never let me go

Цикады за окном завершают очередной куплет своей бесконечной песни, когда Чуэ завершает свой отчёт для Лунного принца. Маамей подавляет зевок. Вечер был перенасыщен событиями, и ей бы хотелось поскорее закончить на сегодня. Принц выглядит довольным их действиями по задержанию Хао, старшего брата вдовствующей Императрицы. Целью Хао было убийство императора, замаскированное под несчастный случай, чтобы на престол взошёл Лунный принц, которым, по мнению Хао, он мог бы управлять и не допустить, чтобы к небесам вознёсся сын императрицы Гёкуё. К счастью, клан Ма сработал на опережение — Что ж, великолепная работа. Допрос назначен на завтра? — Да, мой принц. — Всё хорошо, что хорошо кончается. Последний вопрос: почему вы так уверены, что девушка, сыгравшая проститутку, не проболтается? Более того, далеко не каждая согласится играть такую роль… Кто она? Время для Маамей как будто замедляется. В кабинете вдруг повисла тишина, и даже цикады, словно почувствовав деликатность ситуации, стали трещать тише. Басен, до этого момента имитирующий мебель, оживляется. Маамей ловит взгляд Чуэ: «Отступаем.» За считанные секунды в голове созревает вполне правдоподобная отмазка, и Маамей уже открывает рот, когда голос брата прерывает затянувшееся молчание: — Да аптекарша, кто же ещё. Ветер колышет занавески. Принц пару секунд смотрит в никуда, затем поднимает взгляд на Басена: — Что? — Мы подумали и решили, что она подойдёт лучше всего. Во-первых, болтать не будет точно, а во-вторых, она же…ну…сами знаете… — уверенная поначалу речь Басена переходит в невнятное бормотание. «Ничего, как только мы выйдем из кабинета, я позабочусь, чтобы этот идиот вообще больше разговаривать не смог.» По пристальному взгляду Лунного принца Басен понимает, что лучше бы он помалкивал, и отводит взгляд, опять превращаясь в подобие мебели. Маамей нервно улыбается. Цикад не слышно, хоть бы одна пискнула. — Очень интересно. — тон у Лунного принца ледяной. — Лунный принц, уверяю вас, всё было под контролем мисс Чуэ, можете сами узнать у сестрицы Маомао! Она как раз должна закончить ужинать. — Чуэ решает спасти их, пуская в ход последнее средство. — Так она сейчас здесь? Позовите. Сейчас же. Остальные свободны. Маамей посочувствовала бы Маомао, если бы было не так поздно, и желудок не сводило от голода. Когда дверь за ней закрывается с глухим стуком, рука мгновенно приземляется на затылок нерадивого братца. — Ай! Да в чём дело-то? Маомао определенно не была рада этому внезапному вызову. Во-первых, Чуэ прервала её заслуженную (помогла предотвратить государственный переворот, на секундочку) трапезу в тишине, во-вторых, знает ли Лунный принц, что у неё тоже есть работа, настоящая работа, ради которой она встает ни свет ни заря, а сейчас время ближе к полуночи, если не первый час, спрашивается, когда ей спать? И в-третьих, не очень-то хорошо целых две недели не давать о себе знать, а потом вот так, бесцеремонно, срывать её с места. Да и хихиканье Суйрен, когда Чуэ что-то прошептала ей на ухо не сулило ничего хорошего. Чуэ остановилась перед дверью в кабинет Лунного принца и ослабила хватку на её голом плече. Маомао вдруг почувствовала себя очень неуютно в открытом платье. Опять же, на огонёк к господину Джинши она заглядывать не собиралась, вот и не успела переодеться. Чуэ замечает её дискомфот: — Ты чудесно выглядишь, сестрица Маомао, не волнуйся. Я думаю, этот наряд сработает ничуть не хуже той прозрачной рубашки, с помощью которой мисс Чуэ... Дальше слушать смысла нет. Лучше уж терпеть капризы господина Джинши, чем выслушивать похабщину от Чуэ. С этой мыслью Маомао захлопывает за собой дверь. В кабинете прохладно из-за открытого окна, мурашки покрывают её голые руки. Джинши стоит к ней спиной, что-то высматривая в темноте сада. — Господин Джинши, вызывали? — Вызывал. Джинши резко поворачивается к ней, на лице эта мерзкая улыбочка евнуха. Знает, что она это ненавидит. Джинши устраивается в кресле и удостаивает её взглядом. На мгновение на лице мелькает эмоция, которую Маомао не удается распознать, а затем уголки губ снова растягиваются до предела. — Ну, рассказывай, как всё прошло? Чего стоишь, присаживайся. Голос тоже его не его, елейный и приторный. К чему эта истерика? В любом случае, в эту игру могут играть двое. Маомао плюхается на стул напротив Джинши. — Я уверена, что Чуэ всё подробно вам передала, сэр, вам нет никакой нужды тратить своё драгоценное время на меня. Если Джинши сегодня решил быть до тошноты очаровательным, значит она будет безразличной. Её тактика работает, челюсти принца сжимаются. — Я думаю, что ты располагаешь большим количеством деталей. — Хотите знать, не нашептал ли он мне чего-нибудь на ушко? Взгляд, который Маомао получает в ответ на свою реплику, горит бешенством. На её лице расцветает злая улыбка. Его кошечка любит ходить по тонкому льду. Одна из черт её характера, которую он очень ценит — в обиду Маомао себя не даст. И сейчас, когда её крохотная фигурка, обернутая в тонкий шёлк, с растрёпанной прической сидит напротив, а голубые глаза прожигают в нём дыру, Джинши не может представить себе существо прекраснее. — Если это так вас беспокоит, сэр, то я уточню: этот человек меня не касался, и