Неделя на руках

На следующий день, в восемь утра, Данте аккуратно поднял Вару с кровати, словно боялся разбудить ребёнка. Но Вару не спал. Он уже притворялся. — Хммм… кто это у нас такой тёплый и вкусно пахнет… — пробормотал он, прижавшись носом к шее Данте. — Это что, гель с запахом «королевской защиты»? — Это твой гель. Просто на мне пахнет по-другому, — улыбнулся Данте, поправляя его на руках. — Устраивайся поудобнее, принцеса. — Я король, между прочим. — Угу. Король с розовым пледом, сломанной ногой и аппетитом как у дракона. — Ты описал идеального мужчину, — хмыкнул Вару и зевнул. — Куда несёмся, мой могучий атлант? — На кухню. Завтракать. — А может, в кровать обратно? — Ты же сказал вчера: «если будешь с утра вялым, будешь наказан лишением клубничного йогурта». — Говорил. Но теперь я передумал. Вялый — это стиль, — буркнул он, обнимая мужа за шею. — Поздно. Завтрак уже готов. — Данте осторожно опустил его на кухонный табурет, обложенный подушками. Стол был уже накрыт: овсянка с мёдом и ягодами, гренки с сыром, чай с лимоном и небольшой десерт — его любимое клубничное желе. — Ты что, встал в шесть? — Нет. Просто знал, что ты будешь хныкать, если будет пусто. — Данте подал ему ложку. — Кормить будешь? — А ты сам не можешь? — Могу. Но зачем, если ты рядом? Данте рассмеялся и сел рядом, аккуратно поднеся ложку к его губам. Вару лениво кивнул и открыл рот, как птенец. — Хочу, чтобы всегда так было. — Что именно? — Завтраки на ручках, — нахально заявил Вару. — И вообще. Моя идеальная жизнь — это: ты носишь меня, кормишь, целуешь. Ну и волейбол по выходным. Всё. — Иди ты… — Данте покачал головой, улыбаясь. — Ты не человек. Ты хомяк, которого я люблю. — Ну… это ты подписал договор. Три года назад. На свадьбе. Когда Вару решил, что хочет прогуляться — хотя бы до ближайшего сквера — Данте даже не стал спорить. Он просто аккуратно укутал его в шарф, посадил на руки, как всегда, и пошёл. — Напоминаю, — предупредил Вару. — При любой попытке поставить меня на землю я имею право: а) закатить сцену, б) назвать тебя «изменником», в) потребовать моральную компенсацию в виде ванны с пеной и вином. — Принято. Договор подписан. Они шли по улице, и люди вокруг невольно оглядывались. Высокий, спортивный мужчина — с добрыми глазами и тёплой улыбкой — несёт на руках хохочущего, яркого мальчишку с гипсом на ноге и пледом на плечах. У кого-то трепетало сердце, кто-то шептал: «Посмотри, какая любовь…», кто-то тайно завидовал. — Мы как сцена из ромкома, — сказал Вару, с довольным видом уткнувшись ему в грудь. — Только у меня шрам, гипс, и я не блондинка. — Ты симпатичнее всех блондинок, которых я видел. — Даже той, с фиолетовыми глазами, которая клеилась к тебе на банкете Валетного двора? — Особенно её. — А если бы я сломал обе ноги? — Носил бы тебя на голове. — А три? — Тогда ты был бы спрут. — А ты бы стал моим аквариумом, — хохотнул Вару, и Данте закачал его чуть сильнее. — Ты — лёгкий. Как пушинка. Даже если у тебя будет три ноги, ты всё равно влезешь на мои руки. — Это было признание? — Это было обещание. На обратном пути они купили клубничный лимонад. Данте держал стакан, Вару пил из трубочки, почти мурлыча. — Данте? — Ммм? — Когда ты в следующий раз проиграешь, я загадаю ещё хуже. — Что же? — Целый месяц носить меня и кормить только клубникой. — Тогда я точно не буду проигрывать. — Ничего. Я сделаю тебе щекотку. Ты сам сдашься. — Нет. Я силён духом. И животом. — Ага. Сильный… зато когда я тебя щекочу, ты ломаешься за 4 секунды. — Потому что ты нечестный игрок. Ты используешь свою легкость и милоту как оружие. — У меня лицо ангела и повадки чертёнка. Сам подписался. — Да. Подписался. Навсегда. И снова поцелуй — лёгкий, как прикосновение лета. И снова смех. И снова — Данте держит его, как сокровище, потому что Вару — это его всё. Его солнце. Его ветер. Его хрупкое, звонкое счастье.