never let me go

Это должен был быть отличный спокойный день. Работы в последнее время у него было не так уж и много, или, по крайней мере, ему так казалось, поэтому в планах было закончить работу с документами по последним законопроектам в тишине его кабинета, а вечером за ужином насладиться компанией Маомао. По ощущениям прошли тысячелетия (если верить календарю — всего неделя) с тех пор, как ему выпала возможность полюбоваться её голубыми глазами, или послушать истории из медицинского офиса, или просто наблюдать, как она получает удовольствие от стряпни Суйрен. Но Джинши, несмотря на статус, редко получает то, о чем мечтает. Сначала из коридора доносится грохот, и, вместо его подписи на финальной версии указа расцветает клякса. Он слышит гневный крик Басена, снова грохот (драка?), тем не менее дверь в его офис распахивается, и в комнату врывается запыхавшийся человек с обезумевшими глазами, почти падает в поклоне. — Лунный принц! Прошу вас! Это требует вашего внимания! Из-за всё ещё распахнутой двери он видит недоумевающую Маамей и сердитое лицо Басена, который уже направляется к нарушителю спокойствия. Джинши останавливает его взмахом ладони. — Говори. — Великий главнокомандующий Кан грозится сравнять министерство торговли с землёй, если ему не выдадут Вэй Киу, младшего министра из отдела внешней торговли. Его нежданный гость вдруг разразился приступом кашля. — Принесите воды. Пока Маамей отпаивает всё ещё тяжело дышащего посетителя, у Джинши есть время, чтобы мысленно проклинать неуемного стратега, используя весь свой крайне скромный ругательный словарный запас. — Расскажи, что произошло, с самого начала. — Меня не было в том месте, когда всё случилось, я работал, коллеги лишь послали меня за вами. Мне сказали, будто сегодня утром Вэй Киу при всех ударил дочь главнокомандующего. Сильно, говорят, даже кровь пошла. Через два часа в министерство стал ломиться Кан Лакан с требованием немедленно отдать ему Вэй Киу. — голос рассказчика дрожал. Джинши, в свою очередь, ещё раз пожалел, что знает так мало цветастых выражений, которые иногда проскакивали у Маомао. — А что с девушкой? Где она? — После стычки с Вэй Киу ушла с какой-то служанкой и больше не появлялась. Что ж, день уже испорчен. Придётся повидаться со стратегом. В выходные Маомао больше предпочитала спать, столько, сколько сможет, но сегодня дел было невпроворот. Сначала разобрать пучки трав в комнате и повесить новые, потом совсем ненадолго заглянуть в дом Вердигрис, проверить, как дела в аптеке и есть ли у Чоу-у приличная одежда — этот засранец растёт так быстро, что штанов едва ли хватает на один сезон. Порыскать по рынку, чтобы закупить еды на рабочую неделю. Маомао гордилась тем, что ей удалось встать на рассвете и переделать всё дела с утра пораньше, до приезда Чуэ как раз осталось время на чтение заметок, которые она получила от Кокуё. Корзина с покупками покачивалась у неё в руке, пока Маомао в темпе пересекала улицы Внешнего дворца. Где-то в стороне громко прозвучала брань, а затем хриплый, полный злобы крик сотряс окрестности. Здесь, во Внешнем дворце, это редкость, но там, где Маомао провела большую часть своей жизни, в районе удовольствий, скандалы и перебранки на всю улицу — обыденность, поэтому чужую распрю было решено проигнорировать, даже когда прохожие стали оглядываться. Маомао почти повернула за угол, когда плач и тонкий, но уже не такой детский как раньше, голос достиг её ушей. Корзинка претендовала оказаться в свободном полёте, но Маомао удалось снова схватить её крепче. Поворот головы: и правда, две знакомые светло-каштановые косички, плечики поддергиваются от рыданий. Над фигурой девушки нависает покрасневший от злобы дядька, напоминающий высокую тумбу. Слюна брызжет, глаза бешеные. Рядом с Сяолань на земле лежит ткань. «Не