"Любовь и прочие неприятности"

Распорядок дня был привычным, устоявшимся за годы правления рутиной. После пробуждения — сразу же тренировка, затем ванна, одежда на сегодняшний день, завтрак и работа. Куча работы, на самом деле. Управлять королевством — дело нелёгкое. Иногда бывало, какие-то события скрашивали его будни. Охота на монстров, праздники, церемонии, «дипломатические вылазки», как это называл Цинхуа... Вообще, присутствие Цинхуа всегда озаряло его день. Но об этом — позднее. Сегодня же его рутину разбавили наёмные убийцы. Хорошо подготовленные несколько десятков демонов, вооружённые как ци, так и мечами и ядами. Размяться под конец долгого дня — что может быть лучше? Только похвала от Цинхуа. Но об этом — позже. Судьба преподнесла ему приятный маленький сюрприз. Его кровь радостно гудела, его стражники клыкасто улыбались ему, довольные, что им разрешили присоединиться к веселью. Да, сегодня он добрый. Не всё же самому всегда делать? Часть замка была разрушена, но Мобэй не видел в этом никакой проблемы. С какой радостью ему сегодня помогали стражники, с таким же удовольствием они всё и отремонтируют. Под руководством Цинхуа — да, это был прекрасный повод снова увидеть Цинхуа! — они быстро закончат. Но об этом — позже. Любые размышления потеряли какую-либо важность, как только непосредственно сам Шан Цинхуа вошёл через двери... По крайней мере, раньше они там были. Его лицо исказилось яростью. Так красиво! Так очаровательно! Такое редкое зрелище, и смотрел он при этом прямо на Мобэя. Его глаза ослепительно блестели, шаги стремительно приближались к нему, а руки... Одна из них схватилась за королевскую мантию на груди и потянула вниз. Мобэй-цзюнь подчинился, и когда они оказались примерно одного роста, Цинхуа немедленно влепил ему пощёчину. Звук был особенно громким в тишине после битвы. Достаточно громким, чтобы Мобэй уверился, что он не спит. Шокированные лица вокруг них и едва уловимое жжение на щеке убедили его окончательно. После стольких лет пустых ухаживаний, когда Шан Цинхуа отвергал этого Короля снова и снова... Он наконец-то ответил на чувства Мобэя взаимностью! Ни одно оружие, яд или проклятие не могли ранить его так, как извечный молчаливый отказ со стороны возлюбленного. И вот наконец-то, наконец-то это случилось! Он не верил. Не до конца. Едва успокоившись, чтобы не выглядеть в этих прекрасных глазах глупцом, Мобэй серьёзно спросил: – Шан Цинхуа. Ты понимаешь, что сейчас творишь? Хоть бы «да». Пускай он ответит «да»! Цинхуа вместо этого вздрогнул — наверное, от холода, вот как себя руками обхватил. Надо будет поставить больше печатей. Однако мгновение спустя решительно поднял на него взгляд: – Как никогда ясно, Мой Король. А вы? Осознаёте ли вы последствия? Что нам делать, если королевство окажется без правителя? Я знаю, что вы невероятно могущественны, однако даже вам не под силу всё на свете! Мобэй-цзюня накрыло озарение. Он чувствовал себя невероятно тронутым. Так вот в чём было дело! Цинхуа переживал, что у них никогда не будет наследника! Поэтому из раза в раз давал отказ. Это действительно могло быть проблемой. Особенно учитывая настроение советников. Мужчины-демоны с трудом могли иметь общих детей, выносить и родить их считалось задачей высшей категории. В большинстве кланов идею о подобных браках отвергали в корне. А уж свадьба демона и человека... Но он его ударил! Значит чувства точно есть! И как же долго Шан Цинхуа их в себе хранил? Мучился, отталкивал, бессонными ночами переживал за Мобэя? Такой жертвенный. Такой заботливый. Идеальный, его. – Этот Король понимает, с чем может столкнуться. И готов уничтожить любое препятствие на нашем пути. Цинхуа принимает это? Он взмолился всем возможным богам, в которых не верил, только бы это оказалось правдой. Шан Цинхуа нервно сглотнул и потупил взгляд. Какое-то время молчал, но затем поклонился и тихо ответил: – Принимаю и следую, Мой Король. Это была официальная формулировка... Это. Была. Официальная. Формулировка! Самое настоящее, сокровенное согласие! Мобэй-цзюнь смог бы разобрать