Клубника в декабре

Фэй Ду, сидя на корточках с видом крайне сосредоточенным, аккуратно прилаживал вместо разбитой плитки новую, когда щёлкнул замок на входной двери. Юноша не отреагировал, лишь прикусил губу, ему бы не хотелось, чтобы Тао Жань вернулся домой раньше и застал его за этим занятием. Тогда бы он выглядел мальчишкой, который подгадал момент, чтобы показать себя в хорошем свете, а он планировал тихо исправить ошибку разбушевавшихся на днях подвыпивших старших и уйти незамеченным. Юноша уже готовился принять самый невозмутимый вид и, сделав последний штрих, выпрямился и обернулся, столкнувшись взглядом с Ло Вэньчжоу. Тот как раз убирал ключи от квартиры в карман кожанки, когда заметил на кухне постороннего, и даже со спины без труда узнал в нём Фэй Ду. Они пристально смотрели друг на друга, превратив столкновение в немое кино, пока Ло Вэньчжоу не усмехнулся: — Тао Жаню пора перестать раздавать дубликаты ключей от своей квартиры всем подряд, мог бы просто не запираться, — и в этот момент заметил, что учинённая ими на днях оплошность исчезла. Стена была как новенькая, будто заменили не один кусочек, а отодрали всё к чертям и переделали целиком. Не нужно было долго гадать о причинах внезапного появления Фэй Ду в квартире Тао Жаня в его отсутствие. Сам юноша не собирался задерживаться и уж тем более реагировать на насмешливые намёки Ло Вэньчжоу. Он решительно двинулся прочь и оказался схвачен под локоть на полпути. Прежде чем Ло Вэньчжоу успел что-нибудь сказать, Фэй Ду выпалил: — Я не собираюсь оправдываться перед вами. Тао-гэ дал мне ключ, это не ваша квартира, я имею право приходить сюда просто так. Ло Вэньчжоу щёлкнул по лбу этого паршивца, который не только не уважал старших, но ещё и начинал грубить до того, как его в чём-то обвинят. И откуда только взял уверенность в том, что детектив его отчитает? Начал защищаться, словно на него пистолет направили, а не за благим делом поймали. Между прочим, Ло Вэньчжоу собирался высказать искреннее восхищение его внимательностью и поступком, но забыл об этом сразу, как дал мальчишке щелбан и почувствовал неладное. Решив, что ему показалось, Ло Вэньчжоу приложил ладонь ко лбу Фэй Ду и чертыхнулся. — Вот же… Не говори мне, что ты искал эту злосчастную плитку полдня с температурой на таком морозе? — Нет у меня температуры, — фыркнул Фэй Ду, отклоняясь назад и уворачиваясь от чужой руки, однако вырваться из хватки на локте так и не смог. Ло Вэньчжоу был старше и сильнее — ему не составило труда усадить несносного мальчишку на стул, абсолютно забыв о причинах, по которым он заявился в квартиру Тао Жаня. Сейчас ничего не имело значения, кроме необходимости найти лекарство и напоить Фэй Ду чем-нибудь горячим и желательно цитрусовым. Фэй Ду наблюдал за тем, как капитан, проигнорировавший его заявление, хлопочет на кухне, ставя кипятиться чайник, и пренебрежительно бросил: — Я не просил вас заботиться обо мне. — Мне не нужны твои просьбы, чтобы сделать это, — не оборачиваясь, отозвался Ло Вэньчжоу. И его ответ прозвучал до неправильного легко и естественно, заставив Фэй Ду поджать губы. Когда он просил Ло Вэньчжоу не отступать от расследования самоубийства его матери, детектив заверял его, что перевернёт всё вверх дном, чтобы докопаться до истины. Но закрыл дело, даже не попытавшись копнуть глубже. Да, его маму не убивали, как бы Фэй Ду ни желал сбежать от осознания суровой действительности, он вынужден был признать: она убила себя своими руками. Но если бы Фэй Чэнъюй годами не истязал её, если бы не запирал их в подвале, если бы не заставил Фэй Ду выбирать, кому из них суждено задохнуться, если бы не жизнь в постоянном стрессе — поступила бы она так? Его мать годами доводили до исхода, на который она себя обрекла, и, может, женщина сама затянула петлю на шее — только вот кто её подготовил? А дурацкая полиция не способна была добраться в своём расследовании даже до подвала. В том-то и проблема: Фэй Ду просил Ло Вэньчжоу защитить память о матери, и тот не сделал ничего — сейчас он не желал принимать его заботу, а капитан готов был предпринять что угодно, чтобы юноше стало лучше. Фэй Ду хотел не чувствовать себя разбитым, брошенным и единственным знающим о том, что творилось за дверьми особняка. Он хотел, чтобы к нему прислушались, чтобы люди узнали, чему подверглась его мама. Тогда он бы почувствовал себя лучше. Если бы в тот день кто-то оказался рядом, показал бы, что верит ему, раскрыл всю истину о личности Фэй Чэнъюя — Фэй Ду мог бы не мучиться сжигающим дотла чувством вины. Не снедать себя мыслями о том, что его апатия и равнодушие убили мать. Что её смерть — наказание за то, что он наследник Фэй Чэнъюя. Теперь у него всего лишь высокая температура и слабость, они не делают его несчастливым, не заставляют