дешёвая, жалко, что испачкалась» — размышляет Маомао, не выходя из тени переулка. Ей бы хотелось, чтобы кто-нибудь из толпы приструнил этот голосистый несуразный шкаф. Вдруг толстая рука Тумбы поднимается высоко в воздух, и Маомао обнаруживает, что бежит именно к тому месту, где ладонь в скором будущем должна приземлиться. Ей удается встать перед Сяолань за секунду до смачного, болезненного удара. Неприятно. В бесполезной толпе раздается возглас. Всхлипы сзади усиливаются и переходят в икоту. Тумба смотрит на неё неодобрительно, но как будто не понимает, что произошло. Щека горит. — Для мужчины вашей комплекции это ужасно слабый удар. Попробуйте потренироваться на ком-то кроме хрупких девушек, глядишь, сохраните свои мизерные остатки мужества. — Маомао чувствует, как внутри нарастает гнев. Где-то сбоку раздается пара развязных смешков и хихиканье нескольких придворных дам. Тумба краснеет ещё сильнее, но от стыда или от злости разобрать невозможно. Дальше всё происходит очень быстро: ей прилетает ещё один удар, теперь точно в нос. — Заткнись, сука! Неприятно. Толпа снова ахает, кажется, кто-то из наблюдающих мужчин, наконец вспоминает, что в таких ситуациях мужчина, предположительно, должен сделать. Тумбу утаскивают в неизвестном направлении. Нос щиплет, Маомао чувствует, как течёт кровь. Сзади кто-то цепляется за её юбку. Маомао поворачивается и старается изо всех сил хоть немного улыбнуться снова рыдающей от испуга Сяолань: — Давно не виделись. Лицо девушки на секунду вытягивается в удивлении. Неужели Сяолань её не узнала? Но уже через секунду она кидается Маомао на шею и сжимает в крепких объятиях. Немного трясется, наверное, перепугалась до смерти. Маомао поглаживает её по спине: — Ну, довольно. Мне нужно умыться, посмотри, я тебя кровью заляпала. Объятие прекращается не сразу, как только они отстраняются, Сяолань нежно кладёт свои маленькие ладошки ей на щёки и рассматривает распухший нос. — Бедненькая, ну зачем же ты так? Маомао не отвечает. Есть вещи, о которых проще смолчать. Сяолань, кажется, начинает приходить в себя: куда-то тащит Маомао за руку. — Дом моей хозяйки недалеко, мы сейчас всё исправим, будешь как новенькая! А потом…ты мне всё расскажешь. Всё-всё. — солнечная улыбка с лица Сяолань не уходит, а вот в глазах на долю секунды вспыхивает искорка, которую Маомао раньше никогда не наблюдала. Очевидно, они обе изменились за время разлуки. Маомао безвольно шагает за Сяолань через толпу. Корзинка снова покачивается в свободной руке. Как же противно щиплет нос! И, не исключено, что голубые глаза застилает плохо знакомая, но нежелательная влага, когда Маомао замечает два розовых бантика, украшающих косички Сяолань. Когда Джинши прибывает к зданию министерства торговли, там уже царит абсолютный хаос: рядом со зданием, разумеется, собрались все, кому не лень. «Вот бы все работали с той же заинтересованностью» — сварливо думает Джинши. Стратег, выкрикивающий оскорбления и удерживаемый двумя помощниками, пытается прицелиться каким-то предметом в человека, стоящего на балконе, которого, судя по всему, коллеги выбрали в качестве миротворца. Прищурившись, Джинши узнаёт главу отдела по внешней торговле, пытающегося утихомирить Лакана. «Интересно, где же Лахан? Он одним из первых должен был узнать об этом» — Джинши оглянулся, но молодого человека с лисьими глазами нигде не было видно. — Лунный принц, какие будут указания? — Басен всё ещё был на взводе из-за вторжения в кабинет Джинши. — Пока никаких. Попробую выйти на контакт. В конце концов, сегодня он со стратегом на одной волне — Джинши совершенно не понравилось, что кто-то поднял руку на его кошечку. Сейчас у него есть шанс убить двух зайцев одним выстрелом: получить одобрение Лакана и приструнить агрессора. А потом он поручит Чуэ отыскать Маомао и убедится, что она