эти слова, даже случись с ним припадок. Не зря же он столько раз репетировал это в своей голове. Робкий взгляд, скорее устремлённый в пол, его тон — тяжёлый, уже ожидающий всех ударов судьбы, но готовый справиться с ними. Это было оно! Если бы не десятилетиями отточенное самообладание, Мобэй немедленно побежал в лес, чтобы убить кого-то ещё. — Тогда... — сдержанно начал он, обратившись к шокированным стражникам. — Вы. Приберитесь здесь. Стены восстановить. Двери поставить. Трупы убрать. Я к себе. Не дожидаясь ответа, Мобэй повернулся и с достоинством поспешил удалиться, перед этим кинув последний взгляд на Цинхуа. Глаза у его возлюбленного блестели. – Жди меня завтра. Он шёл, не ускоряя шаг. Не порхал. И уж точно не летал на крыльях любви. Это был строгий демонский шаг, от которого в полу могли бы появиться трещины. Ну а даже если и нет — кто бы вообще посмел ему что-то сказать? Только дойдя до своих покоев, Мобэй позволил уголкам рта дёрнуться вверх. Потом оба клыка показались из-под губ, и весь ледяной демон буквально расцвёл. Он закрыл за собой дверь, с благоговением коснулся щеки. Его Цинхуа! Признался! Официально! При свидетелях! Один из стражников, вроде как, даже в обморок упал. Видимо, от переизбытка чувств. Мобэй столько намекал. Так старался, готовился, просто чтобы получить хотя бы призрачный шанс на согласие. Теперь Шан Цинхуа наконец сказал ему «да». Разрешил ухаживать за ним. И если только он ничего не испортит, они могут даже быть помолвлены и... Картина возникла сразу. Знакомый дворец, в каждом уголке которого находятся талисманы тепла. Выбранные лично Цинхуа. Он очень ответственный. Они будут вместе лежать на кровати — в цветах его рода. С элементами власти, изображёнными на одежде. Шан Цинхуа станет ещё прекраснее! Такой царственный. Такой величественный. Его муж! И ребёнок. Хотя нет, лучше, чтобы их было как минимум двое — так им не придётся скучать, когда родители все в делах. И они не будут пытаться убить друг друга, как его собственные родственники. Напротив, скорее объединятся против общих врагов. Оба — маленькие копии Цинхуа! С такими же кудрявыми волосами, с упрямством, написанным на их лицах, и умными глазами. И назовут они всех... Лучше пусть Шан Цинхуа решит. Он мастер по мудрёным названиям. Мобэй будет всё время обучать их. Как владеть оружием, как управлять своей ци. Когда они немного подрастут и смогут сами стоять на ногах, он возьмёт их с собой на охоту. Или нет — вырезать какой-нибудь клан предателей, чтобы они с детства знали, как поступать с теми, кто их обидел. Рождение этих детей будет настоящим чудом и великим праздником. Однако для Цинхуа это может быть довольно тяжело. Может, он сам выносит и родит? Из мечтательной задумчивости Мобэй-цзюня вывел треск и падение чего-то тяжёлого. Оказалось, счастье весьма ослабило его самоконтроль, и в итоге магия заморозила всю комнату. Великолепные резные полки, некогда украшавшие стену, были покрыты толстым слоем инея. На одной из них изящная фарфоровая статуэтка в форме тигра — подарок от южного посла — с хрустальным звоном треснула пополам и соскользнула на мраморный пол. Медленно, с достоинством, от этой же стены отвалился канделябр. Он рухнул на замёрзший ковер, вызвав волну блестящих осколков. Бархатная занавеска над ложем хрустела от намерзшего льда, разрываясь под неожиданной тяжестью. О самой постели и говорить было нечего. Равно как и о письменном столе. Даже дверь, буквально только что закрытая, покрылась льдом и примерзла к косяку, будто сама не хотела, чтобы он снова вышел. Мобэй-цзюнь осмотрел разгромленную комнату. Подумал было вызвать кого-то из прислуги, но потом вспомнил, как один из стражников уже падал в обморок — не хватало ещё, чтобы весь дворец сошёл с ума от пережитого. Лучше бы им не видеть слабость своего правителя. Иначе он не сможет защитить Цинхуа. Мобэй закрыл глаза и глубоко вдохнул. Медленно выдохнул, выпуская из груди остатки мёрзлой энергии. Снова беря всё под свой контроль. Он король, не просто рядовой демон. Ему не пристало позволять так сильно