страдать, не меняют ни-че-го в жизни, не разъедают изнутри сердце, не становятся частью тревожного и порочного круга мыслей. И Ло Вэньчжоу именно сейчас решил поиграть в заботливого и неравнодушного дядю полицейского. Это просто смешно. — Мне не нужна забота от человека, слова которого не имеют веса, — Фэй Ду поднялся, вновь намереваясь уйти. И Ло Вэньчжоу, едва не выронив из рук кружку, в спешке поставил ее на столешницу, поймал юношу за плечи, усаживая обратно. Какое-то время они провели в привычном молчаливом противостоянии. Ло Вэньчжоу понимал: он и правда два года назад сказал много «громких слов», однако дело было закрыто не по его прихоти. Он был обычным детективом, когда им с Тао Жанем поручили дело о самоубийстве. В ту пору они сдали экзамены, чтобы выбраться из патрульных и попасть в спецотдел, не успев заиметь себе ни уважения, ни репутации, ни доверия. Им поручили мелкое и безобидное из всех возможных дел, которое изначально планировали закрыть впопыхах и не придавать большой огласке. Улик не было, копать под влиятельного человека вроде Фэй Чэнъюя просто так — отвратная перспектива для полиции. Стоит разозлить людей светского общества, и они нашепчут общественности, что полиция вместо поимки настоящих преступников жаждет испортить репутацию порядочных людей — тогда та самая общественность распустит слухи до самых СМИ и устроит ажиотаж в соцсетях, журналисты перевернут новости словами о том, что спецподразделение — бездельники, которые от отчаяния обвиняют кого попало, и тогда высшее начальство настучит их директору по голове, а директор — им, и кого-нибудь обязательно уволят, чтобы показать, что бюро общественной безопасности готово нести ответственность за свои проступки. Вот что ждало их пару лет назад, если бы Ло Вэньчжоу не прогнулся под давлением директора Чжана и осмелился продолжить расследование. И чёрт с ним, с его репутацией! А Тао Жань? Они вместе вели дело, если бы Ло Вэньчжоу поступил опрометчиво — он бы тоже пострадал, и это являлось единственной причиной, по которой детектив не показал характер. Он не боялся оказаться снова патрульным или потерять дорогу в полицию, ему самому было тошно, что лишь от страха вызвать негодование у Фэй Чэнъюя полиция побоялась задать пару-тройку лишних вопросов для прояснения ситуации. Было ли ему легко эти два года? Ничуть. Он чувствовал себя виноватым перед мальчишкой, который часами ошивался у ворот бюро общественной безопасности, ожидая его действий, а в ответ получил лишь сухое: мы вынуждены закрыть дело за неимением доказательств. Ло Вэньчжоу не хотел так поступать. Его выворачивало наизнанку при мысли, что директор Чжан действительно отдал тот приказ, запретив им уточнять нюансы состояния жены Фэй Чэнъюя незадолго до смерти. «Люди всегда совершают самоубийства на фоне эмоциональной нестабильности, мы не можем бегать и расспрашивать психологов каждого лишь потому, что видим подвох. Ло Вэньчжоу, если хочешь ходить кругами — вернись к работе патрульного и ищи потерявшихся кошек, успех будет тот же». Это не оправдывало его перед Фэй Ду, но и такой отчаянной неприязни детектив от него не ожидал. Поборов импульсивное желание нагрубить, Ло Вэньчжоу глубоко вздохнул и терпеливо пошёл на компромисс: — Признаю, два года назад я переоценил свои силы. Попроси меня о чём-нибудь сейчас — я докажу тебе, что мои слова имеют вес. Если сделаю это, тогда сможешь мне доверять? — опомнившись, Ло Вэньчжоу не без горькой усмешки добавил. — И, пожалуйста, давай без запросов, свойственных богатым наследникам, я прошу дать реальную для полицейского задачу. Фэй Ду молчал, раздумывая над тем, устраивает ли его предложенный компромисс. В день, когда Ло Вэньчжоу сказал, что закрывает дело о самоубийстве, Фэй Ду казалось, что он вычеркнул надежду на этого человека и его самого из своей жизни. Вместе с мыслями о том, что появился старший, которому можно довериться и открыться, к которому можно прийти за помощью. Стоило сейчас услышать это предложение, и что-то внутри треснуло, словно вера в нём в Ло Вэньчжоу пару лет назад не умерла. В глубине души Фэй Ду, возможно, всё ещё хотел верить первому человеку, сделавшему шаг навстречу, закрывшему ему глаза, чтобы спрятать от кошмара. Он помнил тот полный искреннего беспокойства взгляд. Не жалости — тревоги. Оказавшись у порога их особняка, Ло Вэньчжоу выглядел таким обеспокоенным, будто бы узнал, что умерла его мама. И это неравнодушие иглой вонзилось в самое сердце Фэй Ду. Он всего один раз попытался попросить о помощи, и тот мужчина в инвалидном кресле жестоко отказал ему. Когда появился Ло Вэньчжоу, мальчик не решился и рта раскрыть, пока не увидел, как детектив смотрит на него. Глядя ему в лицо, он невольно подумал: «Может, меня кто-нибудь наконец услышит?».

