never let me go

Спустя три часа бала место в желудке у Маомао официально закончилось. В целом, потрапезничала она весьма недурно: завтра можно будет поспать подольше и пойти на работу, не позавтракав, а если раздобыть какую-нибудь тару, то, возможно, пока Лахан не смотрит, ей удастся забрать что-нибудь со стола с собой — тогда им с Чаншей не придётся готовить ужин. Вечер, можно сказать, действительно удался: стратег занемог, поэтому на празднике его не было, никто не заставлял её решать загадки и решать чужие проблемы, и даже Лахан особо не тревожил, лишь иногда дёргал за рукав, чтобы напомнить, что неприлично для молодой девушки столько пить. Маомао оставалось только пожимать плечами. До неё на этом ослепляющем роскошью сборище никому не было дела. Их стол располагался на тонко выверенном расстоянии от императорского места — так, чтобы нельзя было посчитать это неуважением к стратегу, но при этом, чтобы они не маячили перед глазами. Да и кому в голову придёт наблюдать за странноватой неприглядной девчонкой, когда вокруг столько грациозных красавиц в шелках с чарующими улыбками? Более того, всё внимание присутствующих с самого начала празднества украл не кто иной, как Лунный принц. Именно поэтому ещё одна чаша с вином под неизвестным порядковым номером отправляется согревать её внутренности. К сожалению, даже порция алкоголя не могла справиться со скукой, которая одолевала Маомао. Какое-то время назад брат Лахана Дзюндзе завёл никем не поддерживаемый разговор о том, какая же Эньен умная, и хозяйственная, и… дальше слушать Маомао не стала. Поначалу они с Лаханом вдвоём с каменными лицами переносили пытку влюблёнными речами Дзюндзе, но, как только подвернулась возможность, так называемый родственник бросил Маомао на произвол судьбы и, сверкая пятками, скрылся в толпе, чтобы повальсировать с дочкой какого-то чиновника. Она ему это ещё припомнит. От безделья Маомао стала рассматривать гостей. Дорогие яркие ткани, которые приятно шелестят при движении, желчные перешёптывания за искусно вышитыми веерами, переливающиеся на свету драгоценности, блеск которых иногда отдаёт чем-то зловещим. Мир намёков и полувзглядов — не совсем её стихия. Взгляд скользит дальше: по быстро снующим между столами слугам, по двум начинающим седеть главам кланов, которые явно немного перебрали и теперь выясняли отношения, по их усталым жёнам. Маомао внезапно заприметила Чуэ, с невероятной быстротой уплетающую за обе щёки какое-то блюдо. Стол клана Ма находился ближе всего к местам императорской семьи — далековато от их места, но Маомао попыталась поймать взгляд Чуэ. Если удастся, то у неё хотя бы появится нормальный собеседник. Почему-то именно сегодня природное чутьё подводило Чуэ, и она не чувствовала ни взглядов, ни мысленных сигналов Маомао. Сдавшись, Маомао поняла, что бр. Дзюндзе замолчал. Обернувшись, она увидела, что парень переключился на давно остывшую еду. Маомао вдруг захотелось извиниться, что проигнорировала его, но отвлеклась на чей-то шёпот, больше напоминающий шипение кобры: — Эта дурочка теперь, наверное, думает, что принц собирается на ней жениться. — Будет рассказывать, что он влюбился с первого взгляда, как же… Маомао, не поворачивая головы, посмотрела в сторону, откуда доносились ехидные реплики. Две девушки в похожих розовых платьях шептались, спрятавшись за веерами и наблюдая за кружащимися посередине зала парами. Действительно, в центре зала Лунный принц вёл в танце обезумевшую от счастья девушку. Маомао кажется, что Лахан упоминал её имя, но оно благополучно вылетело из её головы. Танец подходит к концу, все аплодируют, пока принц возвращается на своё место, и танцпол мгновенно заполняется новыми парами. Маомао следит взглядом за раскрасневшейся счастливицей, которую уже окружили подруги, среди которых она обнаруживает и тех девушек в розовом. Если оценивать по стандартам борделя, то звезда сегодняшнего вечера могла бы принести дому кучу денег: плавные изгибы, кроткое выражение лица, густые блестящие волосы, да и танцует неплохо. Карга бы пылинки с неё сдувала. Бурление группы хихикающих девушек прекращается, и Маомао начинает размышлять, как бы незаметно пробраться на кухню, чтобы набрать еды и убраться отсюда поскорее. К чёрту обещание Лахана подвезти её до общежития — ей здесь делать нечего, и дожидаться, пока он заведёт очередное «очень полезное» знакомство, Маомао не собирается. Глаза Маомао сканируют зал, чтобы построить безопасный маршрут до кухни, когда она встречает взгляд Чуэ. «Ах, вот теперь ты меня видишь» — мысль в голове звучит с неожиданным раздражением. Недовольство подругой возрастает по мере того, как улыбка Чуэ становится лукавее. Маомао в свою очередь отвечает ей своим самым безучастным (использующимся в основном для слишком назойливых евнухов) выражением лица и сухим кивком в знак признания. Чуэ это, видимо, сильно забавляет — она