never let me go

Лунный принц не должен обращать внимание на всякие мелочи вроде холодных, серых утр, чувства тоски при мысли о своём положении или остывшего чая. Его спальня отапливается, новой аудиенции у Императора Джинши рано или поздно добьётся, а новый чай принесут через пару минут. Не подобает принцу и испытывать такие недостойные чувства, как ревность. Но что он может с собой сделать, если кровь закипает, а в груди клокочет, когда информация о том, что некий чиновник, ранее успешно оставленный им на Западе, вернулся и проводит отпуск в поместье Ла. Эта подлая змея как будто выжидала момент, и вот, пожалуйста, проклятый Рикусон может видеться с Маомао, посещающую поместье по его же, Джинши, просьбе, почти каждый день. Привилегия, недоступная принцу. — Гадёныш. — Лунный принц, вы слушаете мисс Чуэ? Джинши поднимает взгляд. Басен смотрит на него с удивлением, Чуэ на грани смеха — неудивительно, он никогда раньше не позволял себе произносить такие вещи. — Прошу, продолжай. — в попытке сохранить лицо, Джинши бегает взглядом по строчкам законопроекта, но разобрать смысл слов не удаётся. — Так вот, благодаря тому, что мисс Чуэ — мечта любого работодателя, ей удалось перехватить сестрицу Маомао и договориться, чтобы она нанесла вам завтра визит. — Большое спасибо, Чуэ. Я должен вернуться к работе. — пальцы стучат по столу, пока Джинши бездумно изучает каждый завиток в свитке. Прятать взгляд в бумагах и душить в себе странные порывы — два основных развлечения на сегодня. Всю ночь Джинши ворочается на шёлковых простынях. Куда бы он ни направлял свои мысли, они неизбежно возвращались к одной проблеме. Как зуд, который невозможно почесать. Дело не в недоверии, конечно же, нет. Но всю жизнь, он был вынужден бежать со всех ног лишь для того, чтобы оставаться на месте. Заниматься усерднее, тренироваться больше, думать на два шага вперёд — всё что угодно, лишь бы не отставать от окружающих его людей. Сейчас у него на руках совсем не было карт. Его судьба полностью во власти императора, и Джинши не мог обещать Маомао жизнь, которую она заслуживала. И можно ли обвинить её за выбор простого и понятного варианта? Мысли закручивались по спирали, каждый раз предлагая ему всё более жестокие сценарии. За час до зари изнурённый Джинши задремал. Суйрен напевает себе под нос, пока ведёт её в покои принца. Можно подумать, Маомао не нашла бы дорогу самостоятельно. Мотив, который мурлыкает старая служанка очень знакомый, но вызвать из памяти текст песни не получается. Всю дорогу они молчат: Маомао опасается шквала недвусмысленных намёков, которые она может получить в ответ на вопрос о Джинши. Ей вполне хватало непрекращающейся всю поездку бесстыдной болтовни Чуэ. На сегодня лимит странных разговоров превышен. — Что ж, пожалуй, дальше ты сама. Позови, если вам с господином что-то понадобится. — Суйрен довольно поглядывает на сумку в руках Маомао. Осознание ситуации заставляет её почувствовать неловкость. Эта же сумка была при ней в ночь, когда всё почти случилось, и теперь у Суйрен явно неправильные представления о её намерениях. Прежде чем Маомао выдавливает из себя оправдание, служанка удаляется дальше по коридору. В покоях стоит тишина. Маомао находит Джинши уснувшим в кресле в неудобной позе. Она оставляет сумку и подходит к спящему, аккуратно заправляет мешающуюся чёлку. Лоб не горячий. Маомао кладёт два пальца на белоснежную шею, там, где едва чувствуется пульс. От её прикосновений принц просыпается и смотрит на неё через полуприкрытые веки. — Вы не упоминали о проблемах со сном в последнее время. Мне сделать вам успокаивающий чай? Взгляд Джинши с каждой секундой становится всё более мученическим, он хватает её ладонь и утыкается в неё. Маомао тяжело вздыхает. Такое поведение было бы типично для более молодого Джинши. Но, если честно, она надеялась, что они это уже прошли, хоть и почувствовала тень тревоги, когда на пороге поместья Ла её встретил улыбающийся Рикусон. — Господин Джинши, если не отпустите, то не смогу вам показать, что я принесла. Принц недолго борется с нарастающим чувством любопытства и освобождает её руку. Пока Маомао по очереди достаёт из сумки предметы, Джинши громко хрустит затёкшей шеей. Одна за одной фигуры возникают на доске. Она заканчивает достраивать ряды противника, когда замечает зачарованный