в порядке. Может быть, у него в запасах остался какой-нибудь ингредиент… Как только Джинши открывает рот, чтобы известить всё ещё изрыгающего проклятия стратега о своём присутствии, раздаётся ещё один крик: — Эй, ты что тут устроил? Из толпы выходит девушка в зелёном ханьфу, сын стратега едва поспевает за ней. — Дорогой отец, посмотрите, с ней всё в порядке, не нужно устраивать скандал. — Слышал его? Прекрати этот позор! Стоящий на балконе оратор по неволе облегчённо вздыхает. Стратег перестаёт пинать измученных помощников и очарованно смотрит на сердитую дочь. — Моя милая, папа просто хочет наказать этого никчёмного человека, который тебя обидел. — Уважаемый отец, пойдёмте домой, там всё обсудим. — тон Лахана нервный, не хочет, чтобы стратег снова переключился на месть. — И дорогая сестрица тоже с нами пойдёт, правда? — Ещё чего. Стратег окончательно освобождается от рук слуг и тянется к почти шипящей Маомао. — Доченька, соглашайся, папа купит тебе всё, что захочешь. — стратег почти кладёт ладонь ей на макушку. — Дорогой отец-… — Мне ничего не нужно! Хватит, я ухожу. Перепалка между членами клана Ла привлекает намного меньше желающих посмотреть, чем штурм министерства торговли, поэтому толпа начинает редеть. Присутствие Джинши не только потеряло смысл, но и оборачивалось весьма неблагоприятно, неподалёку вдруг возникла группа девушек, осторожно посматривающих на него. Собираясь уходить, Джинши вдруг поймал удивлённый взгляд Маомао, а вслед за ним в него впились ещё одни голубые глаза, в которых легко было прочитать недобрые намерения. — Лунный принц, как я рад видеть вас в добром здравии. Прогуливаетесь? — несмотря на то, что стратег кланяется ему, тон у него, по обыкновению, издевательский. Лахан и Маомао угрюмо смотрят в землю. — Вовсе нет, я здесь по делу. Насколько мне известно, вы имеете самое прямое к нему отношение. — Вот как? Ну раз по делу, то, конечно, давайте обсудим всё хорошенько. Но, пожалуй, в другой раз, сами понимаете, мне надо позаботиться о дочери. Кто-то же должен её защищать от всяких…мм…так скажем, нежелательных особ. «Вот урод.» — видимо, Джинши дал этой мысли отразиться на лице. Лахан слегка бледнеет, у Маомао скрипят зубы. Она хватает стратега за воротник и тянет назад, туда, где Лахан может его хоть немного контролировать. — Прошу прощения, Лунный принц, нам пора. — Маомао кланяется слишком низко, что только усиливает его недовольство (ему трудно вспомнить, когда она вообще в последний раз ему кланялась). Он хочет погладить припухшую щёку и поцеловать веснушчатый носик, из одной ноздри которого всё ещё торчит кусочек окровавленного бинта. Всё так же, не церемонясь, она подталкивает Лахана и стратега в сторону их поместья. Когда Маомао оглядывается, они с Джинши обмениваются сочувственными взглядами. Действительно, непростой день. — Да уж, женщины они такие. Особенно сёстры. — с видом знатока заключает Басен. Джинши не думает, что готов обрадовать молочного брата рассказом об уникальности женщин Ма. Пожалуй, лучшее в сегодняшнем дне — это то, что он наконец-то закончился. После визита в министерство торговли и беседы с несколькими министрами, Джинши должен был вернуться к бумажной работе, но настрой полностью исчез. Вэй Киу будет наказан и принесёт публичные извинения, но судя по ранее состоявшемуся диалогу Лакан не горит желанием одобрить Джинши как партию для своей дочери. Сумеет ли Маомао вырваться из поместья Ла? Ведь послать туда Чуэ он не может. Вдобавок, за несколько часов его отсутствия на столе выросла ещё одна стопка бумаг. Мрачные размышления о том, что он просидит за работой всю ночь прерывает стук в дверь: — Молодой господин, Сяомао ждёт вас в гостиной. — голос у Суйрен точь-в-точь такой же, как в детстве, когда она передавала ему подарки от гостей на день рождения. Джинши не