брать эмоциям над собой верх. Спустя какое-то время Мобэю всё же удалось успокоиться. Не сказать, что комната приобрела первоначальный вид, однако стало явно лучше, чем было. Он прошёл немного дальше и с наслаждением рухнул на постель — теперь уже почти лишённую занавесок. Его тело ощущало усталость, но разум был бодр, как никогда. Предстояло многое. Буквально через час его ждал совет — старейшины снова хотят обсудить «состояние престолонаследия». И именно там же лучше всего заявить о начале своих ухаживаний, минуя все споры о том, что Шан Цинхуа — человек и их Королю не пара. Придётся провести суд над главой одного из кланов, чьи бойцы внезапно оказались среди наёмных убийц. Надо будет пригласить представителей других королевств и княжеств, чтобы обсудить укрепление границ. А ещё — переговоры с южными племенами, которые нельзя игнорировать, если он хочет избежать войны прямо сейчас. Это время прекрасно можно потратить — при выполнении всех условий, конечно же — на проведение надлежащей церемонии. И, конечно, восстановление повреждённой части дворца, распределение заданий, контроль за магическими печатями защиты. Цинхуа, скорее всего, уже составляет список. Дел было невпроворот. Мобэй-цзюню стоило бы не лежать, а скорее приняться за работу. Однако все его мысли занимал завтрашний день. Приниматься за ухаживания в тот же миг, как получил согласие, считалось дурным тоном. Такая поспешность показывала только неуважение к партнёру. Следовало подождать хотя бы день-два, прежде чем сделать первый шаг. Сегодня — ещё слишком рано. Он уважает Шан Цинхуа, восхищается им. Мобэй всё сделает правильно. Обязан сделать — хотя бы ради их двух ещё нерождённых детей. Проснувшись следующим утром, ещё до восхода солнца, Мобэй-цзюнь начал готовиться к самому важному дню в своей жизни — началу ухаживаний. Сам процесс состоял из трёх этапов, которые при удачном прохождении вели к помолвке. Однако всего одна ошибка — и кандидата с боем выгоняли за пределы владений. Отступать было нельзя ни в коем случае. Ухаживания начинались с официального согласия принимающей стороны. За ним следовало первое испытание — презентация. Партнёры показывали себя друг другу во всей красе, доказывая, что за них стоит бороться, и что они достойны победы. Отказать могли уже на этом этапе, поэтому выглядеть нужно было просто потрясающе. Чтобы хоть как-то справиться с волнением, Мобэй поспешил на полигон. Привычные движения успокаивали, а победы над невидимыми врагами помогли вернуть уверенность. — Где мой главный камердинер? — спокойно спросил он, врываясь в гардеробную, словно генерал в осаждённый город. Слуги среагировали мгновенно: один споткнулся о ковер, второй бросился за водой, третий лихорадочно тер бесследное пятнышко на накидке. Спустя пару минут, когда терпение Мобэя почти лопнуло, они, наконец, проснулись, бросили свои дела и внимательно уставились на него, ожидая указаний. — Подберите мне одежду. — скомандовал он раздражённо. Без прямого приказа эти оболтусы даже подумать не могут, чтобы заняться своими обязанностями. — Живее! Слуги, вспомнив вчерашний разговор со старейшинами, забегали под ногами, словно мошки, подыскивая самый лучший вариант. — Нет. — рявкнул Мобэй, глядя на первый наряд: строгое тёмное облачение с серебряными узорами по краям и узким шёлковым поясом. Как у старшего библиотекаря в отставке. — Нет! — второй был нечто вычурное: слишком много драгоценных камней, слишком много вышивки. Целый рой драконов, выполненных техникой «огненной нити», вился по подолу мантии. Это был доспех для ярмарки тщеславия, но никак не для демонстрации силы и достоинства. Третий наряд оказался провалом века — красным провалом. Ярко-алый шёлк «горел» даже при тусклом свете магических камней. К тому же, сшит был по моде чужого двора — с высокими плечами и удлинёнными рукавами. Мобэй бросил на предложившего самый суровый взгляд: — Ты хочешь, чтобы я выглядел как невеста, сбежавшая с пиршества? Или тайно служишь южным племенам?! — П-простите, Ваше Величество, я просто подумал, что цвет страсти