взгляд Джинши, направленный на чёрно-белую доску. — И что это такое? — Это западная игра. Правила не сложные, очень похоже на сянци. Я видела, как Лахан играл с… В общем, играл. — Я думал, ты к играм интереса не питаешь. — Не питаю. — на лице Маомао возникло отстранённое выражение. — Старый пердун сказал, что эта игра для идиотов, и она недостойна находиться в их доме. Она передвигает доску на середину стола. — Ну так что? Намёк явно не понят. Недоумевающий взгляд Джинши обращается то к ней, то на доску. В чём дело? Она неправильно выразилась? — Я…не в том смысле, что вы идиот! А в смысле не хотите сыграть со мной? Маомао редко смущалась, но сейчас в комнате отчётливо ощущалась нарастающая неловкость. Послышался шумный вздох, и Маомао осторожно подняла на глаза. — Ну, госпожа Кан, рассказывайте правила игры для идиотов. Две недели спустя Джинши трудно в это поверить. То, что началось исключительно для того, чтобы лишний раз насолить стратегу, переросло в полномасштабную одержимость игрой. Теперь ужин проходил в плохо скрываемой спешке, чтобы хватило времени на партию. Лист со счётом висит напротив его стола. Если он лишён компании своей соперницы, он размышляет над новой тактикой весь вечер. Джинши неохотно признаёт, что теперь понимает, о чём говорил ему стратег много лет назад. Смотреть, как она сосредоточено размышляет над следующим ходом, как безжалостно громит его фигуры на доске, как блестят голубые глаза после победы и как они же закатываются в раздражении, если Джинши удаётся её обойти. Иногда во время партии летят искры, воздух будто колючий, а его съедает желание продолжить сравнивать счёт уже в спальне. Игра Маомао настолько его увлекает, что только перед долгожданным приёмом у императора Джинши вдруг приходит в себя. Вот где он действительно не имеет права проиграть. Вечер в компании брата проходит необычайно мирно. Вино разливается по кубкам гранатовыми струями, кресло коварно мягкое, а разговор в основном скучный, хотя Джинши забавляют истории о проделках его племянников. Возможно поэтому Джинши не замечает расставленные для него силки. — А как там дочь Лакана? Вопрос настолько резкий и не соответствующий теме их разговора, что внутренности сжимаются. — Всё хорошо. — Я слышал, что она стала чаще навещать тебя. — Разве? Я не заметил. Всё может быть. — Смотри, чтобы стратег не узнал. Проблем не оберёшься. Так значит всё у вас нормально с этим? — Не уверен о чём идёт речь, но всё в порядке. Вы реши- — Ты сорвал цветок или нет, Дзугейтцу? Кажется, у него поднялась температура. Хочется провалиться под землю. — Нет. — сил на большее количество слов в запасе не имеется. — Очень интересно. Что же вы вдвоём тогда делаете? — Разговариваем. Или играем. — Играете? — брат озадаченно приподнимает бровь. — В го? — Не совсем. В шахматы. Император молчит. — Игра наподобие сянци. Любопытная. — неуверенно продолжает Джинши. Брат смотрит на него то ли с жалостью, то ли с непониманием. Затем вдруг раздаётся взрыв хохота. — Так и знал, что девчонка Лакана будет водить тебя за нос! — Ничего подобного! — неожиданно сердито для самого себя возражает Джинши. — Это я настоял на том, чтобы у нас не было…отношений. — Смущение вернулось совершенно некстати. — Вот как. — И раз уж мы об этом заговорили, вы приняли решение по пово- — Нет. На сегодня закончим, ты свободен. Джинши изо всех сил сверлит брата упрямым взглядом, но результатов это не приносит, лицо Императора выражает абсолютную скуку. Расслабив по-детски надувшиеся щёки, Джинши прощается и идёт к выходу. Оглянувшись у двери, он замечает странное выражение лица брата. В последний раз Император так смотрел на него, когда ему предстояла операция. Джинши старается об этом не думать. Этот вечер сулит ему шанс наконец-то сравняться с Маомао по числу побед, и ближе к окончанию рабочего дня Джинши ощущает прилив сил. В спешке он минует коридоры, чтобы как можно скорее приблизить миг встречи. Басен позади него, наоборот, идёт медленнее, чем обычно, что немного действует Джинши на нервы. — Сэр, могу я высказать вам свои опасения? — Разумеется. — Знаете, аптекарша нас, конечно, ещё не подводила, но это всё очень странно. От неожиданности Джинши остолбенел. — О чём ты говоришь? — Ну понимаете…эти частые встречи, потом странный шифр на стене в гостиной… Не к добру всё это. Может