уверен, что ему это нравится. Суйрен иногда перебарщивает, и ему не хотелось бы, чтобы Маомао чувствовала давление. Последний неприязненный взгляд брошен на документы, которые определённо требуют его внимания: — Я как раз закончил работу, уже иду. Когда он заходит в комнату, Маомао рассматривает нос в карманном зеркальце. — Болит? Он же не сломан, да? Маомао слегка подпрыгивает на месте, но тон её голоса абсолютно ровный: — Нет, сэр, он не сломан. Через пару дней всё пройдёт. Джинши идёт к своему месту за столом. От еды на столе исходит пар, и он внезапно осознаёт, что его мучает голод. Поначалу они оба слишком заняты ужином, чтобы разговаривать. Как только уходит чувство пустоты в желудке, Джинши смотрит на Маомао, медленно жующую баоцзы с задумчивым видом. — Почему ты вмешалась? Маомао внимательно изучает тарелку, затем нехарактерно тихо говорит: — Это была Сяолань. Он хотел её ударить. Я не…я не знаю. — девушка резко замолчала. Джинши прячет улыбку. Есть вещи, которые никогда не меняются. — Я её помню. Теперь у тебя наверняка есть её адрес, а? — Да. Я обещала написать, Сяолань была очень настойчива в этом отношении. — Маомао скорее всего не осознаёт, что улыбается. Она вздыхает, плечи расслабляются. Впервые с начала ужина, Маомао смотрит ему в глаза. — Как прошёл ваш день, сэр? — Просто отвратительно, но он становится лучше с каждой минутой, проведённой здесь. Маомао молча встаёт со своего места и садится рядом с ним. Этим их последние несколько встреч отличаются от всех остальных — ему предоставлена возможность наслаждаться теплом её тела. — Простите за наглость. — дежурная фраза, смысла которой Джинши не дано понять. Он ощущает приятный вес девичьей головы на плече. По наблюдениям, Маомао ищет физического контакта, если нуждается в утешении. В этом они похожи. Пульс Джиншни увеличивается, когда его резко хватают за руку две крошечные ладони. — Господин Джинши, как думаете, вы могли бы оказать мне небольшую медицинскую помощь? — Что? Ты опять что-то съела? Я позову-. — Нет, не нужно никого звать, я не об этом. — Тогда чем я могу тебе помочь? — Ну понимаете…нос щиплет, и щека что-то побаливает. — Тебе нужен лёд? — Нет, отёк прошёл. — кошка начинает раздражаться из-за его недогадливости. Подсказку Джинши находит в порозовевших щеках Маомао и смущённом выражении лица. — Ты уж прости, если я не угадал. — Джинши тянется к ней свободной рукой, осторожно поворачивает её голову вправо, не встретив сопротивления, понимает — всё-таки угадал. Он оставляет на наливающейся цветом щеке два поцелуя, потом нежно касается губами повреждённого носа. «Мечты сбываются» — мелькает мысль между прикосновениями. Кошка жмурит глаза, а потом открывает их, и Джинши осознаёт, что их лица находятся в критически опасной близости. Маомао сладко-сладко улыбается ему, интересно, её губы такие же мягкие, какими он их помнит? — И это всё? — провокационно-дразнящая интонация не ускользает от его внимания. Джинши резко поворачивается к ней спиной. — Вернись на своё место, коварная соблазнительница. Откуда-то Джинши знает, что кроме тишины в ответ он получил ещё и закатывание глаз. Остаток ужина проходит спокойно, они обсуждают возрастание количества зараженных на окраинах столицы. Вскоре не остается никаких предлогов, чтобы продолжать трапезу. Внутренние часы подсказывают ему, что Суйрен скоро зайдёт, чтобы убрать посуду. Маомао встаёт с места. — Уже поздно, с Вашего позволения, я пойду. — Конечно. Пожалуйста, впредь, будь осторожнее. — Буду-буду. — Ведь когда-нибудь рядом может не оказаться таких специалистов в медицине, как я, тебе придётся туго. Маомао смотрит на него как на мерзкого слизняка. Давненько его не баловали этим взглядом. Джинши чувствует, как растёт улыбка на его лице. Дверь за Маомао закрывается, и он позволяет себе рассмеяться.