нас сфотографирует.    Они уходят к парадной лестнице. Щелчок, второй, третий. Крис показывает им снимки на экране, Маша поднимает вверх большой палец, возвращается к семье, и они снова позируют. Я остаюсь в стороне. Любуюсь как моя девушка вписалась в этот шумный семейный хаос.    Снимает на голом энтузиазме — у ребят ведь есть профессиональный фотограф, который будет снимать и церемонию, и банкет. Но, кажется, она просто делает это в свое удовольствие — без попыток понравиться.    Минут через десять они возвращаются, и Маша выглядит куда более благожелательной. Даже бросает что-то про фотки, которые наконец-то можно будет выложить в Одноклассники.    — Прости, — шепчу, обнимая Кристину за талию. — Иногда с ней сложно.    — Умоляю, — ухмыляется она, листая получившиеся кадры. — Ты видел мою бабушку? По сравнению с ней Маша сущий ангел.    — Напомни, это та женщина, которая выгнала твоего бывшего? Я ее фанат.    Мы смеемся, и я уже тянусь к ее губам, когда из дверей выглядывает сотрудница в строгом костюме:  — Гости Виктора и Елены? Заходите.    Она распахивает перед нами тяжелые деревянные двери.    Внутри чуть прохладнее, еще торжественнее. Лена и Витя, держась за руки, уже стоят в центре зала. Короткий шлейф ее платья красиво стелется по ковру, над головами горит хрустальная люстра, в углу четверо музыкантов играют трогательную мелодию.    Мы занимаем стулья у дальней стены. Родители и Петр Никанорыч в первом ряду, мы с Крис, Леркой и семьей Виталика — во втором. Сердце стучит почему-то быстрее и громче обычного — знаю, жених сегодня не я, и все равно заметно волнуюсь.    Музыка становится тише. Регистратор заходит за стол, берет в руки красную папку с гербом, обводит всех внимательным взглядом.    — Дорогие брачующиеся! Виктор и Елена! Елена… — она делает драматичную паузу, — и Виктор! Сегодня, в этот волшебный, исполненный трепетных чувств день, когда солнце светит особенно ярко, а в наших сердцах разгорается особенно жаркий огонь любви…   Сжимаю ладонь Крис и сознательно ни на кого не смотрю — это может вызвать приступ нервного смеха. Голос у женщины поставленный, места для пауз выбраны идеально — только вот кто написал ей такую нелепую речь?    — Пусть ваша любовная лодка никогда не разобьется о быт, пусть штормы жизненных неурядиц обходят ее стороной, а все волны будут волнами счастья, подталкивающими ваш кораблик к берегам семейного благополучия!    Музыканты начинают играть чуть громче и торжественнее. Я бросаю слушать регистраторшу — нахожу глаза брата, вижу, как он прикусывает изнутри щеку, переминается с ноги на ногу. Потом смотрю на Кулемину, на них двоих. Жмутся плечами, переплетают пальцы, едва заметно переглядываются.     Черт, я как-то… сместил фокус на само мероприятие и совсем забыл о них. Сколько же они пережили, прежде чем дойти до этой точки?    — Теперь, в торжественной обстановке, перед самыми близкими людьми, прошу подтвердить, что ваше желание вступить в законный брак является взаимным, искренним и добровольным. Прошу ответить вас, жених!     Витя расправляет плечи и с гордостью отвечает:  — Да.    — Ваш ответ, невеста?    — Да, — говорит Ленка, и я чувствую в ее голосе светлую улыбку.    — В таком случае, — регистратор окидывает нас восторженным взглядом, — объявляю вас мужем и женой!    Наш зал взрывается аплодисментами, громкими криками и свистом. Крис, Маша и Лера вытирают глаза, даже Петр Никанорыч тянется в карман пиджака за платочком. Я просто смотрю на молодоженов — на моих самых близких в этом мире людей — и мысленно желаю им самой долгой и крепкой любви. С лодкой там, и все такое.   В конце концов, если кто и заслуживает спокойного счастья — это они. Молодожены, блин. До сих пор не верится.    Витя разворачивает Ленку к себе, нежно обнимает ее за талию. Пару секунд они просто смотрят друг на друга, а потом она встает на носочки и их губы встречаются — легко и трепетно, будто это и правда их первый в жизни поцелуй.   

