"Любовь и прочие неприятности"

Мобэй-цзюнь стоял высоко, хотя ни один помост не поднимал его над остальными. Воздух вокруг него едва не вибрировал, тяжело, хищно. Ци вырывалась из тела ледяными волнами, растекаясь по мраморному полу. Камень чернел, покрывался трещинами, будто сама земля пыталась отступить перед его гневом. Слуги не смели даже дышать. Один из стражников невольно шагнул назад — и тут же замер, словно пойманная мышь. Остальные, заметив его промах, только сильнее вжали головы в плечи, будто надеясь стать невидимыми. Никто не смел поднять глаза. Взгляд Его Величества был приговором. Наконец он заговорил. Тихо — но в этой тишине его голос отозвался, как удар меча: — Немедленно найти. Любой ценой. На какой-то миг, толпа неверяще замерла. А затем, словно по невидимому сигналу, замок ожил. Шаги, шорохи, перешёптывания — приказ уже передавался дальше, волной, сметавшей всё на своём пути. Мобэй смотрел на своих глупых слуг с изрядной долей презрения и гнева. Не доглядели, позволили врагу проникнуть внутрь, дали забрать Цинхуа… Он убивал и за меньшее. Сейчас же — едва держался от того, чтобы устроить кровавую баню. Дело было не в милосердии, или вдруг из ниоткуда возникнувшей слабости, как думали остолопы, которым повезло сегодня выжить. Шан Цинхуа, конечно, научил его прощать, однако так же он рассказывал о важности стратегии и подготовки. Если врагом действительно окажется один из тех, на кого Мобэй думает, им может понадобиться куда больше сил, чем обычно. Неразумно перед боем убивать собственную армию. Их наказание он выберет позднее — не раньше, чем они с Цинхуа вернутся домой. Подозрения подтвердились довольно быстро, стоило только осмотреть комнату. Под кроватью слуги нашли занесённую туда непонятно какими ветрами записку. Исправленную до боли знакомым почерком. «Наш хозяин что за рабство, где титул сказал, просил передать что если они кто??? не отступят, будем вынуждены начинать штурм. Человек Советник Шан, вообще-то, извольте уже наконец запомнить! мешает. Буря не потерпит такого неуважения!» Такое действительно периодически случалось. Засидевшись за работой, Шан Цинхуа разбирал и правил всё, что под руки попадётся — от грамматических ошибок в списке покупок до неверных секретных данных. Действовал он по чистой привычке, осознавая происходящее только к концу или середине процесса. Что признаться, Мобэя только умиляло. Однако теперь эта подсказка выстраивала перед ним чёткий логический ряд. Каким-то образом, Цинхуа перехватил чужое послание, и смешал со своими документами. Пока дошёл до него, ушёл в свои мысли, механически проверяя свиток за свитком. Потом понял что перед ним, и захотел обсудить со своим Королём, но тихо, не поднимая шума, что тоже было вполне в стиле Шан Цинхуа. Но прежде чем они встретились, пропажу заметили. Поэтому решили действовать быстрее и решительнее. То есть — по-идиотски. Он крепче сжал проклятый клочок бумаги, и тот рассыпался в иней, падая на пол мелкой пылью. — Готовьте армию. Живее! Они сотрут южан с лица земли. Арсеналы открылись с резким звоном, слуги бросились за бронёй, самопровозглашённые гонцы вылетели раньше, чем снег успел занести их обратно. Словом, каждый знал, что ему делать. Мобэй готовился к этому довольно давно, хотя в его планы похищение никак не входило. Он уступал только ради Цинхуа, Севера и общего благополучия. Сейчас же, дипломатия кончилась. И они в рекордные сроки готовились выступать. Мобэй-цзюнь задумался как лучше ему поступить. Можно было бы доехать до юга, но как не погоняй зверей, их возможности ограничены. Если добираться слишком долго, у врага найдётся время чтобы как-то подготовиться и навредить Шан Цинхуа, чего никак нельзя допустить. С другой стороны, он мог использовать родовую способность — порталы. Это позволит атаковать быстрее, возможно, даже придаст элемент неожиданности вторжению. Но перенести всю армию одним махом… В последующем бою Мобэй будет почти бесполезен. Желательно сделать это быстро и не поднимать много шума. Сперва забрать Цинхуа, а уже потом приступить к основным действиям. «Мой Король, если оба варианта кажутся одинаково неудобными, ищите между ними третий. Зачастую он оказывается самым лучшим из возможных! Ну что вы так кривитесь? Хороший способ, может, пригодится…» Часть так, часть иначе? Решено. Солдаты дорогу знают, если нет, пусть глянут карты. Мобэй же возьмёт с собой только элитный отряд. Через портал они проберутся на юг, по-тихому избавятся от основных препятствий и освободят Шан Цинхуа. Остальные нагрянут потом, среди хаоса и паники. Отряд отобрали быстро. Всего десяток воинов — смелых, сильных, верных. Каждый из них умел не просто убивать, но