и... — Следующий! Четвёртый наряд оказался почти удачным. Матовая чёрная ткань, вышивка ледяными ветвями по подолу и манжетам, высокий строгий воротник. На груди — брошь с эмблемой рода. Весь ансамбль внушал сдержанную мощь и благородство. Почти одобрил — это было хорошо. Для дипломатической встречи. Но не для Шан Цинхуа. — Бездари. — хмыкнул Мобэй. Слуги молча склонили головы, признавая поражение, и забегали ещё быстрее. Пятый вариант внёс тишину в гардеробную. Даже неудачники замерли у стен. Наряд был без излишеств, но совершенен в деталях: глубокий синий цвет, как ночное небо в самую морозную пору, светлый подклад с серебристым отливом. Без тяжёлой вышивки, но с идеально выверенным кроем. Линии подчёркивали плечи, талию, силуэт. Ворот с разрезом позволял увидеть едва заметную линию шрама у ключицы — тот, который он получил, защищая границу. Последняя диверсия обошлась дорого. Тогда в заставу вошли чужаки, под видом беженцев. Измождённые, в порванных одеждах, с поддельными бумагами и ещё более фальшивыми историями. Сначала их пропустили. К третьей ночи они вырезали половину гарнизона и открыли проход основным силам. Мобэй-цзюнь прибыл, когда всё уже рушилось, и сам вышел на бой. Шрам он получил, когда прикрыл молодого бойца — того самого, что потом исчез и больше не вернулся. Цинхуа тогда непривычно молчал всю дорогу обратно. Но сам лично перевязывал рану, и всю ночь не отходил от ложа. Мобэй не был на пороге смерти, напротив, спокойно передвигался и занимался делами Королевства. Однако вскоре он пришёл к его кабинету с цифрами и расчётами, как эффективнее всего уничтожить предателей. План пришёл в дело, Шан Цинхуа начал подготовку. Оставалось только наблюдать. Цинхуа видел, что Его Король защищал. И всегда сам защищал его, любыми способами. Мобэй посмотрел на себя в зеркало. Тихо, долго, и только затем заговорил: – Принесите пояс. Тот, что с головой дракона. Который он подарил. Секундой позже, к Мобэй-цзюню подбежали с требуемым. Принесли так же украшения, редкие меха. Один просто держал поднос с мягкими полотенцами. Для случая, если кто-то из его коллег потеряет самообладание и случайно коснётся Его Величества. Дальше дело пошло проще и быстрее. Он выбрал серьги – длинные, вытянутые капли с глубокими синими камнями на конце, и перстень – символ рода. Следующим приказом было подготовить ванную. Наконец, Мобэй в последний раз взглянул в своё отражение, проверяя, чтобы всё было безупречно, и отправился на поиски Шан Цинхуа. Его шаги были неспешны, выверены. Каждый его проход мимо стражи сопровождался легким поклоном, молчаливыми взглядами и, если прислушаться, едва слышным шепотом. Кто-то уже знал, кто-то только догадывался. А некоторые и вовсе держали пари, но теперь спешно пересматривали ставки. У двери чужих покоев он остановился и глубоко вздохнул. Охранники, стоявшие по обе стороны, вытянулись в струнку. Один из них, молодой демон с ещё не до конца выросшими клыками, попытался что-то сказать, но под ледяным взглядом Мобэя забыл, как выговаривать слоги, и только молча открыл дверь. Запах в комнате сразу ударил в нос — не духи, не цветы. Бумага, чернила, слабый аромат каких-то лекарств. Терпкий, узнаваемый, и уже родной. Шан Цинхуа сидел прямо на полу, зарывшись в груду бумаг. В тонких, светлых нижних одеждах — простых, почти полупрозрачных на свету. Сверху, сохраняя хоть какое-то чувство приличия, была только меховая накидка, которую подарил ему сам Мобэй. Волосы, всегда собранные в безупречный пучок, сейчас были распущены наполовину. Один узел болтался, словно сам решал, оставаться или сдаться. Щека — испачкана чернилами, явно оттого, что он заснул прямо лицом на рукописи. Глаза приоткрыты, мутные от недосыпа. Он что-то лихорадочно переписывал, иногда мямлил формулировки себе под нос. — …три пункта в докладе, нельзя забыть. Ещё один магический щит… надо проверить печать, и… тра-та-та… — бурчал заклинатель, даже не заметив присутствия гостя. И того, как у Его Короля перехватило дыхание. Он ожидал увидеть стратега, советника, чиновника. Но перед ним был просто