POV: Кристина

  После церемонии и пары бутылок шампанского, распитых на крыльце ЗАГСа, мы наконец-то оказываемся в машине вдвоем. Остальные уезжают на лимузине, но мы ведь не можем бросить Белочку здесь.    Владик хлопает дверью, поворачивается и тут же тянется ко мне за поцелуем. Да, милый, у меня от всех этих свадебных дел тоже нереально романтичный настрой.    Обхватываю ладонями шею, закрываю глаза. Чуть прикусываю его нижнюю губу, он улыбается. Сладко, нежно, на грани. Меня даже духота салона не смущает. Блин, два месяца вместе, а бабочки в животе танцуют — каждый раз, как в первый.    Целуемся, пока из проезжающей мимо машины не раздается громкий гудок. Интересно, мы мешаем, или водитель принял нас за молодоженов?    Я отрываюсь первой — смеюсь, утыкаюсь в его плечо.    — Нас раскрыли, — он гладит меня по волосам.    Открываем окна, Владик снимает пиджак, бросает его на заднее сидение и закатывает рукава рубашки — ума не приложу, как они все не получили тепловой удар. Мне, северной женщине, жарко даже в этом открытом платье и босоножках.    Собираю волосы повыше, машу на шею рукой. Ловлю на себе долгий взгляд, полный восхищения и чего-то еще невысказанного, очень личного, важного.    — М-м-м? — поднимаю брови.    — Ничего, — он качает головой. — Просто ты делала так в Архе, на колесе обозрения. А я думал, какая же ты красивая.    Отворачиваюсь к окну — скрываю влюбленную улыбку.   Владлен переключает передачу, выезжает с парковки. Я пристегиваюсь, включаю радио, и из динамиков сразу льется что-то попсово-романтичное — идеально подходящее к настроению.    — Сколько ни жмись к стене, сквозь нее не пройти. Без тебя смысла нет, я не могу найти…   Смотрю на его профиль, на сосредоточенный взгляд, смешную складку, которая появляется на лбу, когда Владик перестраивается в крайний левый ряд. Хороший. Знаю, это определение чуть не сыграло против нас, но сейчас это единственное, что приходит на ум.    Не отрывая глаз от дороги, он тихо подпевает и путает все слова, будто они про нас. Как же мне это нравится. Прижимаюсь губами к его плечу — получаю улыбку и поцелуй в макушку.    — Долго нам ехать? — спрашиваю, откидываясь на сидение.    — Часа полтора, — отвечает. — Если повезет и не будет пробок.    — Архангельск за это время можно проехать целиком, — смеюсь я. — Дважды.    За окном мелькают высоченные здания, стеклянные фасады бизнес-центров, дорогущие бутики. Центр Москвы, который раньше я видела только в заставках сериалов по телеку, ну, и пару раз вживую, когда приезжала туристом. А сейчас… да, кажется, я переехала в этот город.    До сих пор поверить не могу. Тем более, никаких планов на этот счет я не строила — все сложилось само собой. Первую неделю наших отношений мы провели в Архе и, честно говоря, редко выходили из моей квартиры.    Потом вместе поехали к нему — не хотели расставаться, а еще я очень хотела познакомиться с его семьей. Особенно с папой — после такой-то истории.    Михаил Сергеевич принял меня как родную. Расспрашивал про Архангельск, про моих родителей, готовил для нас вкуснейший суп. Следом за нами приехали Витя с Леной и ее дедушкой. Официально на семейные выходные — но я точно знаю, что ради знакомства со мной.    По вечерам мы сидели у костра, болтали обо всем на свете. С Витей вспоминали смешные случаи из работы в ресторане и кафе — гости везде одинаковые, с Леной и Владиком — какие-то приколы из школьной и студенческой жизни.    Утром эти спортсмены проводили для всех зарядку на свежем воздухе. По уровню неспортивности я могла посоревноваться только с Петром Никаноровичем — и мы дружно кряхтели, пытаясь дотянуться кончиками пальцев до своих босых ног.    А ведь были еще и ночи. Когда день заканчивался, проживался до самых краев, мы с Владиком оставались вдвоем за закрытой дверью его комнаты — и внешний мир будто переставал существовать.    Шепотом обсуждали прошедший день, делились тем, что не сказали при всех. Иногда просто лежали рядом, слушая шелестящие за окном деревья, а иногда — не только лежали. В темноте его губы находили мои, и нам становилось не до разговоров.    Надолго ли это — мы не обсуждали. Просто жили свою лучшую жизнь, наслаждались каждым мгновением. А потом, за завтраком в день их отъезда, Ленка ударила себя по лбу и сказала:  — Вот блин! С этой свадьбой у меня память ни к черту. Вить, мы же хотели рассказать про квартиру.    — Точно, — ее жених почесал затылок. — В общем, мы переезжаем. Недели через две, может, три.   Владик с папой переглянулись, совсем одинаково нахмурились.    — Я сейчас все объясню! — воскликнул Петр Никанорыч, допивая кофе. — Леночкины родители решили насовсем остаться в Швейцарии. Кое-какую недвижимость там прикупили. А свою московскую квартирку дарят молодым на свадьбу!    — Да, — нетерпеливо бросила Ленка. — Короче, мы подумали, может, Владик захочет переехать в однушку?    При этом она посмотрела на меня так выразительно, что я не смогла сдержать улыбку. Все это звучало легко — почти очередная шутка за завтраком, но я видела, как серьезно об этом думает Владлен.    Единственным препятствием стали не сложности с перевозкой вещей или страхи по поводу начала совместной жизни.    Это был отец.    Владик боялся оставлять его — в таком возрасте, одного в большом доме за городом. После всего, что случилось этим летом, после всех разговоров и воспоминаний, уехать именно сейчас казалось ему почти предательством.    И в этом мог бы быть смысл, если б сам Михаил Сергеевич не воспринял идею о переезде сына с таким энтузиазмом.    — Поезжай спокойно, Владик, — он подытожил наши многодневные думки. — Ко мне Петр Никанорыч будет приезжать почаще. Правильно говорю?    — Пра-а-авильно, Михаил Сергеич, — откликнулся Ленкин дедушка. — Мы тут, глядишь, частный дом престарелых организуем.    — А молодые будут нас навещать!    Они по-доброму рассмеялись, Владлен посмотрел на меня и обезоруженно пожал плечами. Если он и был настроен скептически, то в итоге свыкся с этой идеей, и уже через пару недель мы выбирали в Икее новые шторы.    И вот тут мне бы задуматься, испугаться, начать переживать — мол, а вдруг все это слишком серьезно, куда же мы двигаемся и все такое, но я окончательно расслабилась и просто плыла по течению. Не в том смысле, как раньше — когда пряталась от всего вокруг, наоборот — я жила, понимаете? Брала все возможности, которые предлагала мне эта жизнь.    Потом мы поехали в Архангельск — проводить родителей в тур по Италии, а заодно собрать мои вещи и съехать из квартиры. Их, кстати, оказалось не так много — большая часть шкафов освободилась еще после переезда Томки. Мое же добро уместилось в пару коробок и один большой чемодан.    Вот так наша легендарная квартира, та, которую мы с Жуковской сняли сразу после школы, сменила арендаторов. Туда заехали Аня с Артемом, поддержав круговорот квартир в наших семьях — этим летом они переходили к младшим, словно пара зимних ботинок.    Родные отнеслись к моему переезду с абсолютным спокойствием. Помню, прямо перед отъездом в аэропорт, мы с папой стояли в коридоре — наблюдали, как Владик помогает маме закрыть переполненный чемодан. Папа тогда обнял меня за плечи, поцеловал в макушку и тихо сказал:  — Ребенок, ты же знаешь, что у тебя всегда есть дом? Даже если мы далеко, ты всегда можешь вернуться.    Я прижалась к нему покрепче и только кивнула — боялась разреветься.    Хотя дальше — у стойки регистрации, слез все равно натекло целое море. Мы с мамой обнимались так долго, что папа и Владлен устали неловко переминаться с ноги на ногу.    — Ну все, все, — пробормотал папа, поглядывая на табло вылетов. — Сейчас опоздаем.    До рейса было еще почти три часа, но спорить никто не стал. Родители сдали багаж, мы проводили их до зоны досмотра, а потом еще долго махали вслед, пока они не скрылись за стеклянной перегородкой.    Прямо из аэропорта мы поехали в Москву. Домой, получается. Проезжая через город, я любовалась низенькими домами, панельками, улочками, ведущими на набережную, но не чувствовала никакой горечи. Ведь здесь меня держал не сам Арх, а только люди.    Теперь, когда родители улетели, а Томка со Славиком обживаются в Ярославле, я тоже со спокойной душой начинаю новую — московскую — главу своей жизни.    — Крис, ты здесь? — Владик касается моего колена, и я выныриваю из воспоминаний. — Почти приехали.    — Ого, —  потягиваюсь, будто после сна. Далеко же я улетела.    Поправляю платье, приподнимаю пальцами волосы. С сожалением смотрю на свою камеру, лежащую на заднем сидении — наверное, лучше оставить тут, иначе весь вечер от нее не отлипну.    Белка съезжает с трассы, сворачивает на знакомую улочку — к дому Михаила Сергеевича. Сам дом уже виднеется вдалеке, и я невольно ахаю — настолько иначе сегодня он выглядит.    На подъездной дорожке припарковано несколько машин, забор и ворота украшены лентами, но главный сюрприз ждет нас во дворе.    — Ничего себе! — я восхищенно выдыхаю.    Прямо на газоне стоит большой свадебный шатер. Светлая ткань чуть колышется на ветру, внутри видны накрытые столы, цветочные композиции, небольшая сцена с музыкальными инструментами — аккуратно и красиво, ну прямо картинка из журнала.    — Я же говорил, — улыбается Владик. — Машка нашла какого-то суперорганизатора.    На пару минут забегаем в дом — умываемся, я поправляю прическу и макияж. А едва выходим на улицу, сталкиваемся с симпатичной блондинкой в брючном костюме — в руках планшет, на губах спокойная улыбка.    — Вы Владлен и Кристина? — спрашивает она. Мы киваем. — Я Варвара, занимаюсь сегодняшним мероприятием.    Мимо проносятся двое рабочих — тащат в шатер аппаратуру.    — Молодожены будут через полчаса. Остальные гости собираются. На входе вас ждет план рассадки и небольшой фуршет. Желаю отличного вечера!    Она еще раз нам улыбается, быстрым шагом догоняет рабочих, дает им несколько распоряжений и уходит в сторону кухни.    — Такая спокойная, — шепчу я. — Мне кажется, даже если дождь начнется, она договорится о его переносе.    Во дворе, под чутким присмотром Варвары, вовсю суетятся люди — расставляют бокалы, проверяют звук, добавляют на стол цветы. В воздухе пахнет свежескошенной травой, чем-то сладким и вкусным.    Внутри шатра прохладнее, чем снаружи — ткань рассеивает солнце, и свет становится мягким, почти золотистым. На входе стоит схема рассадки — аккуратно оформленная, с ленточками и цветочными узорами. Рядом — стол с легкими закусками и шампанским.   — Здесь так красиво, — выдыхаю. — Как в американском фильме.    Владлен берет два бокала и протягивает мне один.    — Витя точно захочет его оставить, — он смеется. — Ветра нет, можно играть в бадминтон. Или организовать турнир по стритболу.    Опускаю глаза, пальцем рисую круги на белоснежной скатерти:  — А что такое стритбол?    Наверное, этот вопрос с головой выдает, насколько я далека от спорта, но мы уже достаточно близки — можно не притворяться.    — У-у-у! Хорошо, что ты спросила у меня, а не у Витьки! Сэкономили минут двадцать. Это уличная версия баскета. Площадка меньше, кольцо всего одно.    — Тут можно было бы и два разместить, — задумчиво оглядываю шатер. — Или целое футбольное поле.    Владлен усмехается и целует меня в висок:  — Давай не будем подавать ему таких идей.    Потихоньку собираются гости — пространство наполняется разговорами и смехом. С кем-то Владик здоровается за руку и представляет меня — прикиньте, как свою девушку — кто-то проходит мимо, задерживаясь на пару минут у плана рассадки.    — Всех приветствую! — мы поворачиваемся на веселый голос молодого мужчины.    Светлый пиджак накинут поверх ярко-зеленой футболки, рядом — миниатюрная брюнетка в лиловом платье с маленькими цветочками. Он оглядывается, поправляет очки, берет для себя и спутницы по бокалу шампанского. А потом вдруг замечает нас.    — Ты ведь Владлен, да? — улыбается, будто встретил старого друга. — Я Игорь, учитель истории. Мы с Витей раньше работали в одной школе. А это Соня, моя жена.    — Рассказов? — Владлен откликается с тем же энтузиазмом. — Очень рад! Это Кристина, моя девушка.    — Ну, за Лену и Витю? — Игорь поднимает бокал, и мы все поддерживаем его жест. — Такая история, ух!    Чокаемся и с удовольствием делаем по несколько глотков.    Он прав, конечно — история удивительная. Свадьба учителя и ученицы, на которой, судя по плану рассадки, есть целый стол для Витиных бывших коллег из той самой школы, где они познакомились.    Вот уж точно — ситуации бывают разные и по обложке судить не стоит.      — А я до последнего не верил, что доберусь, — чуть заикаясь говорит Рассказов. — Только вчера вернулся из экспедиции в Турцию. С корабля, как говорится…    — Ого, — оживляется Владик. — Античка?   — Да. Работали на раскопках недалеко от Эфеса. Там сейчас международная команда — поднимают слой ранневизантийского поселения.   — Нашли что-нибудь интересное?   — Представь себе — фрагменты керамики с клеймами мастерских. По ним можно отследить торговые маршруты шестого века.   — Серьезно?   Мы с Соней понимающе друг другу улыбаемся, поднимаем бокалы и пьем — молчаливый тост за любителей истории.    — Да. И остатки жилых кварталов — видно, как город перестраивался уже после упадка классического периода.   — Красота-а-а, — уважительно кивает Владик. — Мы, конечно, не в Турцию… но в сентябре тоже собираемся в поле.   Он обнимает меня за плечи, включая в разговор.    Рассказов поднимает брови: — Правда? Куда?   — В Карелию. Будем работать с остатками старых финских поселений на берегу Ладоги. Там нашли фундамент часовни и следы дореволюционного поселка. — Ничего себе! Кристина, ты тоже историк?    — Ой, нет, — я машу перед собой руками. — Фотограф. Ну, и так, за компанию.    — Это здорово! —  он обнимает свою жену. — Сонечка раньше тоже со мной выезжала, но теперь у нас малыш.    — Так что цените момент, — улыбается Соня. — Пока есть возможность ехать вместе — надо ехать.   О, да. Мы ценим.    — В Карелии своя магия, — продолжает Игорь. — Тишина, озера, старые дороги, по которым уже никто не ходит…   Я киваю — представляю, конечно, не карты и документы, а утренний туман над водой, скрип досок в заброшенных домиках, траву, пробивающуюся сквозь камни старых фундаментов.   И мы, вдвоем, в маленькой палатке.    — Главное, чтобы комары не съели раньше времени, — добавляю, вдруг вспоминая родной Архангельск.    — О, они съедят, — уверенно отвечает Рассказов. — Но это часть процесса.   Мы смеемся, и разговор постепенно растворяется в общем гуле — гости прибывают, за спиной уже звенят бокалы.   — Нам туда, — говорит Игорь, показывая в сторону дальнего ряда. — О, смотри, там уже наши.    Я провожаю их взглядом — за их столом сидят люди постарше: мужчина — на вид стопроцентный директор школы — и симпатичная пара примерно его возраста.    За другими столами разместилась шумная молодежь. Чуть ближе к столу жениха и невесты — Ленкины родители, рядом — Петр Никанорович и Михаил Сергеевич. Они что-то оживленно обсуждают, наклоняясь друг к другу через стол.   Вдруг на сцене раздается мягкий щелчок — ведущий берет микрофон.   — Дорогие гости, — его голос уверенно заполняет шатер, — прошу вас занять свои места. Совсем скоро мы встретим наших молодоженов.   — Пойдем, — Владик кивает в сторону нашего стола.   Мы садимы рядом с Виталиком и Машей. Музыка меняется — становится тише и торжественнее, разговоры постепенно смолкают.   Через секунду в проходе появляются Лена и Витя.    Держатся за руку, смущенно улыбаются. Выглядят немного растерянными, но счастливыми до невозможности. Они останавливаются у входа, оглядываются — видят всех нас.    Аплодисменты начинаются сами собой — сначала робко, потом громче и громче. Ведущий говорит про новую главу, про путь, который начинается сегодня — простые слова, но звучат хорошо. Получше любовной лодки из ЗАГСа.    Бокалы наполняются, гости смеются, Петр Никанорыч сходу кричит:  — Горько!    Лена закатывает глаза: — Дед… — читается по губам.    Витя смущенно улыбается, но поднимается на ноги и целует ее. Под общий одобрительный гул напряжение окончательно растворяется.    Право первого тоста достается Михаилу Сергеевичу. Он берет у ведущего микрофон, выходит в центр зала, крутит усы пальцами.    — Дети, — говорит тихо, едва заметно прищуриваясь, — жизнь не всегда складывается так, как мы планируем. Редко. Единственное, что у нас остается — это выбор. Быть рядом или отступить, доверять или закрыться…    Мы с Владленом переглядываемся — наверное, оба услышали в этих словах отголоски его собственной истории.    — Говорят, любовь — это не то, что мы заслуживаем. Это то, что мы выбираем.   Михаил Сергеевич смотрит на Лену и Витю по очереди и продолжает уже мягче.    — Выбирайте друг друга. Выбирайте любовь. Я в вас обоих очень верю.    Пока ребята обнимаются с папой, в зале не смолкают аплодисменты. Я вытираю глаза салфеткой — храни, Боже, Новикову, которая с утра выдала нам с Ленкой водостойкую тушь — и наклоняюсь к Владику:  — Откуда эта фраза про любовь? Что-то из философии, да?    — М-м-м, — тянет он, накрывая мою ладонь своей. — По-моему, это из третьего «Человека паука».    Усмехаюсь, делаю пару глотков шампанского.    Ведущий переходит к следующему тосту — протягивает микрофон Лениным родителям, и они уже поднимаются с мест, но Петр Никанорович встает раньше. Добродушно похлопывает сына по плечу, забирает микрофон у невестки.    — Ну, раз уж мой друг заговорил о любви и выборе, — начинает он, выходя вперед, — позволю и я себе сказать несколько слов молодым.    Останавливается напротив их стола. Хитро улыбается, смотрит на внучку.    — Всю жизнь я писал о далеких галактиках. Космических кораблях, звездах и сигналах, которые летят сквозь пространство и время. Про тех, кто смело отправляется в путь и не знает, вернется ли домой.    Он делает паузу — зал заполняет тишина, будто мы и правда зависли в космической пустоте.    — Но, знаете, что я понял? Единственный такой сигнал — это любовь. А самое важное путешествие — не к неизведанному, а туда, где нас ждут.    Лена улыбается чуть смущенно, опускает глаза. Витя обнимает ее за плечи.    — Настоящее мужество в том, чтобы найти свою орбиту и не сходить с курса, как бы сложно ни было!    Петр Никанорович щурится, подходит к столу еще ближе.    — А сложно будет обязательно! Но свою орбиту вы уже нашли. Так не сдавайтесь! — он поднимает руку, сжатую в кулаке, коротко машет ей в воздухе. — Горько!    По шатру расходится шумное одобрение.   — Го-о-о-орько! — громче всех подхватывает темноволосый парнишка из компании Ленкиных друзей.   Она снова закатывает глаза, а Витя в поцелуе разворачивается так, что нам видно только его затылок. Чувствую, сбегут они к концу этого праздника.    Шампанское снова разливают по бокалам, звучит еще несколько тостов — от родителей, от друзей, от коллег. Кто-то говорит трогательно, кто-то смешно, кто-то сбивается от волнения, но все — искренне.    — А теперь — момент, которого мы все ждали, — ведущий возвращает наше внимание. — Первый танец молодых!   