«Может, меня спасут?».

Не в силах прямо рассказать обо всём, что творилось в особняке и в подвале в частности, чтобы не вынудить Фэй Чэнъюя вмешаться, Фэй Ду мог лишь оставлять детективам намёки, а они их не заметили. Он так и остался неуслышанным. И вновь спрятался за выстроенными стенами. И вот Ло Вэньчжоу снова смотрит на него с тревогой, как если бы у Фэй Ду была не высокая температура, а сломаны все ребра. Снова этот человек показывал, как желает его защитить, и внутри что-то предательски ломалось. Маленький брошенный и истерзанный ребёнок, которого Фэй Ду намертво закрыл со скелетами в шкафу, просил о защите и заботе. Юный Фэй Ду жаждал держать стены до последнего. Он усвоил урок, который ему преподали дважды. Вопреки его решимости с губ сорвалось тихое: — Два часа. Я хочу клубнику, детектив Ло. Достанете её для меня за два часа? — юноша поднял голову, и во взгляде его мелькнули ехидные искорки. — Достаточно простая задача для детектива вашего уровня, разве нет? Я уйду, если вы не успеете. — Хорошо, — согласился Ло Вэньчжоу, убрал ладони с плеч Фэй Ду, вернулся к вскипевшему чайнику, заварив чай из хризантем и добавив дольку найденного в холодильнике Тао Жаня лимона, а после поставил кружку на стол перед юношей. — Выпей хотя бы это, пока я не вернусь. Найти клубнику — задача, безусловно, невероятно простая. Если только на улице не последние недели декабря, когда в магазинах её можно встретить крайне редко по двум причинам: сезон упущен и впереди праздники, к которым закупились всем возможным. И клубника вопреки подскакивающим ценам в зимний период по-прежнему оставалась желанной — или Ло Вэньчжоу настолько не повезло, — в какой бы магазин он ни забежал, до какого бы рынка ни доехал — она уже была выкуплена. Словно весь мир сговорился и за секунду до его появления смёл всё с прилавков.

***

Пять лет назад.