быть она что-то замышляет? — Какой ещё шифр? — Я о той надписи с цифрами рядом со столом. Сэр, она передаёт вам закодированные сообщения? Маамей сказала, что они с Суйрен ничего не понимают из ваших разговоров. — Они нас подслушивают??? В любом случае, ничего такого не происходит! Под бредни Басена они добираются до его покоев. Суйрен встречает их с тёплой улыбкой. — Вообще, у меня был ещё один вариант, но он жутковатый. — Какой вариант? — устало спрашивает Джинши. — Вдруг Маомао думает, что вы в ней заинтересованы в ней? Ну, я имею в виду, как в женщине? В комнате повисла гробовая тишина. Боковым зрением Джинши замечает, как трясутся плечи Суйрен, пока она наливает чай. В комнату резко влетает хихикающая Чуэ и хватает Басена здоровой рукой. — Какой же ты глупый, дорогой деверь! Чуэ женщина многих талантов, но раньше он и не замечал, насколько у неё острый слух. У Джинши не было времени поразмышлять над этим наблюдением, в комнату вошла его долгожданная гостья. Очень быстро они остались только вдвоём. Джинши гадал, слышала ли Маомао блистательную догадку Басена. К сожалению, по равнодушному лицу кошки было трудно понять, о чём она сейчас думает. После ужина началась самая будоражащая часть вечера, и пока Маомао расставляла фигуры на доске, Джинши мысленно повторял тактику, которую он скрупулёзно выверял и обдумывал последние дни. — Почему бы нам не повысить ставки, господин Джинши? — Повысить? — Да. Победитель загадывает желание проигравшему. Улыбка у Маомао кривоватая и немного хищная. Видимо, приглянулся какой-то ингредиент. Подпитываемый азартом Джинши принимает вызов. Партия выходит напряжённой, но играть на желание — куда интереснее. Его сердце замирает, когда она делает ходы, ладони потеют при захвате чужой фигуры, а глаза впиваются в доску в поисках наилучшего манёвра. К концу игры Джинши железно уверен в своём триумфе. Маомао ломает его превосходную стратегию за два последних хода. Глаза Джинши судорожно бегают по доске в поисках предательской ошибки, дезертира в рядах деревянных бойцов. Маомао довольно откидывается в кресле. Когда Джинши обозначает завершение своей экспертизы разочарованным вздохом, она подходит к таблице со счётом и тщательно выводит новую палочку на своей половине. Маомао направляет взгляд на него, и становится ясно: перед ним дикая лесная кошка, а не домашняя мурлыка. — Так чего же желает моя госпожа? Маомао медленно подходит к нему, и в ответ Джинши чувствует необходимость встать. Он протягивает ей руку, но девушка быстро одёргивает ладонь, вместо этого располагая каждую из них на его плечах. Джинши замирает. Маомао любит его дразнить, но каждое прикосновение вызывает трепет. Ей приходиться встать на носочки, чтобы шёпот прозвучал прямо у его уха: — Господин Джинши…— хватка на его плечах усиливается. — …поцелуйте меня. Кровь гремит в ушах, конечности немеют, в голове эхом раздаётся последняя реплика Маомао. Наверняка вдобавок к общему полукоматозному состоянию у него абсолютно идиотское выражение лица, потому что Маомао решает взять инициативу в свои руки. Ловкие пальчики скользят с плеч на горячие щёки, и розовые губы слегка касаются уголка его рта. Джинши словно просыпается ото сна и целует её в ответ, сжимая руки на тонкой талии. Поначалу осторожные лёгкие поцелуи сменяются крепкими и интенсивными, руки всё больше сминают белый халат. Ему вдруг вспоминается пронзительный взгляд Маомао во время одного из матчей, и Джинши вынужден снова поцеловать её, несмотря на жжение в лёгких. Из-за двери доносится громкий шум, и они мгновенно создают дистанцию между телами. Дверь не отворяется, но слышится шиканье и тихий говор. — Я же говорил вам! Что-то ударяется о стену, затем раздаются звуки шагов и всё стихает. Маомао смотрит в пол с самым что ни на есть благопристойным видом. — Мне, пожалуй, пора. Иначе Басен будет волноваться за ваше благополучие. Значит, она всё же слышала. — Мы играем в этот четверг, господин Джинши? — тон кошки обыденный, словно она только что не лишила его сна на неопределённое количество времени. Сглотнув, Джинши пару раз утвердительно кивает головой, не доверяя своему голосу. Он покидает комнату через несколько минут после ухода Маомао. Пока Джинши бредёт по поместью, его не покидает ощущение, что все его помощники из всех сил стараются не попасться ему на глаза.