дважды вскидывает брови и посмеивается. Маомао становится слишком душно. Ароматы еды, духов и пота смешиваются в воздухе, и на секунду ей кажется, что дышать совсем нечем. Буркнув Дзюндзе, что она отойдёт подышать, Маомао лавирует через гущу людей к открытому балкону. Свежий воздух на самом деле помогает ей почувствовать себя лучше. Прохлада приятно ощущается на коже, к тому же с балкона открывается вид на сад. Конечно, темнота скрывает от неё детали, но легко сказать, что сад очень ухожен. Может быть, если она немного поблуждает по нему, то найдёт какое-нибудь сокровище? Это, конечно, задержит её уход, но как можно устоять перед таким обилием растений! — Госпожа Кан, я заметил, что вы скучаете на празднике. Могу ли я предложить вам свою скромную компанию? Вот тебе и поиск сокровища. — Ни одна девушка в стране не откажется от вашего предложения, Лунный принц. Маомао не оборачивается, хотя знает, что это нарушение протокола. А ещё знает, что Джинши не обратит на это внимание. Он встаёт рядом с ней, тоже смотрит на сад. Повисшее молчание, как и тепло его тела, приветствуется. — Я весь вечер пытался поймать твой взгляд, но ты как будто специально смотришь куда угодно, только не на меня. — Может быть, стоило смотреть на партнёршу по танцу? Хотя, вдруг бы это спровоцировало остановку сердца… хм, неудачный сценарий. Снова тишина. Маомао чувствует, что за ней наблюдают, но упрямо продолжает изучать сад. Тот куст у стены очень уж похож на лимонник. Листья пойдут на мазь от ожогов и язв, семена — для отвара… Тело рядом с ней дёргается, и раздаётся тихий смех. — Знаешь, когда Чуэ мне сказала, я не поверил. — Рука Джинши обхватывает её плечи и прижимает к его тёплому боку. — Моя кошка действительно приревновала. Возмущение переполняет Маомао и выходит наружу в виде яростного сопротивления объятиям. — У Чуэ язык без костей и нет совести. Отпустите меня, нас могут увидеть! — Не увидят. Сейчас темно, у дверей Басен караулит. — Всё равно пустите. Разве у вас нет какой-то там идиотской аскезы на прикосновения? Смутить Джинши ей, кажется, удалось. Рука исчезает с плеча, но только для того, чтобы погладить её по спине. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. И, как я уже сказал, я весь вечер думал только о тебе. Джинши, кажется, удалось её смутить. Её голова вдруг кажется такой тяжёлой. Она снова прижимается к нему, перенося весь вес на его тело. Рука возвращается на её левое плечо. Маомао невольно закрывает глаза. Иногда ей кажется, что она потеряла контроль над собственным телом с той ночи, когда он принял решение избегать касаться её. Так тепло. Так надёжно. Она слышит шумный вдох прямо у своей макушки. — Что вы делаете, сэр? — От тебя приятно пахнет. Как будто я нахожусь в медицинском офисе во Внутреннем дворе, ты постоянно хмуришься и делаешь мне чай. Всё было намного проще, правда? — Из-за чувства ностальгии мы видим прошлое более позитивно, чем оно было на самом деле, сэр. — даже для ушей Маомао её голос звучит сонно. — Ты что, засыпаешь? Маомао отстраняется и пытается сфокусировать взгляд. — Мне пора. Лахан и брат… в смысле, Дзюндзе скорее всего уже ждут меня. — Конечно. Только вот ещё что… Джинши заправляет волосы ей за ухо, затем наклоняется и шепчет: — Моя аскеза вовсе не идиотская, юная леди. Если бы не она, я бы прижал тебя к вон той стене, искусал бы тебя и тискал так, как бы мне того хотелось. Сомневаюсь, что ты желаешь, чтобы я затащил тебя в тёмный угол и делал всё, что мне придёт в голову. Сна у Маомао ни в одном глазу. Как будто и не дремала пару минут назад. Приятный жар разливается по телу. Ей остаётся только так же шёпотом ответить: — Мой господин, совершенно неизвестно, кто кого в итоге утащит в тёмный угол. Маомао не знает, откуда взялся этот порыв, но, будто в подтверждение своих слов, она несильно кусает Джинши за мочку уха, а затем быстро отходит на несколько шагов. Вид у принца шокированный, щёки — настоящие пионы, розовеют в ночи. — Мне действительно пора. До свидания, сэр. Быстрым шагом она минует издерганного Басена и начинает пробираться через заметно поредевшую толпу. Лахан притоптывает ногой, стоя рядом с засыпающим на столе Дзюндзе. — Сестра, где тебя черти носят? Опять во что-то вляпалась? — Не твоё дело. Мы едем или нет? Лахан смотрит ей за спину и молчит. Затем снова переводит взгляд на неё и почему-то лыбится. — Конечно едем, дорогая сестра. Ты молодец, времени не теряешь. Дзюндзе, подъём. Пока Лахан тормошит старшего брата, Маомао озирается, чтобы понять, о чём говорит очкарик. Среди толпы выделяется только Лунный принц с одурманенным взглядом и всё ещё пылающими щеками. Неужели Лахан видел, что они вышли с одного балкона? Маомао с отсутствующим видом плетётся за Дзюндзе до повозки. «Пусть сын урода только вздумает что-то мне сказать по дороге. Пальцы на руках у него не защищены», — с усмешкой думает Маомао.