Свет приглушается, разговоры стихают.   И вдруг из колонок льется знакомая мелодия — красивая, лиричная, с нотками старого рока. Я невольно выпрямляюсь. Это же Боб Кантер! Интересный выбор для первого танца — наверное, здесь личная история. Нужно будет спросить у Ленки, когда все закончится.     Они выходят в центр площадки, берутся за руки. Музыка обволакивает наш шатер, мягко и неспешно. Витя осторожно притягивает Лену к себе, и они начинают двигаться — чуть скованно, но очень просто и искренне.    Постепенно вокруг них появляются другие пары — и танцпол оживает.   — Пойдем? — тихо спрашивает Владик.   Я киваю, вкладываю ладонь в его руку, и через секунду мы оказываемся среди них. Теплые пальцы скользят по моей талии, мы двигаемся медленно — просто покачиваемся на месте, не думая о шагах. Его подбородок касается моего виска, я слышу, как он шепотом подпевает — и снова путает все слова.    Утыкаюсь носом в рубашку, вдыхаю запах, уже ставший родным. Такие танцы мне нравятся — легальный способ пообниматься у всех на глазах.    Песня Кантера заканчивается, музыка стихает, ведущий поднимается на сцену.    — Не советую уходить далеко от сцены! — он заговорщически улыбается. — Потому что сейчас для вас выступит группа… Ра-а-анетки!    Зал взрывается радостным свистом и аплодисментами. Я моргаю и оглядываюсь.     — Погоди, — поворачиваюсь к Владлену. — Ранетки? Они же распались?                                                                                                                     Он смеется, обнимает меня и пожимает плечами:  — Ну, ради такого случая решили сойтись на один вечер.    Недоверчиво хмурюсь, но в этот момент замечаю, как из толпы начинают подниматься девчонки. Те самые, которые сидели за соседним столиком и танцевали рядом с нами.    У самой сцены уже подпрыгивает Лерка:  — Давайте, Ранетки, зажгите!    За клавиши встает рыженькая Женя, Аня и Наташа вешают на плечи гитары, за барабаны садится малышка Нюта. А бас в руки берет… Лена. Прямо в свадебном платье! Поправляет ремень, переглядывается с остальными.    В голове медленно складывается пазл. Теперь понятно, почему ее лицо при первой встрече показалось мне таким знакомым!    Владик довольно ухмыляется, я тыкаю его в бок.    — Почему ты мне не сказал? Томка с ума сойдет!    К сцене стягивается все больше людей — Игорь Рассказов встает рядом с Витей, их окружают остальные гости, сидевшие за учительским столиком. Т-о-очно! Школьная группа, которую основали двое учителей — историк и физрук. Жуковская же мне все уши про них прожужжала в том году.   На сцене девчонки настраивают инструменты, переговариваются между собой буднично, будто это обычная репетиция в школьном актовом зале, а не чей-то свадебный вечер. Лера машет руками и подбадривает, кто-то из гостей смеется, достает телефоны.   Первый аккорд режет шум разговоров, и шатер мгновенно наполняется знакомым звучанием.   — Если ночью бродишь по крышам… — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.   Рядом кто-то тоже подпевает с первых слов, и через пару секунд половина танцпола превращается в дружный хор. Я смеюсь, хватаю Владика за руку и тяну ближе к сцене — потому что стоять в стороне в такой момент просто преступно.   В какой-то момент я оборачиваюсь. Витя стоит в толпе и смотрит на Лену так, словно видит ее впервые. Она ловит его взгляд между партиями, подмигивает — и играет дальше, уверенно, легко.    Нет, я знала, будет весело, но… прийти на свадьбу к брату своего парня, а оказаться на настоящем концерте Ранеток с невестой на басу? Такое предсказать невозможно.    — А теперь нашей Ленке пора вернуться к жениху, — улыбается в микрофон Аня, восстанавливая дыхание после восьмой по счету песни. — Мы немного передохнем, а нас сменяет мальчишки из группы Балабама!    Зал снова разрывает веселый гул. Девчонки спускаются в зал, возвращаются за столик, жадно пьют воду из бокалов.     — Балабама тоже здесь? — округляю глаза.    Их фанаткой я себя не назову — но клипы этой группы крутили по телеку в нашем ресторане всю весну.    — Ну да. Их солист Ленкин одноклассник. И-и-и… — Владлен чешет затылок. — Вроде как бывший парень.    На сцену поднимаются ребята и один из них — ну да, тот самый, кто громче всех кричал «Горько».    — Да кто вы вообще такие? — я смеюсь. — Что дальше? Сергей Лазарев окажется вашим сводным братом?    — Не-а, — он крутит головой. — Но видишь вон ту девушку в черном? Она пишет для него песни. Они с Ленкой вместе работают.    — Да ладно? — я щурюсь, пытаясь ее разглядеть.    — Привыкай! На самом деле Москва такая же деревня, как и твой Арх.    