Сладкие узы

"You oughta know that I'm like a broken machine

I′m not as bulletproof as you all paint me to be

Time hasn't frozen, why do you want me to scream?

<...>

We'll be the best of enemies"

Architects-Seeing red

      Они шли по следу лисьей демоницы уже третий день. Совершенно невиданная доселе ситуация: двое сильнейших богов войны прилагают столько усилий для поимки демона ранга «свирепый» — но Мэй Яо разительно отличалась от обычной нечисти невероятной хитростью и умением заметать следы, отработанным столетиями. Если бы ранг присваивали за умение ускользать от погони, её точно можно было бы считать непревзойденной. Фэн Синь споткнулся о камень и выругался. Его настроение было хуже некуда: оттого, что приходилось охотиться за женщиной, которых он обычно избегал и даже боялся, — а также из-за вынужденной компании своего извечного противника, который с каменным лицом бодро шагал по горной тропе впереди него, ни разу не запнувшись, словно по променаду перед своим небесным дворцом, как будто и не было трех дней бесплодной погони по горным грядам за ускользающим лисьим хвостом. Они ни за что не согласились бы сотрудничать по доброй воле — но коварная лисица совсем потеряла страх и беспрестанно сманивала мужчин, разрушала семьи и провоцировала убийства, постоянно перемещаясь по разным населённым пунктам на юге страны, преодолевая за короткий срок сотни ли, появляясь без определённой системы то на юго-востоке, то на юго-западе, отчего всё громче становились молитвы в храме обоих небожителей с просьбами избавить простой народ от напасти. Так что оба они независимо друг от друга начали охоту на древнего оборотня-лисицу по имени Мэй Яо и, естественно, столкнулись, идя по ускользающему следу демоницы. Устроив привычную потасовку и наругавшись всласть, оба с сожалением поняли, что никто из них не отступит — ведь уступить честь поимки лисьей девы другому означает потерять авторитет, последователей и территории. Единственным способом не потерять лицо было сразить её вместе, хотя тот факт, что двое богов войны не могли так долго изловить свирепую уже был в достаточной мере унизительным. Подумав об этом, Фэн Синь вновь грязно выругался. Му Цин, шедший впереди, обернулся и закатил глаза.       — В чём дело? — с насмешкой обратился он к заклятому товарищу. — Неужели прославленный бог войны юго-востока не может и пары шагов пройти, не запнувшись?       — Мать твою, Му Цин, если у тебя так много сил и желания препираться со мной, то может, перенаправишь энергию на поиски? Я хотел бы как можно скорее изловить демоницу и оказаться как можно дальше от тебя!       — В кои-то веки я абсолютно с тобой согласен, — бесстрастно согласился Му Цин. — Не видеть и не слышать тебя кажется лучшей наградой, чем миллион добродетелей!       Фэн Синь хотел было ответить что-то, но шедший впереди Му Цин вдруг резко замер и шикнул на него.       — Чувствуешь? — спросил он едва слышным шёпотом.       Фэн Синь сосредоточился и ощутил едва уловимый след демонической ци, что вёл к хорошо укрытому за скальными выступами неприметному гроту. Он тут же подобрался, материализовал божественный лук и бесшумно последовал за Му Цином, который, перебравшись через скальные преграды, исчез в темноте пещеры. Одним движением перескочив нагромождение камней, маскирующее грот, Фэн Синь поспешил за соперником. Он вошел в пещеру, которая узким тоннелем уходила вглубь в черноту горы. Едва слышные шаги Му Цина впереди оборвались, видимо, он остановился, чтобы осмотреться (вариант, что несносный небожитель решил его подождать, Фэн Синь тут же отбросил как нежизнеспособный). За несколько секунд он нагнал чёрную фигуру соперника, остановившегося на границе слабого света, проникающего снаружи, — и извивающегося впереди, словно кишка животного, непроглядно-чёрного тоннеля, из которого явно веяло демонической энергией с ноткой цветочного аромата — это и был характерный след лисьей демоницы, слишком явный для той, кто так хорошо умеет скрываться. Потому оба небожителя остановились в нерешительности. Мэй Яо не обладала особо выдающимися способности к битве, и потому никогда не сталкивалась с небожителями лицом к лицу, ведь против них у неё не было ни единого шанса. И если она решилась подстроить здесь ловушку, это могло означать только одно: у неё появился козырь, которым она рассчитывала сразить невероятно сильных богов войны. И этим козырем не являлся другой демон, ведь они чувствовали только след энергии Мэй Яо, а скрыть своё присутствие от них мог бы разве что непревзойдённый — но ни Хуа Чэну, ни Черноводу точно не могло быть дела до такой мелкой нечисти. Значит, Мэй Яо подготовила какой-то мощный артефакт или что-то подобное, способное обездвижить и лишить сил обоих небожителей, практически загнавших её в угол. Этим же объяснялся и выбор места: тоннель впереди был таким узким, что с трудом протиснется один человек, абсолютно исключающий возможность достать меч или даже замахнуться кулаком. В этом лазе боги войны стали бы намного уязвимее, что позволило бы демонице подобраться к ним и применить артефакт. Конечно же, им обоим ничего не стоило бы расширить тоннель и даже снести целую гору, но тогда лисица ускользнет, и изловить её вновь будет крайне трудно. Фэн Синь с Му Цином переглянулись и поняли друг друга без слов. Всё же они так много времени провели вместе, что отбросив разногласия, представляли собой отличную команду, в чём бы ни один из них ни за что бы себе не признался.       — Один из нас должен остаться здесь, а другой — проверить тоннель, — едва слышно произнес Му Цин. — Я пойду вперед, и если она выведет меня из строя, я оповещу тебя по каналу духовной связи и отвлеку её внимание, чтобы ты смог незаметно подобраться и обезвредить её.       — Нет, — возразил Фэн Синь. — Вперёд пойду я, всё же в тоннеле твой чжаньмадао совершенно бесполезен, как и мой лук, но у меня несколько больше опыта… кхм… в ближнем бою, — замялся Фэн Синь, а Му Цин только закатил глаза, внутренне согласившись с тем, что его вынужденный напарник действительно постоянно машет кулаками направо и налево, а значит, от него в тоннеле и правда может быть больше пользы. — К тому же, думаю, у тебя лучше выйдет подкрасться незаметно. (Примечание автора: отгадайте, что общего у Му Цина и п*деца).       