Sick love

Два года назад… Хануль игнорировал её целую неделю. Он не покупал ей напитки. Не платил за её еду. Не писал сообщений. Не приходил в её школу. Это было логично. Или, по крайней мере, он так себе говорил. Он потратил годы на то, чтобы контролировать каждую часть своей жизни, чтобы никто — абсолютно никто — не мог встать у него на пути. Чувства были лишь отвлечением, а отвлечения не вписывались в его план. Так что он отстранился. Лишь ненадолго. Просто чтобы доказать себе, что может. Вместо того чтобы идти к ней после школы, он бродил по городу без цели. Вместо того чтобы купить ей ттокпокки, он сидел в пустом кафе с кофе, который ему был совершенно не нужен, и смотрел, как от чашки поднимается пар. Вместо того чтобы написать, он тупо листал телефон, открывал и закрывал приложения, перечитывал старые переписки с людьми, которые его даже не волновали. Вместо того чтобы, как обычно, следить за ней издалека, он заставлял себя отворачиваться, даже если её образ только промелькнул в памяти. Но ничего не помогало. Даже в тишине. Даже на расстоянии. Она всё равно была рядом. Постоянно. Как фоновый шум в его голове. На четвёртый день он понял, что ему нечем заняться. Не то чтобы его жизнь раньше крутилась вокруг Лиен. Но теперь, когда он целенаправленно избегал её, в привычном ритме появилось странное, раздражающее ощущение пустоты. Он не мог сосредоточиться на уроках. Ни на чём не мог сосредоточиться вообще. Терпение, которое всегда было одной из его сильнейших черт, начинало сдавать. Всё ощущалось как-то неправильно. Как будто чего-то не хватало. И это было смешно. Он стал выходить с друзьями, пытался вспомнить, кем был до неё. Шум, разговоры, смех, звон бокалов — всё было как раньше. Но умом он был не здесь. Он был с ней. И это бесило. На шестую ночь он не мог заснуть. Тело было измотано, но мозг отказывался выключаться. Он лежал на спине, смотрел в потолок, ворочался, зажмуривал глаза, заставлял себя думать о чём угодно, но всё, что он видел — это она. Её выражение перед тем, как она поцеловала его в щёку. Её взгляд, когда она ушла, будто ничего не произошло. Будто она не разнесла его к чёрту. Обычный, мать его, поцелуй в щёку. В 2:43 ночи он сдался. Накинул куртку, схватил телефон и вышел из дома не раздумывая. Он не думал, куда идёт. Просто шёл. И прежде чем осознал, где находится, он уже стоял перед её подъездом, руки глубоко в карманах, холод обжигал кожу. Пальцы зависли над экраном. Он написал короткое сообщение: «Выйди.» Без эмодзи. Без объяснений. Просто два слова. Он нажал «отправить». Через пять минут она спустилась. Потирала руки от холода, волосы были немного взъерошены от сна. Она сразу нашла его взглядом — и на секунду просто смотрела. Потом выдохнула, слегка склонив голову. — Ты игнорировал меня неделю, чтобы написать в три часа ночи? — голос тихий, но с ухмылкой. Хануль ещё глубже засунул руки в карманы. Почти не отреагировал. — Не так уж и поздно. Она моргнула. Посмотрела на него. Потом на время на телефоне. Потом снова на него. — Почти три утра. Он пожал плечами, будто это вообще не важно. Она выдохнула, покачала головой. — Зачем ты пришёл? — Не мог уснуть, — его голос был ровным. — И не хотел быть один. Она снова моргнула. В её лице что-то смягчилось. — Надо было просто написать, — пробормотала она, обнимая себя от холода. Хануль смотрел на неё долго. Потом сделал шаг вперёд, сократив расстояние. Она замерла. И прежде чем успела что-то сказать, прежде чем он успел передумать, он протянул руку, прикоснулся к её щеке холодными пальцами — и поцеловал её. Это было быстро. Всего несколько секунд. Но когда он отстранился, её глаза были широко распахнуты, дыхание перехвачено. Он опустил руку и сделал шаг назад. — Иди домой. Он пошёл прочь. Кулаки сжались в карманах, сердце билось громко, будто прямо в ушах. Холод казался резче, чем прежде. Он думал, что этот поцелуй что-то докажет. Что вытряхнет её из его системы, покажет, что это просто ещё одна игра, ещё одно отвлечение. Хануль замедлил шаг. Он говорил себе, что не слушает, что звук её быстрых шагов сзади — это не то, что заставляет грудную клетку сжиматься. Говорил себе: иди дальше. Пусть эта ночь закончится по его сценарию. Пусть теперь она не может уснуть, а не он. Но её шаги стали быстрее. Ближе. И прежде чем он успел обернуться, она схватила его за рукав. — Хануль. Он затаил дыхание. Повернулся — и она встала на носки и поцеловала его. Не в щёку. В губы. Без осторожности. Без колебаний. Даже без обдумывания. Просто инстинкт, просто тепло, просто расстояние между ними, которое не должно было существовать. Хануль обомлел. Лиен. Целовала его. Он опустошённо завис. Всё стало белым шумом. Она была тёплая. Мягкая. Пальцы чуть сжали его рукав, как будто она не знала — отпустить или держать. И впервые в жизни Хануль не был в контроле. Она отстранилась слишком быстро. Пролетела всего секунда, но её отсутствие жгло. Он просто смотрел на неё, дыхание сбилось. Он не знал, что сказать. Не знал, что теперь с этим делать. Но Лиен улыбнулась. Маленькой, неловкой улыбкой, будто сама не верила, что это сделала. Отступила на шаг. Ещё один. Как будто собиралась сбежать. Как всегда. Как он сам только что сделал. Может, это было раздражение. Может, это то, как бешено билось сердце. Но он схватил её за запястье, не дав уйти. Она подняла на него глаза. Удивлённо. Его голос был тихим. Почти неуверенным: — Зачем ты это сделала? Лиен замерла. Потом — лёгкая ухмылка дрогнула в уголке губ. — А ты зачем? Хануль не ответил. Потому что не знал, что сказать. А может, знал — просто не хотел говорить. Между ними повисло напряжение, ночь словно растянулась в вечность. Но он знал — стоять здесь вечно он не сможет. Поэтому молча отпустил её руку. На этот раз, когда он ушёл, она не пошла за ним. Но её губы, её тепло, её прикосновение — остались с ним. Надолго. Даже после того, как он исчез в темноте.