Неделя на руках

День начался с того, что Вару открыл глаза и… тут же снова их закрыл. Всё тело гудело от лёгкого напряжения, словно напоминало: «ты не спал один». Тёплые руки Данте всё ещё обнимали его, удерживая крепко, но бережно, как хрупкий фарфор. — Ммм… — протянул Вару, ныряя обратно в его грудь. — Утро пришло, а вставать не хочется. — И не надо, — отозвался Данте глухо, не открывая глаз. — Я в отпуске. Ты — в поломке. Лежим. — Хороший у нас союз: ты большой и сильный, я — хрупкий и наглый. — Заботливый и милый, — поправил его Данте и слегка поцеловал в волосы. — Где болит? — Не скажу, а то опять понесёшь в ванну на руках и начнёшь переживать, как бабушка. — Я в любом случае понесу. У нас договор, — хмыкнул Данте и аккуратно поднялся, придерживая Вару на себе. — Ой-ёй, князь подъёмный, — пробормотал Вару и взъерошил волосы Данте. — Ну давай, давай, мой могучий слуга. — Твой законный муж, между прочим. — Слуга-муж. Универсальная модель. Вместо ответа Данте просто улыбнулся. Он уже знал, что шутки Вару — не попытка отстраниться, а способ прятать нежность, как маленький зверёк прячет нос в лапы. Но за каждой колкостью у него — забота, тепло и то самое «я тебя люблю», которое он так редко говорит вслух, но всегда показывает. Ванная была тёплой, окутана лёгким паром. Данте аккуратно опустил Вару на край ванны и развернулся к шкафчику: — Какой гель будешь? Лаванда, земляника или тот, что ты называешь «мужским потом?» — Аромат мужского подвига, пожалуйста, — важно сказал Вару, и Данте засмеялся. Вару было чертовски уютно: сидеть, свесив ногу в гипсе, пока Данте подаёт полотенце, мыло, шампунь, как будто он не просто муж, а персональный помощник. Такой сильный, тёплый и немного неуклюжий в этих домашних хлопотах. Вару даже захотелось сделать вид, что ему больнее, чем есть, — только бы продлилось это внимание. — Повернись, — сказал Данте. — Спину тебе намылю. — О, какой соблазнительный сервис. — Вару хихикнул, но повернулся. — Ты бы ещё песенку пел. — Я могу. Только ты потом будешь жалеть. — Почему? — Потому что я пою хуже, чем ворон на балконе. — Ну тогда ладно. Оставим музыку на потом. После ванной Данте снова взял его на руки — почти как ребёнка. Лёгкого, почти невесомого. Под ногами пружинили половицы, и каждый шаг эхом отдавался в груди Вару. — Данте, — тихо сказал он. — А тебе правда не тяжело? — Ты весишь, как мой рюкзак с формой для баскетбола. Только приятнее пахнешь. И больше обнимаешься. — А если захочу на улицу? — Пойдём. — А если… на работу? — Я тебя туда не понесу. Это вне условий контракта. — Эээй! — Вару хлопнул его по плечу. — В контракте нигде не указано ограничений! — Хорошо-хорошо. Уточним в поправках. Они оба рассмеялись. Смех был лёгким, домашним, тёплым. Казалось, весь дом дышит ими — их нежностью, бесконечными подколами, криками «Осторожно, у меня нога!», обнимашками посреди кухни. Вару уткнулся в шею мужа, едва заметно прошептав: — Я мог бы лежать так целую жизнь. — Тогда мне нужно будет срочно нарастить ещё пару мышц. — Справишься. Ты у меня чемпион. — А ты мой чемпион, — ответил Данте, мягко целуя его в висок. Весь оставшийся день они провели в уютной домашней суете: Данте готовил завтрак одной рукой, пока другой держал Вару, который сидел у него на бедре, как ленивый кот. Вару пытался помогать: нарезал фрукты одной рукой, а потом требовал за это «награду» — поцелуй. Потом был просмотр сериалов — Вару дёргался и кричал на героев, Данте молча смеялся и кивал, будто говорит «угу, я всё понял». Когда наступил вечер, Вару попросил: — Неси меня на балкон. Я хочу закат. — А потом неси тебя обратно? — Ага. Потом в кровать. Потом завтра — опять в ванну, потом кормить. Готов? — Вызов принят, — ответил Данте, поднимая его снова. И когда розовое небо окрасило мир в пастель, они сидели на пледе на балконе — Данте держал его на руках, а Вару тихо шептал: — Знаешь, эта неделя может стать самой лучшей в моей жизни. — А у тебя их будет ещё тысяча, — шепнул Данте. — Все — в моих руках.