Не тратя слов, Му Цин согласно кивнул и обнажил саблю, оставшись у входа в тоннель, а Фэн Синь зажёг огонёк на ладони и скрылся в темноте. Когда его силуэт исчез, бледный юноша в чёрном тяжело вздохнул и немного сгорбился, как будто из него выпустили воздух. — Демон тебя побери, Фэн Синь, — едва слышно выдохнул он, — почему рядом с тобой мне всегда так чертовски сложно?       Прошла уже четверть большого часа, и Му Цин беспокойно мерил пространство шагами, бессмысленно вглядываясь в кромешную темноту. Несколько минут назад Фэн Синь сказал ему в канале духовной связи, что дошёл до средоточия мощной демонической энергии, и значит, почти у цели. Теперь все чувства его были нацелены на то, чтобы отыскать коварную противницу, и Му Цин не мог его отвлекать. Но на душе у внешне всегда бесстрастного генерала было крайне неспокойно. Он выждал ещё несколько минут и тихонько позвал:       — Фэн Синь?       Ответа не последовало.       — Фэн Синь? Настойчивей позвал он. — Что произошло? Ты нашёл демоницу? — Ответа долго не было, но затем слабый, искажённый, будто принадлежавший кому-то другому голос, отрывисто ответил:       — Она… нашла… Она…       Му Цин застыл от удивления и ужаса, он никогда не слышал от Фэн Синя таких странных, спутанных речей.       — Что с тобой? Ты ранен? — воскликнул он на бегу, стрелой влетая в мрачное чрево тоннеля.       — Я не ранен… отравлен…. Она применила… заклятие… — его спутанная речь снова прервалась. Му Цин прибавил скорости и вихрем понесся вперёд по извилинам скального хода:       — Держись, я сейчас… Я смогу исцелить тебя, и мы изловим лисицу!       — Нет, — рвано выдохнул Фэн Синь. — Не ходи сюда… Здесь сладкие… Ах, — его речь прервалась слабым стоном. В тот же момент Му Цин вылетел из тоннеля, округлил глаза и тут же закрыл лицо рукавом ханьфу. Всё это произошло за считанные доли секунды, ещё до того, как Фэн Синь выдохнул окончание фразы: —Узы… — Но Му Цин и так понял всё с первого взгляда, он ведь уже видел подобную картину несколько сотен лет назад. Тоннель вывел его в небольшую круглую пещеру, в центре которой находилось небольшое озеро, окружённое крупными, ярко-алыми цветами. Цветы хихикали и переговаривались между собой. В нескольких чжанах от них, привалившись спиной к стене пещеры, сидел бледный как полотно Фэн Синь, взгляд его был расфокусирован, а лицо покрыто крупными каплями пота. Мгновение спустя он увидел Му Цина и выругался:       — Я же говорил тебе не приходить! — От ярости он почувствовал прилив сил и смог произнести предложение на одном выдохе, без пауз. Му Цин с каменным выражением лица достал чжаньмадао и методично скосил вопящих цветочных демонов, порубив их на мелкие куски. Он бы с удовольствием сжёг их дотла, но тогда им пришлось бы дышать ядовитыми парами, которые усугубили бы симптомы отравления.       — Здесь нельзя оставаться! — бросил он Фэн Синю. — Здесь не сменяется воздух, тут повсюду запах и пыльца сладких уз. Куда ушла демоница?       Фэн Синь бессильно откинулся и слабым движением руки указал на озеро. Му Цин заглянул в воду и не смог ничего разглядеть в темной толще. Очевидно, на дне озера был какой-то выход из пещеры, которым и воспользовалась лисица. Времени на раздумья не было. Он скинул верхнее одеяние и прыгнул в воду. Проплыв несколько чжанов вглубь он и правда увидел расщелину на дне озера, ведущую ручейком на поверхность горы. Он вынырнул и отдышался, приготовившись к погоне. Но та оказалась ненужной, ведь демоница сидела прямо перед ним на берегу горного ручья и не спешила убегать. Стройная, хрупкая фигура в белых одеждах, пронзительный лисий взгляд обсидианово-чёрных глаз, чёрные как смоль волосы собраны высокой короной-заколкой, — именно такой он и представлял Мэй Яо. Му Цин тут же закрыл лицо рукавом ханьфу, но девушка только хитро усмехнулась:       — Не волнуйся. Здесь нет больше сладких уз, хи-хи-хи, — засмеялась она звонким, как колокольчики, смехом. — Тебе они, хи-хи-хи, вовсе не нужны, — продолжала заливаться она. Му Цин осмотрелся и, убедившись в отсутствии демонов, выхватил саблю и другой рукой схватил демоницу за запястье.       — Как грубо, — кокетливо усмехнулась она. — Все вы, мужчины, неблагодарные создания. Я всего лишь открываю вам глаза на ваши настоящие чувства — и вот она, награда.       — Не неси чушь, — не выдержал Му Цин. — Ты везде сеешь хаос и раздор, — на что демоница только усмехнулась и ответила:       — Такова цена за правду, за возможность познать истинную любовь без преград вашей ненужной морали и долга.       Му Цин только хмыкнул в ответ:       — Да кому нужна твоя любовь, тем более за такую цену!       Демоница нежно улыбнулась и ответила:       — Тебе ли не знать, Сюанчжэнь. Ты можешь сколько угодно прятаться, но правда всё равно настигнет тебя, сколько не борись, — а ты уже проиграл. И чем дольше ты бежишь от неё, тем больнее расплата.       — Это верно, ты достаточно бегала от расплаты, — бесстрастно сказал Му Цин и одним небрежным движением руки заточил демоницу в сосуд, который тут же запечатал амулетом. Из сосуда раздался приглушённый голос:       — Это так, я знала, что от вас мне не сбежать. Но всё же решила одарить вас напоследок. Можешь не благодарить, — захихикала демоница. Му Цин запечатал сосуд амулетом молчания, и смех оборвался.       