Ребята крутят в руках гитары, барабанщик отбивает ритм. Народу перед сценой становится меньше, но это все равно толпа. Я оборачиваюсь — Михаил Сергеевич и Виталик бодро беседуют с Петром Никаноровичем и Ленкиным отцом. Вера и Маша приглядывают за сыновьями.    Молодожены возвращаются за свой стол, он обнимает ее, она опускает голову на плечо, прикрывает глаза. Витя что-то шепчет ей на ухо, Лена тихо смеется, чуть приподнимается — целует своего мужа в шею. Вокруг гул, музыка, звон бокалов, а у них — маленький остров тишины.    Владик обнимает меня сзади, я прижимаюсь спиной к его груди, он зарывается в мои волосы — щекотно до бабочек в животе. Кладет руки на живот, я переплетаю наши пальцы. И вдруг… в голову приходит только одно слово.    Счастье.    Понятия не имею, где оно прячется обычно — за морями или нет — но сегодня оно наверняка здесь. У новоиспеченных супругов, у всей их большой-большой семьи, у каждого из друзей.    И даже… даже у меня.    Балабама доигрывают песню, под дружные аплодисменты парни спрыгивают со сцены.    — А теперь, — объявляет ведущий, — небольшой сюрприз от невесты!    Смотрю, как Лена выскальзывает из Витиных объятий. Он провожает ее взглядом, в котором читается восхищение и удивление. Спорить готова, Витя точно знает, что сейчас будет и с ума сходит от предвкушения.    Она медленно поднимается на сцену. В свете прожектора кажется тоньше, легче — будто плывет по воздуху, поддерживаемая только силой его любви. Касается клавиш, подтягивает к себе микрофон, слабо улыбается.    Секунды тянутся медленно. После громкой музыки тишина в шатре звенит, заполняет собой все пространство. Лена не спешит, собирается с мыслями — и никто ее не торопит.    А потом она вдруг поднимает глаза и находит ими своего мужа. И вся наша дружная толпа совершенно точно перестает существовать для них двоих.    — Я… — сначала она сбивается. — Вить, я тебя очень сильно люблю. Я тобой очень сильно горжусь. Я тебе очень доверяю.    По моим плечам бегут мурашки, и я сильнее прижимаюсь спиной к Владлену.    — И я хочу, чтобы ты всегда знал — у тебя есть я.     Никто из нас не решается нарушить этот хрупкий момент — даже бокалы больше не звенят. Лена тихонько касается клавиш, наигрывает легкую и нежную мелодию.    — Разбросаны узорами по карте города, мы поездами скорыми несемся кто куда. Ну надо же, как здорово, что среди помех однажды я услышала твой смех…   Витя поднимается из-за стола, медленно идет ближе к сцене. Кто-то из гостей приглашает свою пару на танец.    — Откуда в тебе все, что я так искала: и море, и ветер, и дикие скалы. И в горе, и в радость. Накроет усталость, но я буду рядом, во что бы то ни стало…   Владлен легко целует мое плечо, наши пальцы переплетаются. Мы тихонько раскачиваемся, прижимаясь друг к другу.    — Мне без тебя теперь никак вообще, ведь ты — мое главное сокровище. В мире много потрясающих вещей, но быть с тобой — из них самое стоящее.   Знаю — эта песня про них. Это Ленкино «страшно представить, что было бы, если», их километры и случайности.    Но каждое слово затекает мне под кожу, отзывается в сердце.    Оборачиваюсь через плечо, нахожу его уверенный взгляд. В глазах искорки смеха, вопрос, ожидание. Он ведь признался в этом первый. Намекнул на набережной, твердо сказал в коридоре, повторял каждый день.    Что ты со мной сделал, милый? Окончательно растопил северное сердце. И я сдаюсь.    — Я люблю тебя, — выдыхаю на последних аккордах.    Он задирает нос, довольно улыбается и за секунду до поцелуя говорит:  — Я это знаю, Крис.   

POV: Владлен

  Странная штука эта свадьба. Ты вроде бы внутри — пьешь шампанское, толкаешь тосты, танцуешь вместе со всеми — а в один момент будто смотришь со стороны. Музыка, смех, бокалы, разговоры — все течет своим чередом, и в этом потоке есть что-то очень правильное. Не идеальное — живое.    Смотрю на Витю и Лену — на их смущенные улыбки, на то, как он заправляет выбившуюся прядь ей за ухо, как она прижимается к нему плечом — и сразу заметно расслабляется, будто чувствует себя дома. Какие же они классные.    Ну, и мы тоже ничего.    Крис смеется о чем-то с Леркой, водит пальцами по моей ноге, снова вытаскивает танцевать. Это так непривычно, чудно и фантастически приятно — быть частью пары. Знать, что праздник закончится, все разойдутся по домам, а ты больше никогда не останешься один.    Вспоминаю отца — сердце неприятно колет.    Хотя… я перевожу на него взгляд, и не могу сдержать улыбку — отплясывает под сумасшедшие треки, которые ставит бывший звукач Ранеток. Тут и присядка, и… серьезно, лезгинка? Нет, в жалости мой папа не нуждается точно. У него все хорошо.    Как там они с Петром Никанорычем говорили в своих тостах? Любовь — это выбор. Он решил оставаться верным себе — вот и все.    