Цинхуа — во всей своей естественной, разъедающей душу красоте. Совершенство. Хаотичное, случайное, непростительное совершенство, от которого хотелось кричать и падать на колени. Этот небрежный узел, эта мятая ткань на талии, этот лёгкий след чернил на губе… Как Мобэй вообще осмелился думать, что сможет его соблазнить? Он уже побеждён! Такой домашний. Такой рассеянный. Идеальный, живое воплощение любви и страсти! Он отчаянно хотел его укусить. Или хотя бы провести когтями по тёплой щеке. В попытке хоть как-то сдержать эту бурю эмоций, Мобэй сжал руки в кулаки, нечаянно царапнув при этом ткань. Резкий звук вывел Шан Цинхуа из раздумий, и он вздрогнул, подняв голову. Потом моргнул, как сонная кошка, увидев свет. — А? — он прищурился. — Мой Король? Почему ты… блестишь? Да, Мобэй-цзюнь и правда блестел. От идеально выглаженного одеяния до последнего ледяного мазка ци, он был воплощением демонического величия. Но это было абсолютно бесмысленно в сравнении с Цинхуа. Он явно решил убить его на этой презентации. Маленький соблазнитель. Мобэй увидел всё и даже больше, настолько, что потерял дар речи. – Это всё из-за вчерашнего, да? – нервно заметил Шан Цинхуа. – Я... Я тогда не сдержался. Весь в крови, повсюду трупы... Мобэй-цзюнь и сам взволновался. Он так откровенно его нахваливал! Еще немного и весь самоконтроль полетит к предкам. Если б только можно было совсем немного укусить... Но пока рано. – Один из стражников вообще в обморок свалился! – продолжал тараторить Цинхуа, словно боялся замолчать. – А та часть дворца? Мой Король, вы хоть представляете, как мы должны это всё восстановить? – Как ты пожелаешь. – Что?.. – Сделай по своему усмотрению. – Мобэй наконец вспомнил как говорить. – Отдаю это дело в твои руки. Заниматься родовым имением – большая честь, причём как для слуг, так и для знати. Его возлюбленный должен понимать, как сильно он уважаем в этих землях. Не говоря уже о том, что возможно, так дворец станет чуть больше напоминать дом. Шан Цинхуа сначала замер от удивления, а затем спрятал лицо в ладонях. Мобэй только и мог услышать, что приглушённое: "рабо-о-ота!.." – Мой Король, – голос заклинателя звучал одновременно зло, устало и обижено. – Ты меня совсем не ценишь! И тут же сам себя стукнул по-губам, будто испугался чего-то. Мобэй-цзюнь замер вместе с ним. Что-то не так? – Мало? – спросил он, непонимающе нахмурившись. Стоило только произнести это вслух, как его осенило – ну разумеется! Цинхуа ведь был так умён, талантлив, красив, кровожаден! Естественно, что его человек знал себе цену. Недовольный взгляд карих глаз, направленных на него, так и говорил: "я достоин большего". Мобэй чуть не провалил первое испытание! – Весь дворец. Меняй всё, как тебе угодно. Дальнейшую реакцию он заметить не успел – в коридоре послышались неожиданные шорохи: – Ты скажи! – Нет, ты! – Тогда пусть лучше он пойдёт! – Да два раза, сами стучите! Крайне раздражённый тем, что их прервали, Мобэй быстро подошёл и сам открыл двери. Перед ним оказалось трое слуг, которые немедленно поклонились, с выражением чистого ужаса на лице. — В-ваше Величество! — взвизгнул один из них, на полшага отступив назад. — Вы приказывали напомнить… о переговорах с послом. Он… он прибыл заранее. Уже ожидает вас в Большом зале. — Разумеется. — Мобэй-цзюнь медленно кивнул, выпрямляясь в полный рост. Его, на его же земле, пытаются застать врасплох. Юг совсем страх потерял? Неужели они и правда считают, что это способно впечатлить его? – Подготовьте мне одежду. – он не собирался использовать наряд для ухаживаний ради такого ничтожного гостя. – Чёрная ткань, ледяные ветви, высокий ворот. Эмблема рода. Мобэй обернулся к Шан Цинхуа, всё ещё сидевшему на полу с бумагами в руках. — Оденьте его соответствующе. – и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. Посол может ждать хоть до заката. Или до следующей зимы. Когда всё было готово, двери открылись, и в зал вошёл Мобэй-цзюнь. За ним, на полшага позади — Цинхуа. В парадном одеянии, которое в любом другом случае он счёл бы излишним. Однако сейчас заклинатель