Он раздражённо закинул сосуд в мешочек цянькунь, сжимающий пространство, который без труда скрыл в рукаве ханьфу и вернулся к расщелине в скале, чтобы сквозь толщу озера вернуться в пещеру, где остался Фэн Синь. Обдирая кожу об острые скальные выступы, он с трудом протиснулся в узкий лаз, из которого шумным потоком изливалась ледяная вода, питающая горный ручей и, огромным усилием преодолевая мощный подводный поток, медленно поплыл к поверхности озера. Из-за того, что двигаться приходилось против течения, обратный путь занял намного больше времени, и когда уже лёгкие горели огнём, он наконец-то вынырнул на поверхность и сделал глубокий, жадный вдох, тут же глазами отыскав тёмную фигуру Фэн Синя в углу пещеры. Рассмотрев того наконец, Му Цин вновь невольно задержал дыхание. Его несносный оппонент, совсем лишившись сил, лежал, раскинувшись на острых камнях в полузабытьи, глаза его были прикрыты, а вечно аккуратный пучок растрепался, став похожим на воронье гнездо. Божественный лук, небрежно отброшенный, валялся в стороне, и одежда его была в полном беспорядке. Верхнее одеяние Фэн Синя распахнулось на груди, нижние одежды сползли в сторону, приоткрыв участок обнажённой кожи. Мужчина часто и тяжело дышал. Му Цин выбрался из воды, поскользнулся на мокрых камнях у берега и выругался сквозь зубы. Потревоженный шумом, Фэн Синь открыл глаза и мутным взглядом уставился на своего извечного оппонента, который сейчас представлял собой весьма жалкое зрелище: промокшая одежда липла к телу, заколка-корона, обыкновенно стягивающая волосы в высокий хвост, кажется, потерялась где-то в озере, мокрые пряди цвета воронова крыла разметались по плечам и налипли на лицо.       — Ты… — только и смог протянуть Фэн Синь.       — Ну конечно я, — раздражённо бросил Му Цин. — А что, ожидал кого-то ещё? — мужчина говорил привычным, нарочито ворчливым тоном, но взгляд его, ошеломлённый и таящий загадочный тёмный огонь в глубине, ни на секунду не отрывался от Фэн Синя, как будто он не мог до конца поверить в то, что видит противника таким… уязвимым. Тот же, терзаемый внутренним жаром, не заметил ничего необычного. Он лишь отвернулся от Му Цина, не желая больше участвовать в перепалке, и резко бросил:       — Ты изловил лисицу?       Му Цин только хмыкнул в ответ, и Фэн Синь, знающий того не первую сотню лет, понял, что ответ был положительным. Не тратя времени на дальнейшие расспросы, он сразу перешёл к делу, ведь каждая сказанная без пауз и вздохов фраза стоила ему немалой выдержки:       — Исцели меня скорее, пока ко мне не вернулись силы, иначе я не могу поручиться, что сделаю с тобой…       Му Цин снова лишь презрительно хмыкнул. Они оба прекрасно знали, что после первой стадии действия заклятия сладких уз наступает вторая, когда жертва ощущает прилив сил, сопровождающийся раздражением, жаждой убийства и… необузданной похотью; сознание спутывается, и попавший под действие чар становится крайне опасным для окружающих, в частности для Му Цина, с которым Фэн Синь двух слов сказать не мог, чтобы не повздорить.       — Сейчас, — холодно ответил Му Цин, — поищу исцеляющее зелье, — с этими словами он тщательно обыскал рукава ханьфу, но ничего, кроме мешочка цянькунь с надёжно укрытой в нём демоницей, отыскать так и не смог. — Твою мать, кажется, я истратил последнее вчера, когда мы попали под обвал.       Фэн Синь посмотрел на него со смесью ужаса и осуждения, но комментировать не стал, потому что нарастающая волна жара заполнила его внутренности, вытесняя слова.       Му Цин с тревогой посмотрел на него:       — Подожди немного, я сейчас попробую остановить чары с помощью духовной силы… — он закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, ведь исцеление никогда не было его коньком, но тут он услышал яростный рёв и распахнул глаза. Фэн Синь рывком поднялся с земли, глаза его налились кровью.       «Мать твою, — только и успел подумать Му Цин, — вторая стадия», — и тут его будто снесло ураганом и пребольно стукнуло о каменистую стену пещеры. Фэн Синь держал его за грудки и обезумевшим, полным ярости взглядом смотрел прямо ему в глаза. От силы этой невероятной злобы Му Цин внутренне содрогнулся.       — Мать твою, ты издеваешься надо мной? — выкрикнул Фэн Синь, перемежая речь грязными ругательствами. — Сними скорее эти трижды проклятые чары, иначе я разорву тебя на клочки! — яростно взревел он. Му Цин закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, но через мгновение удивлённо распахнул их и выдохнул:       — Я… не могу.       — Что значит не можешь? — заорал Фэн Синь и отшвырнул противника на несколько чжанов. Му Цин, больно ударившись о камни, с трудом поднялся и выхватил чжаньмадао. Фэн Синь, в два шага подскочив к нему, вывернул его запястье, и сабля с лязгом ударилась о камни. Похоже, заклятие увеличило его скорость и силу, и Му Цину с ним так просто не справиться. Тот размахнулся левой рукой и изо всех сил ударил соперника в челюсть, отчего тот отправился в полёт, но руку Му Цина так и не отпустил, потянув его за собой, и оба с грохотом приземлились на скалистый пол пещеры, вот только Му Цину повезло несколько больше, ведь он упал в этот раз не на острые камни, а прямо на Фэн Синя. Тот взревел от боли и перекатился, прижав противника всем своим весом к острым камням, отчего Му Цин лишь сдавленно зашипел.       — Издеваться вздумал? — продолжил орать Фэн Синь. — Ты всегда был таким, ждал лишь повода меня унизить да посмеяться. Потому теперь делаешь вид, что не можешь снять чары? — он, распалившись ещё больше, сдавил горло Му Цина. — Отвечай, мать твою, или язык проглотил?       Полузадушенный им соперник смог лишь едва слышно прохрипеть:       — Я не могу снять чары, потому что и сам попал под их действие!       Поражённый его словами, Фэн Синь застыл и отпустил горло Му Цина, что позволило ему вывернуться из захвата соперника. Он отскочил в сторону, но тут колени юноши подогнулись, и он приземлился на пол. Фэн Синь с неверием смотрел на него, в глазах его всё ещё плескалась ярость.       — Когда это, мать твою, ты попал под действие чар? — завопил он.       — Когда вынырнул… над озером всё ещё кружила и оседала пыльца… Я вдохнул… — слабеющим голосом едва слышно ответил Му Цин и осел на камни.       — Твою мать! — взревел Фэн Синь и в один прыжок схватил упавший чжаньмадао соперника, замахнулся… Му Цин в ужасе закрыл глаза и услышал чавкающий звук, с которым клинок входит в плоть… но боли не последовало. Он распахнул глаза и увидел, что Фэн Синь вонзил саблю себе в бедро, после чего он издал весьма странный стон и завалился на бок.       — Что ты творишь? — едва слышно прошептал Му Цин.       — Я должен был… дать выход ярости… Ах… — рвано пробормотал Фэн Синь. — Иначе… я бы убил… тебя, — голос его прерывался и дрожал, его бросило в жар, да так, что спина выгнулась дугой, а с губ сорвался стон.       — Идиот, — слабо отозвался Му Цин. — Ты взял мой клинок, которым я рубил цветочных демонов, он весь покрыт их соком, вязким, как смола, потому даже озёрная вода его не отмыла… — он едва слышно вздохнул. — Теперь ты отравлен ещё сильнее.       Фэн Синь выдернул саблю из бедра и отбросил с отвращением. — Мать твою, Му Цин, — он поднялся и, пошатываясь, направился к лежащему в нескольких чжанах от него обессилевшему небожителю, — ты можешь хотя бы сейчас не бесить меня?       Приблизившись к поражённому чарами сопернику, генерал застыл в нерешительности: нанесённый самому себе удар на время унял пожар ярости, а прокатившаяся по всему телу до кончиков пальцев волна невероятного наслаждения от попавшего в кровь цветочного сока потрясла и опустошила его. Конечно, его все ещё трясло от злости на своего ужасно раздражающего, бесконечно высокомерного и эгоистичного противника, который даже в подобной ситуации не мог придержать свой ядовитый язык, и потому Фэн Синь хотел сначала врезать ему хорошенько, но увидев, в каком состоянии находится Му Цин, генерал застыл, как громом поражённый. Бледный как полотно, юноша скрючился на камнях, обхватив себя руками, лицо исказила болезненная гримаса, мокрые пряди длинных темных волос разметались вокруг, обрамляя измождённое лицо с тонкими правильными чертами, будто лучи чёрного солнца. Фэн Синь окинул потрясённым взглядом изящный изгиб бледной шеи, плотно обтянутую мокрым чёрным одеянием изящную и даже несколько хрупкую фигуру, чересчур тонкую для бога войны, расцарапанные в кровь после множества падений руки, судорожно хватающиеся за полы собственного ханьфу, и почувствовал, как занемела кожа головы и жар в груди сделался настолько невыносимым, что, казалось, его тело разорвётся на осколки, если только он прямо сейчас не… не ЧТО? Ударит? Схватит за запястья, оставляя фиолетовые следы своей грубости? Искусает в кровь эти бледные губы, исторгающие ядовитые речи? ТвоюматьтвоюматьТВОЮМАТЬ!!! Фэн Синь отвесил себе звонкую пощёчину и отскочил от лежащего на полу юноши на приличное расстояние. Он огляделся в поисках острых предметов, которыми мог бы себя ранить, чтобы остудить горячую кровь, но как назло на глаза попался только злосчастный чжаньмадао. Фэн Синь застонал и с размаху ударился головой о стену пещеры, почувстовав гулкий звон в ушах и как что-то горячее заливает лоб и щёку, а потом, наконец, пришла спасительная боль и сознание немного прояснилось. Сзади раздался поражённый голос Му Цина, приподнявшегося на локте, чтобы лицезреть эту весьма необычную картину:       — В чём дело? Раз уж не пользуешься мозгом, решил разом избавиться от ненужного тебе органа? — с привычным ехидством в голосе спросил он.       — Твою мать! — с негодованием взревел Фэн Синь. — Паршивый ты неблагодарный пёс! — выкрикнул он на одном дыхании и попёр прямо на Му Цина. — В то время, как я делаю всё, чтобы не навредить тебе, ты продолжаешь меня провоцировать? Тебе что, мать твою, жизнь не дорога? — жарко выдохнул он прямо в лицо юноше, схватив его за грудки и приподняв в воздух. Му Цин на это только расхохотался и парировал:       — Хочешь убить меня? Давай. Ты же давно мечтаешь свести со мной счёты. А тут и случай счастливый подвернулся: я лишился сил, ты потерял разум под действием заклятия. Даже если прикончишь меня прямо в этой пещере — никто и слова не скажет… — Он не смог закончить фразу, потому что в лицо ему прилетел кулак Фэн Синя, отчего голова его дернулась, как у тряпичной куклы. Му Цин только сплюнул кровь и захохотал, а Фэн Синь отшвырнул его от себя и бросил:       — Да какой Ци Жун тебя укусил? Что ты такое несёшь? — он уставился в упор на Му Цина, прислонившегося к стене пещеры, чтобы не упасть, на щеке его расцветало лиловое пятно от удара. — Да, я страшно хочу проучить тебя, сбить твою спесь и выбить высокомерие, но смерти тебе я не желаю и тем более не пойду на подлость, избивая беззащитного!       Му Цин в ответ лишь хмыкнул и закатил глаза:       — Какое бессмысленное благородство. Только вот долго ли ты на своей высокой морали продержишься? — медленно проговорил он, с трудом выговаривая каждое слово. — Мы с тобой, двое заклятых… хм… друзей под действием чар заперты в одной пещере, и кто знает, чем для нас кончится это приключение? Хотя… — протянул он. — К тебе вернулись силы, и ты можешь хотя бы отсюда уйти…       — Вздор, — отрезал Фэн Синь. — Если я покину пещеру в таком состоянии… Места здесь, конечно, безлюдные, но изредка попадаются одинокие путники, и если я встречу кого-то снаружи, это закончится либо смертоубийством, либо… К тому же я всё ещё не могу пользоваться магическими силами, а ты сейчас и вовсе беззащитен…       Му Цин снова рассмеялся, хрипло и даже немного жутко:       — Так что же, ты хочешь защитить меня? — насмешливо спросил он.       — Мы вместе отправились на это задание, и значит, вернёмся вместе, — отрезал Фэн Синь.       Му Цин хмыкнул и сполз спиной по стене, закрыв глаза. Его нервное лицо с тонкими чертами покраснело от сжигающего его внутреннего жара, заалевшие губы приоткрылись, а ресницы слабо дрожали. Фэн Синь почувствовал, что его будто окатило волной огня, и сжал зубы. В это время Му Цин невнятно застонал.       — Жарко… — пробормотал он. — Тяжело дышать… — и рванул ворот ханьфу с такой силой, что раздался треск рвущейся ткани, обнажив часто вздымающуюся грудь.       — Что ты, мать твою, творишь? — потрясённо закричал Фэн Синь.       — Проклятая ткань опутала меня как сеть, не вздохнуть, — сжав зубы, пробормотал Му Цин, пытаясь высвободить вторую руку из рукава ханьфу, но только ещё больше запутался в промокшем и отяжелевшем одеянии. Фэн Синь и сам не понял, как оказался рядом с юношей и одним движением окончил бренное существование чёрного ханьфу. Му Цин облегчённо вздохнул и прикрыл глаза. Теперь на нём было только облепившее его как вторая кожа нижнее одеяние, грудь и плечи обнажились, юношу била мелкая дрожь, непонятно только, от холода или охватившего его внутреннего жара. Фэн Синь помедлил, а затем неспешно развязал свой пояс и, сняв верхнее одеяние, попытался набросить его на Му Цина, но только неловким движением задел обнажённую кожу, отчего юноша вздрогнул всем телом. Фэн Синь только успел почувстовать, что тело Му Цина, вопреки ожиданиям, холодное как лёд, и поспешил отдёрнуть руку, но тот вдруг неожиданно сильно схватил его за запястье. Фэн Синь округлил глаза и уставился на соперника, а Му Цин лишь сдавленно пробормотал:       — Не уходи, тепло… У Фэн Синя от этих слов и ледяного прикосновения прошёл разряд по телу. Он хотел было отстраниться, но голову переполнило огнём, и на секунду перед глазами всё почернело, а когда его взгляд прояснился, он нашёл себя лежащим на Му Цине сверху, прижимая к камню его запястья! Он ужаснулся и хотел было откатиться прочь, но ноги его совершенно ослабели и не слушались, сердце билось часто и гулко, как барабан, и эта дробь выбивала все мысли из головы, а распластанное под ним тело его давнего врага, мокрое, полуобнажённое и такое беззащитное, сломило последний барьер его ускользающего рассудка, и Фэн Синь, протяжно застонав, яростно и болезненно впился в тонкие губы Му Цина, сорвав с них сдавленный — то ли поражённый, то ли сладосторастный — стон. Ледяные руки соперника охватили спину Фэн Синя, словно железный обруч, и его заколотило от холода вперемешку с разрывающим его на части вожделением. Му Цин выгнул спину и сдавленно застонал, когда зубы Фэн Синя с силой сомкнулись на его шее, доставляя невыносимо болезненное наслаждение. Юноша впился ногтями в спину своего любимого врага, пробуждая в нём новую волну яростной страсти. Фэн Синь, зарычав, разорвал нижнее одеяние Му Цина и схватил зубами кожу на его груди, отчего юноша дёрнулся и оттолкнул от себя не ожидающего подвоха соперника и, тут же перекатившись и прижав его к земле, впился яростным поцелуем в его губы, срывая с того остатки одежд. Фэн Синь глухо застонал и перевернулся сам, вновь прижав Му Цина к камням и тут же охватив губами его сосок, сорвав с губ юноши удивлённый стон. Он раньше никогда не делил ложе с мужчинами, но сжигающая разум и стеснение страсть безошибочно руководила его действиями. В ответ Му Цин провёл ногтями по обнажённой спине Фэн Синя, оставляя алые следы. Их взаимодействие больше походило на драку, чем на занятие любовью, но нарочитая грубость и болезненность их резких движений только больше распаляли заклятых друзей, так неожиданно ставших любовниками. Фэн Синь одним резким движением схватил уже твёрдый и налившийся страстью член Му Цина и провёл одним слитным движением от основания к головке, вызвав у соперника сдавленный стон, разжёгший его, заставляя наращивать скорость. Му Цин пытался оттолкнуть его, но соперник с силой прижал его к камням, не давая пошевелиться, и одновременно продолжал ритмичные движения рукой, что заставляло юношу против воли выгибаться и издавать неприличные звуки. Му Цин закрыл рот рукой и с силой прикусил свои пальцы, так, что показалась кровь, но глухие, сдавленные стоны всё равно срывались с его губ от яростных движений Фэн Синя, будто собственное тело юноши его предавало. Он весь дрожал от возбуждения и ярости, понимая, что преимущество упущено, и он оказался в безраздельной власти соперника, но будь он проклят вовек, если позволит ему сейчас творить с собой всё, что вздумается. Для Му Цина всё это происходило впервые, ведь его путь самосовершентсвования предусматривал отказ от плотских утех, и потому сделать решительный шаг для него было как прыжок в бездонную пропасть, но раз он не мог вырваться из мощного захвата, он должен был хотя бы отнять у противника инициативу, не позволив ему вести в этой любовной игре, больше похожей на битву. Так что Му Цин резко выдохнул и с силой ухватился за напряжённый член Фэн Синя, от чего тот болезненно зашипел и ослабил хватку, чем юноша немедленно воспользовался, резко сбросив с себя соперника, но тот крепко схватил его за бёдра, и потому Му Цин оказался сидящим на нём сверху. Он уперся в грудь Фэн Синя, пытаясь оттолкнуть, но тот резко дёрнул юношу на себя и грубо впился в губы своего извечного противника, вновь прикасаясь к его члену и продолжая яростные, стремительные движения, от которых у Му Цина закружилась голова и кровь прилила к щекам вместе с невероятно сильной волной наслаждения, прокатившейся от макушки до кончиков пальцев ног, окончательно спутав сознание юноши, который в полузабытьи прикоснулся к Фэн Синю, в том же бешенном, рваном ритме зеркально повторяя его движения, пока тот, издав хриплый рык, не излился в его руку. Му Цин тут же почувствовал, как его соперник наращивает темп, делая наслаждение невыносимым, и, не в силах сдерживаться, застонал в голос, излившись на живот Фэн Синя. Волосы его растрепались, затуманенные глаза лихорадочно блестели, щёки раскраснелись, а фарфорово-бледная кожа на груди покрылась крупными каплями пота. Его узкие, изящно очерченные плечи вздымались и опадали в такт учащённому дыханию, когда он, пытаясь отдышаться, упёрся расцарапанными в кровь ладонями в грудь Фэн Синю. Тот был настолько поражён открывшимся перед ним видом, что только и смог сделать рваный вдох, во все глаза уставившись на своего любовника. Не прошло и мгновения, как его член вновь налился страстью и предстал в полной боевой готовности перед ошеломлённым взором Му Цина, в голове которого пронеслась непрошенная мысль: «Вот уж действительно большой…» Но не успел он её закончить, как вновь оказался поваленным на многострадальные, израненные острыми камнями лопатки и взвыл:       — Мать твою, можно чуть-чуть полегче? Когда я говорил тебе, что можешь убить меня, я вовсе не этот способ имел в виду!       Фэн Синь, железной хваткой прижавший обе его ладони к камням, второй свободной рукой заскользил по его влажной груди, ухмыльнувшись:       — Только что ты, кажется, был совсем не против…       Му Цин, перед глазами которого заскользили картинки воспоминаний — одна неприличнее другой, задохнулся и проглотил рвущиеся из горла возражения. Фэн Синь принял его молчание за безоговорочную капитуляцию, и рука его, осмелев, опустилась на бедро оппонента и бесстыдно скользнула дальше, больно ухватив его за ягодицу. В ту же секунду согнутая нога Му Цина взметнулась, отвесив ощутимый пинок по пятой точке генерала, заставив того лишь ухмыльнуться шире, а затем палец Фэн Синя внезапно прикоснулся к узкому кольцу мышц, пытаясь проникнуть внутрь…       — АААА! — нечеловеческий вопль эхом отбился от сводов пещеры, и Фэн Синь был неизвестно откуда взявшейся силой отброшен на чжан. Му Цин резко вскинулся, взгляд его был полон недоумения и ярости.       — Ты, животное, — угрожающе низким голосом процедил он, — что это ещё такое удумал?       Фэн Синь, несмотря на спутанность сознания и полностью овладевшее им вожделение, почувствовал ощутимый укол стыда, ведь Му Цин, с юных лет следующий другим путём самосовершенствования, наверняка и малейшего понятия не имеет о любовных утехах между мужчинами, он и сам об этом способе узнал совершенно случайно и никогда в жизни не собирался его применять, не удивительно, что его соперник-любовник так бурно отреагировал на его попытку. Тот сидел, скрутившись у противоположной стены и волком смотрел на Фэн Синя, которому похоть полностью отбила инстинкт самосохранения, и потому он медленно приблизился к Му Цину, который тут же вскочил и выставил перед собой руки с воплем:       — Не подходи!       — Послушай… — неожиданно мягко принялся уговаривать Фэн Синь. — Я понимаю, что всё это в новинку для тебя… — тут он запнулся. — И для меня, конечно, тоже, ты не подумай, будто я когда-либо… — ему трудно было подбирать слова, потому что по телу то и дело прокатывались волны жара, лишая его способности ясно мыслить, но он усилием воли продолжил: — Но если отступим сейчас, сделаем только хуже, заклятие сладких уз… — с запинками пробормотал он. — Рассеется, лишь если… акт любви, — он чуть не подавился словами и, закашлявшись, продолжил: — Будет завершён в полной мере.       Му Цин холодно посмотрел на него. Несмотря на обрушившееся на него заклятие, он всё же владел собою намного лучше, вот только вконец ослабевшие ноги отказывались его держать, и потому он привалился спиной к стене пещеры. Фэн Синь в один прыжок оказался рядом и обжёг шею горячим дыханием, отчего по всему телу Му Цина пробежали волны мурашек, а когда горячие руки Фэн Синя беспорядочно заскользили по всему его телу, Му Цин почувствовал, что ноги его подогнулись, и он, наверное, завалился бы на бок, если бы Фэн Синь не подхватил его под колени, прижимая к своей раскалённой, твёрдой, как скала груди. Оказавшись в столь необычном положении, оба почувствовали смущение и волны возбуждающего жара, от чего член Му Цина вновь налился страстью, а Фэн Синь, еле сдерживая желание, сдавленно застонал. Он впился в губы Му Цина, но страстный поцелуй не принёс облегчения, тогда он осторожно опустил соперника на камни, и тот, к удивлению Фэн Синя, крепко обхватил его за спину руками, беспорядочно изучая ладонями рельеф его мышц, задевая свежие царапины, оставленные собственными ногтями. Фэн Синь застонал и впился в шею Му Цина, оставляя фиолетовые следы, но как бы он не вгрызался в его плоть, его ярость и страсть не находили выхода, фрустрация нарастала. Он вновь потянулся к возбуждённому члену любовника, другой рукой неосознанно скользнув по его крепким ягодицам. Му Цин сдавленно застонал сквозь зубы, еле слышно выплюнув:       — Хорошо.       Фэн Синь сначала подумал, что ослышался.       — Хорошо что? — округлив глаза, бестолково спросил он.       — Только один раз, — отрывисто бросил Му Цин. — И только потому что… Ах! — его речь прервалась изумлённым стоном, так как палец Фэн Синя оказался у него внутри. Ощущение было обжигающе-неприятным, и юноша поёжился. Его любовник, заметив это, стал быстро двигать рукой вдоль его члена, вызвав рваные вздохи наслаждения, и когда Му Цин, откинув голову, расслабился, он ввёл ещё один палец. Боль и наслаждение смешались в сознании Му Цина, спутав его мысли и лишив желания сопротивляться. Он всё же поморщился, когда его любовник добавил третий палец, и Фэн Синь, заметив это, принялся покрывать поцелуями его грудь, отчего Му Цин с резким выдохом выгнулся и подался ему навстречу. Пальцы Фэн Синя проникли глубже и кажется, задели какое-то чувствительное место внутри, отчего Му Цин резко распахнул глаза, и с губ его сорвался совершенно непристойный стон. Фэн Синь, увидев его реакцию, продолжил вводить пальцы под тем же углом, его любовник часто задышал и резко уцепился за него, глубоко вбивая ногти в кожу его спины. Сам он почувствовал, что больше не может сдерживаться, и потому вынул пальцы и одним резким толчком вошёл в тугое кольцо сокращающихся мышц, вызвав у любовника болезненный вскрик:       — Мать твою, полегче!       Не в силах больше выражаться человеческими словами, Фэн Синь закрыл его рот яростным поцелуем, со всей силой охватившей его страсти вбиваясь в его тело.       — Ты, животное! — всхлипнул Му Цин, но Фэн Синь лишь наращивал темп, и юноше оставалось только крепко вцепиться в его спину, оставляя глубокие алые следы от ногтей. В несколько рваных толчков Фэн Синь достиг бурной разрядки, излившись в тело любовника, и обессиленно уронил голову на плечо Му Цина, но тут же дёрнулся от звонкой оплеухи. Он распахнул глаза и изумлённо взглянул на юношу. Он был невероятно бледен, лицо исказила болезненно-злобная гримаса. Он больно стукнул Фэн Синя кулаком в плечо и угрожающе потребовал:       — Немедленно выйди из меня! — Фэн Синь взглянул вниз, туда, где их тела только что неистово соприкасались, и увидел кровь. Только тогда он понял, что же только что натворил.       — Прости меня, я… — он, не находя слов, опустил глаза, и взгляд его упёрся в возбуждённый член любовника, и тогда Фэн Синь осознал, что всё ещё может искупить свою беспредельную грубость. У него был всего лишь один краткий миг — прежде, чем он передумает совершать безумный поступок, прежде, чем Му Цин окончательно закроется и оттолкнёт его, и потому он резко навалился на любовника, не давая ему шанса на сопротивление. Глаза Му Цина округлились, и он стал яростно сопротивляться:       — Ты… что ты?..       — Прошу тебя, просто позволь мне, — прошептал Фэн Синь, и несвойственные, просящие интонации в его голосе настолько ошеломили Му Цина, что он ослабил оборону и ядовито спросил:       — Разве я и так уже недостаточно тебе позволил?       — Я… сожалею, — выдохнул Фэн Синь. — Я больше не причиню боли тебе, — едва слышно сказал он. Му Цин только хмыкнул, но опустил руки, которыми только что яростно отталкивал любовника. Фэн Синь с несвойственной нежностью прикоснулся губами к резко взлетающей ввысь ключице партнёра и обвёл языком впадину под ней, едва заметно прикоснувшись к соску Му Цина, от чего тот весь подобрался и вцепился рукой в плечо любовника. Фэн Синь спустился дорожкой поцелуев к животу юноши и соскользнул ниже, от чего Му Цин насторожился и, вскинувшись, спросил:       — Что ты?.. — но вопрос прервал его собственный потрясённый стон, когда Фэн Синь охватил его возбуждённую плоть губами.       — Ты… — вновь потрясённо начал Му Цин, но Фэн Синь заглотил его глубже и начал двигаться, вызывая невнятные стоны удовольствия у партнёра. Му Цин откинулся и прогнулся в спине, судорожно цепляясь в острые камни на полу пещеры и не чувствуя боли ни в содранных пальцах, ни в исцарапанной спине, потому что волна наслаждения, подобного которому он не испытывал ни разу в своей долгой жизни, накатила, не давая вздохнуть, раз за разом пронзая всё тело по мере того, как его партнёр ускорял темп, и с губ Му Цина слетали лишь рваные, жалобные стоны, — и вдруг он выгнул свою узкую спину такой невероятной дугой, что, казалось, сейчас переломится на части, и, резко выдохнув, затрясся в судорогах наслаждения, излившись в рот любовнику. Фэн Синь смотрел на него таким жадным взглядом, как умирающий от голода на тарелку риса, и Му Цину даже не нужно было отводить взгляд от раскрасневшегося лица партнёра, чтобы понять причину. Он медленно приподнялся на локтях, повернулся к Фэн Синю разодранной, кровоточащей спиной и только холодно бросил:       — В этот раз сделай всё лучше!       Фэн Синь крепко охватил его руками и прижался губами к израненной спине, будто пытаясь зализать и зацеловать каждую ссадину и отметину, оставленную острыми камнями, на которые он мгновениями ранее раз за разом яростно опрокидывал любовника. Чувствительная кожа на спине Му Цина тут же покрылась мурашками, он прогнулся и невольно подался назад. Фэн Синь дотронулся до его члена и почувствовал, что юноша вновь возбуждён. Он начал медленно, чувственно скользить вдоль его горячего, вдоволь смазанного соками члена, отчего Му Цин застонал и стал толкаться в его руку. Фэн Синю показалось, что он сейчас сойдёт с ума, что голова его просто взорвётся от охватившего его вожделения, ведь с каждым разом любовник всё откровеннее выражал свою страсть несдержанными стонами и движениями бёдер. Но, помня о прошлой не совсем удачной попытке, Фэн Синь сдержал порыв резким движением проникнуть в тело партнёра, потому ввёл несколько пальцев и, осторожно двигаясь внутри, чутко следил за реакцией Му Цина. Когда тот подался назад и застонал, он понял, что смог отыскать точку, доставляющую ему удовольствие. Фэн Синь продолжил двигаться внутри Му Цина, одновременно прикасаясь к нему спереди, ощущая, как нарастает его возбуждение, как всё более частыми и разнузданными становятся срывающиеся с его губ стоны. Он был уже на грани, но твёрдо решил в этот раз не спешить и продолжал двигаться, сходя с ума от нетерпения, и тут Му Цин едва слышно прерывисто прошептал:       — Сделай это…       Фэн Синь хрипло спросил:       — Ты имеешь в виду?..       — Да, вставь его, мать твою, скорее, — нетерпеливо вскрикнул Му Цин, и Фэн Синь тут же приставил обильно смазанную предъэякулятом головку к узкому входу и сделал медленное, осторожное движение внутрь. Его тут же охватило колечко тугих мышц, и он почувствовал, что сейчас лишится рассудка. Собрав последние силы, он всё же остановился и спросил:       — Ты… как?       — Продолжай, — сдавленным голосом выдохнул Му Цин, и Фэн Синь вошёл до конца, почувстовав, как от наслаждения побежали мурашки по коже головы. Он медленно вышел и также неспешно продвинулся внутрь, когда Му Цин нетерпеливо выдохнул:       — Быстрее…       Тут самообладание Фэн Синя просто полетело в бездну, и он резким толчком вошёл полностью, выбив из Му Цина сдавленный стон… боли или удовольствия? Фэн Синь замер в нерешительности, и тут Му Цин сам откинул бёдра назад и, видимо, задел ту самую точку, потому что из груди его вырвался жалобный стон и он, совершенно потеряв контроль над своим телом, толкнулся к Фэн Синю снова, отчего тот словно обезумел. Он схватил Му Цина рукой за затылок, крепко прижимая его к полу, и начал яростно вбиваться в его тело, выбивая из любовника всё более рваные и несдержанные стоны. От каждого движения по телу Фэн Синя пробегали волны невероятного, испепеляющего жара, и каждый стон Му Цина заставлял его гореть и вожделеть ещё сильней. Му Цин упёрся в пол руками и с силой выгнул спину, откинув голову назад. Фэн Синь схватил его за волосы и, притянув к себе, впился в его губы страстным поцелуем, не прекращая яростных движений внутри любовника. Он сразу же почувствовал, как Му Цин сжимает его сильнее и, мучимый невероятно разросшимся возбуждением, принялся беспорядочно проводить ладонями по его груди и спине, продолжая яростные толчки, пока его не настигла последняя, невероятно бурная волна разрядки, и он излился внутрь любовника, ощущая, как член того запульсировал в его руке и затем излился. Му Цин обессиленно рухнул на землю, и Фэн Синь, не разъединяясь с ним, навалился на него сверху. Истощавший и мучивший его внутренний жар исчез, на смену ему пришло приятное тепло и томительная нега, как будто он умер и переродился заново, и все проблемы остались в прошлом, потеряв своё значение. Он аккуратно сдвинулся, приобнял Му Цина за плечи и без единой мысли в голове погрузился в темноту.       