я никоим образом его не обслуживала. — лицо у Маомао как будто безмятежное, но каждое слово добавляет новую волну мурашек по его спине. Джинши пытается ещё раз поймать её взгляд, но Маомао вдруг решает изучить повязку на своей левой руке. «Отлично, Дзугейтсу, ну ты и осёл. Только зря обидел. Она же и для тебя, в том числе, старалась». Ругать себя за неосторожность он будет позже, сейчас задача — немного пригладить шёрстку взъерошившейся кошки. Джинши огибает стол со стопками бумаг и отчётов и привстаёт на одно колено, пытаясь заглянуть Маомао в лицо, берёт в руки маленькие ладошки. Голубые глаза тут же устремляются в потолок, но руки девушка не отнимает. — Послушай, я не об этом вовсе. Я бы не посмел так про тебя думать. Просто…- его пальцы медленно массируют её ладони. — Я с детства слышал, что дядя — жестокий человек. Он вполне мог бы ударить тебя или чего похуже. Я беспокоился и хотел узнать, всё ли в порядке. Может быть, немного разозлился, что ты была в опасности, и вы попытались это скрыть. — Я не была в опасности. В комнате пряталась Чуэ, а за дверью ждал сигнала Басен. — Маомао всё ещё не смотрит на него, голос хрипловатый, но обиды в нём нет. Отстранённое выражение лица Маомао тут же исчезает, когда Джинши по очереди целует холодные пальчики, начиная с мизинца правой руки. Уши и щёки Маомао алеют, она ерзает на стуле. — Господин Джинши, прекратите немедленно! Это неприлично для человека вашего положения, встаньте! Джинши с удовольствием делает вид, что не слышит протеста. Возможно, Маомао и делает вид, что пытается вырвать ладони из его рук, но никакой реальной силы не прикладывает. Вот актриса! Как только Джинши добирается до сгиба локтя левой руки, его кошка начинает фыркать и вертеться на месте. — Правда, перестаньте, щекотно. Джинши послушно отступает только для того, чтобы через секунду напасть со щекоткой на тонкую талию, обвязанную зелёным поясом. Маомао брыкается в его хватке, прерываемая смехом, и, чтобы не получить коленом по челюсти, ему приходится поднять девушку со стула и продолжить атаковать её, прижимая к себе. — Хватит, хватит, пожалуйста, хватит! Я больше не могу! В уголках глаз мерцают слёзы от смеха, и Джинши решает остановить пытку. Маомао пытается отдышаться, положив голову и ладони ему на грудь. Принц крепче обнимает её, руки и спина девушки покрыты мурашками — замёрзла. Какое-то время они просто стоят в тишине. Джинши гладит волосы с зелёным отливом, окончательно выбившиеся из некогда элегантной причёски. — Я скучал по тебе. — И поэтому от вас две недели ни слуху ни духу? — бурчит ему прямо в солнечное сплетение Маомао. — Работа накопилась. — Ну-ну. Когда она слегка отстраняется и смотрит на него, Джинши не может поверить в то, что видит: за полчаса, проведённых здесь ей удалось стать ещё красивее. Как бы ему хотелось расцеловать её розовые щёки, покусать изящную шею, а потом сорвать с неё это желтое платье, сделать так, чтобы царапала ему спину от удовольствия и мяукала на ухо, когда… Джинши вспоминает, что есть ещё одна причина, по которой он стал реже вызывать Маомао к себе. Пожалуй, он и так сегодня переборщил с прикосновениями. Джинши осторожно увеличивает пространство между телами. Маомао, кажется, понимает, что происходит, и только поджимает губы. — У тебя завтра, точнее, уже сегодня, смена в медицинском офисе с самого утра, да? — Так и есть, сэр. — Тогда мне стоит отпустить тебя отдыхать. — Это было бы благоразумно, сэр. Маомао медленно поворачивается к двери, но стоит ей пройти пару шагов, как хвалёный самоконтроль Джинши даёт сбой. Быстро преодолевая нежелательное расстояние между ними, он обхватывает талию Маомао руками и наклоняется, чтобы шепнуть ей на ухо: — Обязательно попроси у Суйрен теплую одежду, что-нибудь твоего размера точно найдётся. Он клянётся, что Маомао дрожит в его объятиях. Но принц не отказывает себе и в том, чтобы на прощание поцеловать острое плечико. — Спокойной ночи. — оковы из рук принца размыкаются. Маомао оглядывается на него и смотрит слегка ошарашенно, но, в конце концов, маленькая улыбка озаряет её лицо: — Добрых снов, господин Джинши. Лунный принц остаётся в холодном кабинете совсем один. Маамей вместе с госпожой Суйрен и Чуэ наблюдает, как Маомао с задумчивым выражением лица выходит из офиса. До этого они пытались подслушать прямо из-за двери, но как только Чуэ подала сигнал, им пришлось спрятаться за углом извилистого коридора. Маомао в нерешительности поглядывает на дверь офиса, как будто не может решить, что ей делать. Рука неуверенно тянется к ручке двери и тут же возвращается на место. Маомао отворачивается и быстрым шагом идёт прочь. Чуэ и Суйрен одновременно издают тяжелый вздох за спиной Маамей. Однако Маомао направляется прямо сюда, и им стоит затаиться в тени. Фигура в жёлтом платье проходит мимо них, и Маамей расслабляет плечи, когда Маомао, пройдя ещё немного по коридору, вдруг резко оборачивается и в упор смотрит на застигнутую врасплох троицу. — Не очень-то хорошо подглядывать за своим принцем. Доброй ночи, дамы. Желтый подол скрывается за следующим поворотом коридора. — Умная госпожа — горе слугам. — через какое-то время изрекает Суйрен. Маамей ничего не говорит. Ну что за кошмарный вечер!