выглядел как законная правая рука своего Короля, и возможно, муж. Шаг твёрдый, взгляд внимательный, голос уверенный: — Во имя мира между Севером и Югом, между родом Мобэй и племенем Кровавой Бури, начинается первая сессия обсуждения условий нового соглашения... Посол с Юга сидел во главе левой линии, окружённый своими подчинёнными. Разодетыми, изящными — по южным меркам, конечно. А ещё, опасными, как они сами о себе думали. Их одежда пестрела золотом и тонкой вышивкой, но ткани были дешёвыми, швы грубыми, а духи — чересчур терпкими, как дешёвое вино, выданное за редкий эликсир. Они держались с надменной выученной грацией, которой их учили, очевидно, слишком поспешно и неумело. В каждом поклоне чувствовалась не благородная учтивость, а натянутая попытка подражания. Эти простаки старались выглядеть, как придворные, говорить, как придворные. Но на деле оставались дикарями. Мобэй-цзюнь не прятал своего безразличия. Ни к их показному почтению, ни к их надменным взглядам. Всё это было... Дешёвым спектаклем. Игра во власть от тех, кто не понял, что такое власть по-настоящему. Шан Цинхуа говорил чётко, строго по протоколу, не отпуская своей дежурной улыбки. Мобэй молча, с восхищением наблюдал за тем, как он держится, как ловко парирует "вежливые" угрозы, как тщательно подбирает формулировки. Этот голос, эти руки, этот ум... Идиоты в кричащих мантиях едва ли сдерживались, однако он оставался спокойным. Их раздражало всё – то, что на их условия не согласны, то, что демоны здесь не собирались кланяться в ноги их могуществу. То, что Король вообще не считал нужным хоть что-то комментировать, доверив юг своему человеку. Заседание длилось долго, тяжко и невыносимо скучно. Мобэю было прекрасно ясно, что эти переговоры собой представляют. Когда последняя официальная фраза была произнесена, зал начал стремительно пустеть. Южный посол, изогнувшись в многозначительном поклоне, ускользнул прочь, оставив за собой едва заметный след слишком приторных духов и неуместной самоуверенности. Поклон был глубоким, но неуклюжим, чуть не сбился на шаге — попытка произвести впечатление, которая выдавала скорее отсутствие выучки, чем достоинство. Остальные присутствующие тоже не задержались. Шаги стихли, двери захлопнулись. Мобэй остался сидеть на троне, глядя вперёд, будто ещё размышляя о сказанном. Но как только зал окончательно опустел, он заговорил: – Что в итоге мы имеем? – Если коротко... – Шан Цинхуа перелистнул бумаги. – Они действительно хотят всё то, что мы предложили. Но что-то со своей стороны отдавать отказываются. – И рассчитывают, что мы подчинимся. – Мобэй-цзюнь усмехнулся уголком губ. — Эти... Пастухи в парчовых накидках. — Мой Король… Они не пойдут ни на какие уступки. Вообще. Голос его возлюбленного звучал устало. От всей этой дипломатии, от пугающего будущего, которое он уже успел себе придумать. Мобэю хотелось хоть как-то его утешить. Но как? – Мы не можем сражаться с ними сейчас. После последней атаки мы держимся на честном слове. – забормотал Цинхуа, сгущая краски. – Если границы рухнут, столица станет уязвимой... — Значит, мы тянем. — Мобэй-цзюнь сказал это уже почти смиренно. — До весны? — До того момента, когда мы будем готовы. — мягко поправил Шан Цинхуа. — Когда они совершат ошибку. Ну или, если они её совершат... Мобэй мог бы разбить их хоть сейчас. Стереть с лица своей земли весь юг без исключения. Он знал как. Он знал, кого отправить, что приказать. Но это принесло бы больше потерь. Под чутким руководством Цинхуа Королевство процветало. Уровень преступлений упал. Он придумал, как укрепить посевы, чтобы те лучше росли в промёрзлой земле, строил новые торговые пути, и теперь у них не было старых проблем с продовольствием. Это всё была заслуга Шан Цинхуа. Мобэй не выдержал. Плавно, чтобы не спугнуть, опустил руку ему на плечо. И сжал, едва проходясь когтями по ткани. Он слишком переживал из-за этих мелких мошек. – Рано или поздно, Кровавая Буря захлебнётся в собственной крови. – затем подумал и добавил. – Или в своих духах. Звонкий смех Цинхуа был как награда.