Когда Фэн Синь пришёл в себя, он долго не мог понять, где он и что же произошло… Он очнулся в кромешной тьме на твёрдой скале, и поначалу не мог вспомнить, как же оказался здесь. В его голове крутились какие-то обрывки воспоминаний, и он пытался составить из них картину произошедшего. Точно, они три дня пытались изловить лисью демоницу, и та загнала его в ловушку в скальном тоннеле и… сладкие, мать его, узы! Перед его глазами хороводом закружились совершенно непристойные картинки, и вовсе не из когда-то тайком прочитанных им книг определённого содержания. Он вновь увидел следы свежих ран на бледной коже разодранной спины, свою руку на затылке Му Цина и ломанные линии его тонкой фигуры, когда он… Твою ж мать! Фэн Синь резко распахнул глаза и завертел головой, надеясь, что это всё ему приснилось. Но когда его взгляд несколько привык к темноте, он разглядел скрутившееся на камнях, совершенно обнажённое, бледное и тонкое тело его извечного соперника. Глаза его были закрыты — кажется, он всё ещё пребывал без сознания. Так значит — это правда, и они с Му Цином действительно… ТВОЮ Ж МАТЬ! Фэн Синь еле сдержал рвущийся из груди крик и охватил голову руками. «Что же я наделал?» — в ужасе подумал он. Он вспомнил, как жарко уговаривал соперника, чтобы тот позволил ему… И Фэн Синю захотелось вырвать свой проклятый язык, а вместе с ним и ещё кое-какой орган. Му Цин ведь никогда раньше… А тут он, которого тот ненавидит, сделал с ним такое! Что, если из-за него он потеряет немалую часть духовных сил и последователей? Фэн Синь вцепился в корни волос и рванул, почувствовав сильную боль. Если бы только можно было вернуть время назад и не соваться в эту проклятую пещеру! Как ему теперь смотреть Му Цину в глаза? Он подавил импульсивное желание ринуться прочь, броситься в ноги Цзюнь У и молить о низвержении — только бы не видеть глаза Му Цина, когда тот проснётся и вспомнит о происшедшем. Но всё-таки Фэн Синь не мог так просто бросить его здесь, обнажённого и беззащитного. Он бесшумно поднялся и принялся искать остатки их разбросанных по пещере одеяний. Сначала он нашёл свой чудом уцелевший ханьфу и хотел было одеться, но вспомнил, что одеяния Му Цина промокли насквозь и затем подверглись яростной атаке Фэн Синя, а потому наверняка не годились даже на тряпки. Он вздохнул и аккуратно накрыл своим одеянием спящего юношу и отправился на поиски ещё чего-либо, чем можно прикрыть наготу. В нескольких чжанах лежало его слегка надорванное, но ещё пригодное к ношению нижнее одеяние. Он спешно оделся и принялся дальше обшаривать пещеру. Чёрное ханьфу Му Цина, вернее, его две неравные половины нашлись ещё в нескольких чжанах. Он со вздохом сгрёб мокрые бесполезные тряпки и вдруг нашарил рядом с ними на камнях небольшой мешочек. Это была сумка-цянькунь. Видимо, именно в ней Му Цин заточил строптивую демоницу, перед тем как они… Он хотел было отложить мешочек в сторону и продолжить поиски, как вдруг его кольнуло какое-то странное предчувствие. Он аккуратно развязал тесёмки и просунул руку внутрь, но, почувствовав укол, тут же её отдёрнул. Из пальца сочилась кровь. Не церемонясь больше, Фэн Синь вытряхнул содержимое мешочка, и из него со звоном выпало несколько крупных осколков разбитого сосуда. Самой демоницы, естественно, уже и след простыл. «Но как же?» — поразился про себя Фэн Синь. Сосуд для заточения демонов был тщательно запечатан несколькими амулетами, и обычная, не самая выдающаяся демоница ранга «свирепый» не могла просто так разбить его, разве что… Разве что она получила настолько мощную энергетическую подпитку, что смогла преодолеть барьеры сосуда и амулетов, а питаются лисьи демоны… энергией от слияния тел и человеческих страстей. Значит, вчера они устроили для почтенной Мэй Яо пир горой, что и позволило ей взломать сосуд и ускользнуть незаметно, в то время как они…       — Твою мать, — выругался Фэн Синь уже вслух, и лежащий на камнях Му Цин распахнул глаза, но тут же плотно сомкнул их снова, так что погружённый в переживания Фэн Синь ничего и не заметил. Когда он обернулся, юноша лежал в той же позе, ничем не выдавая, что пришёл в сознание.       — Му Цин… Му Цин! — позвал Фэн Синь несколько раз, но тот никак не реагировал. Фэн Синь метался к выходу из пещеры и обратно, словно запертый в клетке тигр. Он не хотел оставлять бессознательного Му Цина здесь и уходить, не объяснившись, но чем дольше он медлил, тем сильнее коварная лисица запутывала след, а если она сбежит и расскажет о том, чему стала свидетельницей в пещере…       — Конец, всему конец, — застонал Фэн Синь, охватив голову руками.       — Му Цин, я… — он протянул было руку к плечу юноши, желая его встряхнуть, но так и отдёрнул, не решившись прикоснуться. — Я… я должен догнать её, иначе… я… — он совсем смутился и, нервно оглядываясь, поспешил по направлению к тоннелю. Спохватившись, он вернулся, схватил свой валяющийся в стороне лук и широкими шагами направился было к выходу из пещеры, но внезапно остановился, будто наткнулся на невидимую стену, — и обернулся на своего… теперь уже непонятно, врага, любовника или друга. Бледный, как полотно, юноша, укрытый тёмным ханьфу Фэн Синя, со стёртыми в кровь пальцами и следами царапин на лице, вызвал в груди какое-то странное, щемящее чувство, которому генерал не смог подобрать названия. Он только и сумел еле слышно выдохнуть: «Прости», развернулся — и бросился прочь из пещеры.       Мгновение спустя Му Цин распахнул глаза и резко сел, сбросив с себя одеяния Фэн Синя. Он без труда встал на ноги и направился к озеру. Небожитель зажёг огонёк на ладони, который плавно поднялся и завис над поверхностью воды, освещая тусклым светом бледного, исцарапанного юношу и его не менее потрёпанное отражение, бросив лишь беглый взгляд на которое, Му Цин отшатнулся и отвесил ему оплеуху, подняв тучу брызг. Но, будто и этого оказалось мало, он вновь поднял кулак и принялся яростно колотить прибрежные скалы, отрывая от них крупные каменистые куски, которые с громким плеском падали в воду. Пальцы юноши кровоточили, на ладонях не осталось живого места, но он всё продолжал, как безумный, колотить кулаками скальный берег озера, пока совсем не обессилел. Тогда он вцепился себе в волосы и застыл, охватив голову руками. В голове его вновь зазвучали слова демоницы:       «Тебе ли не знать, Сюанчжэнь. Ты можешь сколько угодно прятаться, но правда всё равно настигнет тебя, сколько не борись, — а ты уже проиграл. И чем дольше ты бежишь от неё, тем больнее расплата».       Юноша ещё сильнее вцепился руками в волосы, будто физическая боль сможет стереть или залечить душевную, но только вот ему нисколько не стало легче, и мгновение спустя пещеру огласил жуткий, отчаянный, полный страдания крик.