— Я правильно делаю? Ло Вэньчжоу, взъерошенный и испачканный в земле, сидел на полу, обложившись всем, чем только можно: саженцы клубники лежали поодаль, вокруг были хаотично расставлены ящики для рассады, наполовину заполненные грунтом. Этот злосчастный грунт был повсюду: рассыпанный по всей комнате, тёмными пятнами пестревший на штанинах Ло Вэньчжоу, прилипший мелкими комочками к ладоням мужчины… Его лицо — и то было запачкано! Вероятно, в какой-то момент умотавшийся капитан решил вытереть пот со лба, вот и уделался. Му Сяоцин, которой не было дома всего полчаса, не ожидала, что её старательный сын, пытаясь следовать данным советам, перепачкает в грунте весь дом. Она с беспомощной улыбкой взирала на него сверху вниз, не зная, что и сказать, чтобы не закопать его воодушевление рядом фраз вроде: «Ты зачем закопал саженец так глубоко», «Ямку надо рыть не до дна ящика!», «Не стоило прихлопывать землю, ты что, песочный замок собрался выстраивать?» — и прочее в таком духе. Ло Вэньчжоу выжидающе на неё смотрел — женщине оставалось лишь отставить пакет с продуктами в сторону, смириться с тем, что подол юбки так или иначе был обречён, опуститься на корточки и приняться помогать. Ло Вэньчжоу лучше понимал новые и незнакомые ему вещи визуально, нежели на словах, для него причуды всех этих тонкостей выращивания — головная боль и ненужная морока, Му Сяоцин так и не смогла понять, почему он решил выращивать клубнику. И ведь не как положено на грядках! Её несомненно гениальный сын решил сразу колоссально усложнить себе жизнь — выращивать её дома. В декабре. Му Сяоцин объясняла ему, что в зимний период даже с их климатом это проблематично, что ремонтантный сорт клубники может не дать желаемого результата: слишком многое зависит от ухода, придётся постоянно наблюдать за температурой, покупать специальные лампы, строго следить за освещением и влажностью, чтобы увеличить шансы не только на появление подобного урожая зимой, но и получить качественный результат. Ло Вэньчжоу пропустил все «угрозы» мимо ушей, заявив, что он взрослый самостоятельный человек и раз ухаживает за вредным котом, который хуже занозы, то чем хуже клубника? Она, по крайней мере, не раздерёт ему руки когтями и не спикирует со шкафа на лицо, чтобы разбудить. Он попросил у Му Сяоцин оставить клубнику в их небольшом загородном доме, отказавшись объяснять причины, по которым не может выращивать её в своей квартире. Женщина была уверена, что Ло Вэньчжоу просто хорошо знает о собственной нетерпеливости. Прекрасно понимая, что забудет о несчастной ягоде, он приготовился оставить уход за ней на матери, когда представится случай. Каково же было её удивление, когда этого не случилось. Ло Вэньчжоу часто приезжал в тот дом, мог оставаться на пару ночей, ездил оттуда на работу, из-за чего ему приходилось вставать значительно раньше обычного. Он пережил два провала — клубника умерла, — но даже это не остановило её упрямого сына. Ло Вэньчжоу снова купил саженцы, самостоятельно и без её присмотра их высадил, сломал голову, корректируя условия, начал вести какой-то блокнот. Му Сяоцин никогда в него не заглядывала, пускай сын его и не прятал — оставлял на подоконнике недалеко от клубники. Она уважала личное пространство сына, да и к чему подсматривать? Не нужно быть детективом, чтобы понять: Ло Вэньчжоу записывал показатели температуры, сколько воды использовал для полива, когда включал и выключал лампы. Пытался понять, что загубило саженцы в прошлом, и старался постоянно регулировать каждый показатель, чтобы выяснить, что сказывается особенно негативно, а что идёт на пользу. Он так трепетно носился с этой простой и непримечательной ягодой, словно та не иначе как претендовала на звание первой любви в его жизни. Му Сяоцин так и не удалось узнать у сына, что стало причиной его безумной затеи.

***

«У нас сегодня романтический ужин при свечах».

С таким содержанием получил сообщение Фэй Ду, удобно устроившийся в мягком кресле в своём офисе, где заполнял накопившиеся на подпись документы. Прочитав его, он не снизошёл до ответа, не зная, как реагировать на порыв капитана. Ло Вэньчжоу не был романтиком. Он хорошо флиртовал, его забота могла сочетать в себе отрезвляющую оплеуху, а могла — бескрайнюю нежность, но ужин при свечах и все вот эти «сопливые» тонкости свиданий, которые обычно создавали ради друг друга парочки, были ему непонятны и чужды. И Фэй Ду тоже не был поклонником таких вещей. Поэтому первое, о чём он подумал, получив смс — либо Ло Вэньчжоу сжёг квартиру, либо умаялся от скуки и решил так пошутить.