В шатре становится жарче, на танцпол стягивается еще больше народу. Я оглядываюсь — за столом молодоженов пусто, рядом их тоже нет.    — Хочешь прогуляться? — наклоняюсь к Кристине.    Она кивает, я беру ее за руку, и мы незаметно выскальзываем во двор.    Снаружи уже стемнело и наконец стало прохладнее, пахнет цветами и свежестью летнего вечера. Обнимаю Крис за плечи, и вдруг: тук-тук-тук.   Ритмичный стук мяча о покрытие. Мне хочется думать, что это дети, но я видел их в шатре. Переглядываемся, поворачиваем за угол.    На нашей маленькой спортплощадке перед баскетбольным кольцом стоит Витя — рукава рубашки закатаны, галстук перекинут через плечо. Пиджак валяется на скамейке, вместе с фатой.    Лена — босиком, с распущенными волосами — подхватывает мяч, отбивает от пола, забрасывает в кольцо.    — Три очка, Кулемина! — Витя ловит мяч и тут же кидает ей в руки.    — Вот, — говорю Кристине, — это стритбол.    Они одновременно оборачиваются, и на секунду в их глазах мелькает настоящая паника.    — Черт! — выдыхает Лена. — Думала, это Маша.   По привычке она хочет прижать мяч к груди, но вовремя одергивает его от белого платья.    Я понимающе хмыкаю:  — Вам бы поменять локацию. Эта слишком заметная.   Витька забирает у нее мяч, еще разок забрасывает в кольцо — он идеально пролетает сквозь сетку — а потом отправляет его на скамейку.    — Мы просто хотели минутку тишины, — брат вздыхает, подхватывая свой пиджак.    — Может, пойдем на пирс? — улыбается Кристина. — Там тихо.    Ребята переглядываются — решение принимается мгновенно.    — Сейчас, — бросает Витя. — Я на минутку.    Он убегает в сторону крыльца, дверь дома хлопает. Ленка отряхивает руки, берет фату и, хмурясь, пытается ее приколоть.    — Просто возьми с собой, — Крис по-доброму усмехается. — Я приколю, когда соберемся обратно.    Кулемина с облегчением выдыхает.   — Спасибо! Хоть одна девчонка в нашей семье… ну, вы поняли, — она чуть морщится. — Нет, Маша классная, правда. Без нее бы никакой свадьбы не было, но… она хотела украсить шатер нашим портретом, сделанным из цветов!    — А ледяная скульптура и детский хор, исполняющий песни Ранеток? — из дома возвращается Витя. — Как вспомню!    — Ага! Еле отговорили.    Девчонки хихикают, сбрасывают туфли и несут их в руках, ступая босыми ногами по траве. Брат вручает мне бутылку шампанского, у него остается четыре бокала.    — Папа еще утром положил в холодильник, — говорит он. — На случай, если захотим отметить узким кругом.    — О нас позаботился, — улыбаюсь.     — Как всегда, — серьезно кивает Витя.    Мы идем через двор — по узкой тропинке, мимо яблонь, кустов малины и старой скамейки. Музыка из шатра становится все тише, к ней добавляется стрекот сверчков и тихий плеск воды.    Река — черная, гладкая, только огоньки гирлянд дрожат в отражении. Крис и Лена повесили их в наш прошлый приезд, и сразу стало куда уютнее. Они садятся на деревянный настил, синхронно погружая ноги в воду. Мы с Витькой опускаемся рядом.    Пробка вылетает из бутылки с тихим хлопком, все подставляют бокалы — я наполняю их шампанским.    — За наш узкий круг!    Мы чокаемся. Ленка делает маленький глоток, опирается руками о пол, откидывается назад. Витя притягивает ее к себе, целует в макушку. Крис прижимается ко мне, утыкается носом в шею — тепло, приятно щекотно. Обнимаю ее за плечи, зарываюсь пальцами в волосы.    Мысленно благодарю папу за то, что когда-то построил этот наш пирс. Кажется, чего там — несколько досок, высокие бревна. Но сколько же он видел любви!    Здесь сидели мои родители. Сюда маленький Витька приносил воду для мамы и обещал стать лучшим старшим братом. И он стал. Тут он учил меня кидать камушки — они прыгали по реке, рисуя на поверхности много маленьких блинчиков.    Здесь начиналась история Виталика и Маши. Лена и Витя проводили тут свои первые выходные за пределами своей квартиры — уже не как учитель и ученица.    Здесь мы с Кулеминой по очереди вправляли друг другу мозги.    И сюда я первым делом привел Крис.    А сколько еще впереди? Может, лет через пятьдесят наши внуки напишут здесь собственные истории.     Из шатра раздается протяжное «го-о-орько», мы с Ленкой переглядываемся и смеемся — пока за нами не придут, и не подумаем подниматься. Там, наверху, праздник продолжается даже без нас, а здесь — крошечная пауза. Передышка среди самых близких.    Кристина касается моей щеки губами, снова шепчет о любви. Провожу пальцами по спине, целую где-то за ухом, прижимаю к себе покрепче — стараюсь запомнить, удержать не только этот вечер, но и все предыдущие.    Лена и Витя, мои родители, я и Кристина — каждый своей дорогой пришел в эту точку, на этот пирс. Мы прожили эту историю до самого конца. И сейчас мне и голову не может прийти, что все могло бы быть по-другому.