Sick love

Два года назад… Впервые, когда Хануль услышал о Лиен, он даже не обратил внимания. Это прозвучало где-то на фоне, среди разговора, в котором он вообще не должен был участвовать. Просто шум в коридоре какой-то средней школы, к которой он не имел никакого отношения. Его собственная школа была в пятнадцати минутах ходьбы, но почему-то он оказывался здесь всё чаще, зависая у ворот, наблюдая. — …она очень круто разбирается в компьютерах. Даже жутко круто, честно говоря. Сначала его это не заинтересовало. Зачем ему была нужна какая-то «жутко крутая» девочка за компом? На тот момент — ни к чему. Но спустя неделю до него дошёл другой разговор. — Лиен? Она странная. Всегда сидит одна в компьютерном классе, делает чёрт знает что. Постоянно у монитора. Неудивительно, что у неё лучший балл по информатике. Но если попросишь помощи — всегда поможет. Тогда он впервые поднял глаза. Понадобилось три дня, чтобы найти её. Она оказалась меньше, чем он ожидал. Тише. Человек, который будто бы не занимал место в пространстве, за исключением тех моментов, когда сосредотачивался — тогда весь остальной мир для неё переставал существовать. Это было полезно. А полезность — это то, что Хануль никогда не упускал. Хануль не был тем, кто тратит время впустую. Поэтому, когда он подошёл к Лиен, не было лишних слов, фальшивых улыбок или показного дружелюбия. Ему было всё равно, сочтёт ли она его милым или пугающим. Важно было одно — чтобы она его заметила, признала и, самое главное, доверилась. Доверие — самое лёгкое в производстве. Начиналось с мелочей. Он выяснил, где она живёт, заметил, что она каждую неделю в один и тот же день ходит в круглосуточный магазин за углом. И «случайно» оказался там же. Она его заметила. Всё прошло по плану. Потом он стал приходить в её школу, наблюдать, как она ест. Не в жутком смысле — в нарочито очевидном, чтобы она заметила его взгляд. И она заметила. Дважды. Конечно, заметила. А потом, однажды, он поставил рядом с её рукой бутылочку бананового молока, пока она склонилась над экраном, печатая с бешеной скоростью. Он не сказал ни слова. Не ждал благодарности. Просто ушёл. Через неделю, когда она сидела одна после уроков, он положил на скамейку пакет с хоттоком. Тёплый, сквозь тонкий пластик пробивалось приятное тепло. Снова — без слов. Только лёгкая, неразборчивая улыбка, и он ушёл. На третий раз она заговорила первой. — Ты постоянно это делаешь, — сказала она, повернувшись к нему с прищуром. — Что именно? — он встретил её взгляд с невозмутимым лицом. — Делаешь мне подарки. Он пожал плечами: — Тебе не нравится? Она замялась, опустив глаза на закуску в руках. — Я не это сказала. Он улыбнулся тогда. Почти незаметно. И этого было достаточно. Спустя месяцы они уже сидели вместе в библиотеке её школы, свет от экрана ноутбука мягко освещал лицо Лиен, пока она прокручивала строчки кода. Хануль откинулся на спинку стула, наблюдая. Он знал, что она в него влюблена. Не очевидно. Без типичных взглядов, без глупого хихиканья. Лиен не такая. Но он видел это в том, как она задерживалась рядом. Как после разговоров не сразу уходила, будто ждала, что он скажет: «Останься». Как никогда не отказывалась, когда он звал, даже если делала вид, что ей всё равно. Это было полезно. Он позволял ей думать всё, что она хотела. — Ты закончила то, что я просил? — спросил он тихо, не привлекая внимания библиотекаря. Лиен кивнула, не отрываясь от экрана: — Это было несложно. Пара правок. Она была настолько сосредоточена, не видела, как расчётливо он на неё смотрел. Он подался вперёд, опёршись щекой на ладонь: — Ты правда жутко крута в этом. Сначала она не отреагировала. А потом — уголок губ дрогнул. Почти незаметно. Удовлетворение. Так просто. Он знал, какие слова говорить. Какие струны дёргать. Позже тем же вечером, когда они вышли из школы, улицы уже освещались дрожащими огнями фонарей. Лиен остановилась у подножия лестницы, поправляя лямку рюкзака. Он сразу заметил. Что-то её беспокоило. — Что? — спросил он, делая вид, что просто интересуется. Она посмотрела на него, потом отвернулась, будто колебалась. И прежде чем он успел что-то сделать— Резкое движение. Перенос веса. Мягкое прикосновение к щеке. Поцелуй. Не в губы. В щеку. Но всё равно — поцелуй. Хануль остался абсолютно неподвижен. Лиен тут же отступила, засунула руки в карманы. Наклонила голову чуть в сторону, будто оценивая последствия. И, не сказав ни слова, развернулась и пошла прочь, исчезая в темноте улицы. Он не пошевелился. Не моргнул. Даже не дышал. Впервые за очень, очень долгое время его по-настоящему выбили из колеи. Хануль всегда умел держать себя под контролем. Фильтровать эмоции, расставлять приоритеты, выкидывать лишнее. Он никогда не зацикливался на лишнем. Никогда не позволял чувствам мешать логике. Но сегодня было по-другому. Потому что сегодня Лиен его поцеловала. И по какой-то тупой, необъяснимой причине — он не мог перестать об этом думать. Когда он вошёл в дом, пустота поглотила его целиком. Гостиная — идеально убранная. Мебель — дорогая, сдержанная. Всё в светлых тонах. Слишком чисто. Слишком выверено. Как картинка из журнала. Чтобы смотреть, а не жить. Отец, разумеется, не дома. И почему он вообще всё ещё проверяет? Он бросил сумку у дивана и направился на кухню. На автопилоте. Он не был голоден, но налил себе воды — холод бодрил. Сел за стол. Открыл книгу. Читай. Сконцентрируйся. Но слова сливались. Взгляд скользил по страницам, не цепляясь. Бесполезно. Раз за разом его мысли снова и снова возвращались. К призрачному прикосновению её губ к его щеке. К тому, как она наклонила голову, будто проверяла гипотезу. К тому, как ушла, оставив его в оцепенении. Он этого не любил. Не любил, что не может выбросить это из головы. Не любил, что это осталось с ним. Не любил, что не может справиться с этим, как обычно. Хануль потратил годы, чтобы научиться манипулировать людьми, заставлять их думать и чувствовать то, что нужно ему. Он всегда был в контроле. Но сейчас — сидя один в этом слишком чистом, слишком пустом доме, не в силах прочитать ни одного предложения, потому что каждый раз перед глазами вставала она… Он чувствовал всё, кроме контроля. И он ненавидел это.