***

Ло Вэньчжоу не шутил, пусть его понимание «ужина при свечах» и правда отличалось от остальных. Когда Фэй Ду вернулся домой, в квартире было так темно, что он едва не наступил на хвост бросившемуся его встречать Ло Иго. Когда же он потянулся, по памяти силясь нащупать переключатель, услышал с кухни голос возлюбленного: — Не трожь! «У него что, глаза на затылке? Сколько он так сидит?» — подумал про себя молодой человек, вслух, однако, ничего не сказал. Возмущенное «мяу» Ло Иго не требовало более никаких комментариев. Вынужденный разуваться и стягивать с себя верхнюю одежду в темноте, Фэй Ду успел стукнуться ребром ладони о вешалку и запнуться о свой же ботинок, пока глаза не привыкли к темноте. После стало попроще. Пройдя несколько шагов вперёд, он заметил подрагивающий свет со стороны кухни, и, когда появился ориентир, передвигаться стало возможно без опасных для жизни и хвостов ситуаций. Вскоре взору Фэй Ду предстала следующая квартира: тут и там были расставлены свечи, их было не так много — по три в каждый угол кухни, и две — в центре стола, на котором стояла целая чашка клубники, причудливо поблескивающая в отблесках пламени свеч. Несуразным и неромантичным в этом всём была тарелка с зефирками, которые Ло Вэньчжоу одну за другой воодушевленно насаживал на шпажку и… подносил к слабому пламени. Этот капитан Синьчжоу буквально жарил зефир в домашних условиях, пользуясь свечками! Не то чтобы Фэй Ду сомневался в его благоразумии и ожидал, что он разведёт костёр в квартире, но на кой ему зефир? Осознание настигло мгновенно.

«Точно, у нас ведь ужин».

«Ужин» — в понятиях полицейских невероятно широкое понятие. Зато у них впервые среди блюд обязательным пунктом не было лапши. Не то чтобы Фэй Ду имел какие-то претензии, нет. Ло Вэньчжоу с тех пор, как они стали жить вместе, питался лучше, чем прежде, потому что был вынужден готовить и на него. Однако капитан слишком долго баловал себя лапшой быстрого приготовления в прошлом, когда загружал себя работой сверх меры, и, вероятно, выработал привычку — машинально готовил чуть-чуть или добавлял туда, куда можно. С каждым днём Ло Вэньчжоу делал так всё реже, но чтобы резко перейти на «деликатесы» в виде клубники с зефиром… Предпосылок будто бы не было. — Я оставил тебя дома на день, а ты решил развлечься, как в детстве? Вэньчжоу, выходные дурно на тебя влияют, ты разучился отдыхать, — придя в себя после увиденного, прокомментировал Фэй Ду, заходя на кухню. Ло Вэньчжоу проигнорировал его насмешливый выпад, убрал шпажку от пламени свечи и протянул подошедшему возлюбленному. Фэй Ду растерянно смотрел на этот крайне «романтический» жест, не спеша его принимать, и капитан, не получивший реакции, повернул к нему голову, встретившись взглядом. — Не любишь зефир? — спокойно поинтересовался он, ловко съел слегка расплавившуюся сладость, отложил шпажку и аккуратно перехватил одну из ягод, поднимаясь на ноги и поднося к губам Фэй Ду. — Ты просил меня принести тебе клубнику в декабре. Прости, Фэй Ду. За пару часов управиться не получилось, — помолчав, он улыбнулся и добавил. — Зато она намного лучше покупной. Фэй Ду неосознанно разомкнул губы, обхватив ими ягоду, подтолкнул её кончиком языка внутрь, смотря на Ло Вэньчжоу неотрывно, а когда вместо мягкости ощутил упругость и почувствовал, что насыщенный сладкий вкус не идёт ни в какое сравнение с тем пресным, разбавляемым нотками кислинки, как у магазинной, наконец вник в суть услышанного. Шесть лет назад он попросил у Ло Вэньчжоу клубнику. Капитан спросил, чего бы он хотел из того, что обычный детектив вроде него способен реализовать, и Фэй Ду, в глубине души отчаянно желавший, чтобы он сдержал своё слово, намеренно дал практически непосильную задачу — принести клубнику. Зная, что в декабре её найти едва ли возможно. Зная, что если Ло Вэньчжоу и найдет её — она будет бессмысленно дорогой и совершенно невкусной. Зная, что не питает к клубнике никаких особенных чувств. Фэй Ду не относился по-особенному ни к фруктам, ни к овощам, ни к любой другой еде. Она либо съедобная в его понимании, либо нет. К чему придавать значение тому, что ты съешь? Не было того, что молодой человек жаждал бы попробовать или есть каждый день, или чем хотел бы встречать важные события. Ни тогда, ни сейчас. Он просто хотел поставить Ло Вэньчжоу в неудобное положение, хотел, чтобы тот понял, насколько виноват перед ним, чтобы перестал говорить громко и уверенно о вещах, которые не может обещать, выполнить или понять. Шесть лет назад Фэй Ду ждал три часа вместо двух. Ло Вэньчжоу не вернулся, и он ушёл — никто из них никогда не упоминал ни тот компромисс, ни клубнику. Лишь на следующий день Тао Жань приехал к нему с лекарствами. Ло Вэньчжоу знал, что Фэй Ду не станет избегать его заботы, поэтому рассказал другу о том, что застал температурящего мальчишку за возвращением плитки на место, и передал купленные таблетки. Те, которые упрямо бросился покупать, даже зная, что своенравный мальчишка наверняка ушёл и не дождётся его. Не простит ему ту же ошибку во второй раз. Фэй Ду медленно опустил взгляд, рассматривая доверху наполненную чашу с клубникой, и вспомнил невольно о том, как быстро Ло Вэньчжоу съел запасы фруктов, которые приносили ребята из бюро общественной безопасности, пока он приходил в себя в больнице после аварии. Сразу было видно: он не коснулся ни одной ягоды, оставил каждую для него. И зефир этот плавил на свечке, чтобы не искуситься спелыми яркими ягодами. Глупая и ненужная, забытая и оставшаяся в прошлом клубника вдруг заставила сердце Фэй Ду дрогнуть одним своим видом. Тепло разлилось в грудной клетке, и запертый глубоко внутри брошенный ребёнок, которого уже ничего не тревожило, но который и знать о себе не давал, напомнил Фэй Ду в очередной раз о том, кто именно зажёг в нём тусклые искры надежды в самый тяжелый период жизни. Этот наивный ребёнок внутри Фэй Ду, который цеплялся за сказки, рассказанные матерью, и даже после её смерти верил, что можно выбраться из тьмы, не менее отчаянно верил и в полицейского, появившегося восемь лет назад на пороге их особняка. Верил, что пусть не через пару часов, не через сутки, но он сдержит своё слово. И оказался прав. — Не вкусная? — Ло Вэньчжоу чуть склонил голову вбок, и, пусть тот ничем себя не выдал, Фэй Ду уловил лёгкую тревогу, мелькнувшую во взгляде. — Вкусная, — произнёс Фэй Ду, невольно понизив голос. Он выбросил прочь из головы: «Я ведь тогда пошутил, шисюн» — и приподнял уголки губ в искренней улыбке, перехватил одну из ягод и точно так же поднёс к губам Ло Вэньчжоу. — Никогда не пробовал настолько вкусную, ты тоже должен оценить. И Ло Вэньчжоу, подчиняясь лёгкому давлению, послушно приоткрыл губы, пробуя.

«В тот день ты мог вернуться без клубники.

Главное, что через два часа.

Неважно с чем».

Ло Вэньчжоу не успел в полной мере насладиться вкусом, как Фэй Ду вдруг подался вперёд, прижимаясь губами к его, сминая их неторопливо и чувственно. Обхватив ладонями лопатки возлюбленного, Ло Вэньчжоу прижал его к себе, отвечая не менее трепетно. Для него этот поцелуй звучал как сокровенное: «Я понимаю, почему ты так поступил».

«Я никогда тебя не винил».

«Ты сделал всё, что в твоих силах».

Фэй Ду крепче обнял Ло Вэньчжоу за талию, одновременно желая сказать так много и вместе с тем не желая озвучивать ничего вслух. Одна мысль о том, как много сил Ло Вэньчжоу вложил, чтобы исполнить данное слово, сбивала сердце с ритма, разрушая самообладание до основания. — Хочу попробовать, — отстранившись от губ Ло Вэньчжоу, прошептал Фэй Ду, — какое сочетание получится, если расплавить зефир.

«Одно твоё слово, Фэй Ду. Я сделаю, что угодно».