и исчезать без следа. Никто не спорил с его выбором. Отдав последние приказы, Мобэй поспешил отправиться в дорогу. Перед ним в воздухе разверзлась щель — тонкая, едва светящаяся, будто трещина в небе. Из неё вырвался морозный туман, вспыхнули искры ци. Края нервно задрожали. Они вошли в портал. Юг Северных земель был далеко не спасительным краем, а просто менее беспощадной зимой. Тише ветра, тоньше лёд — но те же сосны, чернеющие под инеем, и серое небо, низкое, тяжёлое, будто готовое рухнуть на плечи. Тропа слабо угадывалась между торчащими из снега камнями. Здесь редко ходили — слишком близко к старому ущелью, и слишком далеко от торговых путей. Зато это был в точности тот путь, что выбрал бы сам Цинхуа: незаметный, забытый, со множеством лазеек. Идеальный маршрут для беглецов… Или похитителей. Их группа двигалась пешком, с каждым шагом всё больше вторгаясь в чужую территорию. Мобэй не рискнул ставить портал ближе. Во-первых, он был не так хорошо знаком с землями юга для такого. Во-вторых, его ци могла выдать их раньше, чем это планировалось. «Есть свои минусы в том, чтобы быть могущественным, Мой Король» — отозвался в его голове легкомысленный голос Шан Цинхуа. Путь занял меньше часа. Они двигались быстро, почти бегом, избегая открытых мест, проскальзывая между скал и вмерзших в снег деревьев. Местами тропа почти исчезала, и бойцы шли по памяти, опираясь на старые, выжженные ещё во времена границ метки. И наконец — первые признаки жизни. — Сторожевая вышка, на двенадцать часов, — прошептал разведчик, припадая к снегу. Там сидело двое демонов. Переругиваясь за игрой в карты, совсем не глядя по сторонам, слабо защищённые, они видимо, не ожидали никого, кроме диких зверей. Впрочем, эта глупость сейчас была им на руку. — Тихо и аккуратно. — приказал Мобэй. И те, кого он отправил, тут же растворились в воздухе. Пока разведка устраняла караул, основная часть отряда легла в снег, укрываясь светлыми плащами. Едва заметный узор загадочно мигал при свете, прекрасно сливаясь с окружением. Вскоре, никого на вышке не осталось. Даже трупов. Отряд двигался, как хищная тень, ни звука, ни слова. Только снег, едва хрустел, и деревья, гнулись и скрипели. — Ещё двое у северного костра. Один спит. Второй считает стрелы, — передал другой разведчик, появляясь рядом с Мобэем, выскочив будто из ниоткуда. — Устранить. Рядом с ним снова никого не оказалось. Так продолжалось и дальше. Каждый страж, каждый патруль исчезал до того, как те успевали моргнуть. Костры тухли под снегом, солдаты оттаскивали тела туда, где никто не найдёт. Один из шаманов, сидевший у черепов и монотонно бормотавший заклинание защиты, замолчал — так и не осознав, что его последний вдох был быстрее любой молитвы. Вокруг стояли грубые постройки из натянутых на жерди шкур, укреплённые льдом. Мобэй не мог не усмехнуться от мысли, что вот оно — истинное лицо юга. Хотя, это можно было понять ещё потому, как они вели переговоры. Всё это выглядело, в лучшем случае, как лагерь беженцев. Полный хаос, куча разгромленных жилищ, ни одного цельного здания. На миг Мобэй-цзюню даже подумалось, что бойня уже произошла, но нет. Южане так бились сами против себя. Эта территория была объединением нескольких небольших племён и мелких кланов, у которых из общего имелось только одно — большое эго. Тут каждый считал себя самым великим и могущественным, а потому грызня за власть никогда не прекращалась. «Победители» сидели на этом расшатанном троне от силы пару месяцев, прежде чем их свергали «более достойные». Иногда, кого-то из них посещала удачная мысль перенести внутреннюю вражду на внешний мир. Стоит полагать, именно поэтому Кровавая Буря и продержалась так долго. Пока юг желал указать северу на их место, все силы и ресурсы уходили туда, не оставляя даже возможности устроить мятеж. Мобэй с силой сцепил зубы. Наконец, подобравшись ближе к центру они обнаружили большой шатёр, обтянутый волчьими шкурами и украшенный рядами костей. Подобное встречалось у южных вождей: здесь собирались советники, старейшины и прочая «элита» общества. — С запада подожгите склады. Пусть это будет отвлекающим сигналом. — Мы не сожжём лагерь? — Позже, — холодно бросил он. Сейчас ему нужен только Цинхуа. Отряд разделился. Воины растеклись по лагерю, часть из них подбиралась к шатру. Силуэты в шкурах, низкие голоса, грубые, хриплые. Четверо обсуждали предстоящие набеги и атаки. Трое, судя по положению, были вождями, последний, по-видимому, ещё одним шаманом. Среди них стояли доверенные слуги с понурыми головами. Мобэй-цзюнь атаковал прежде, чем кто-либо из них успел поднять оружие. Внутри затрещал лёд, ветер взметнулся, и всех четверых прошила одна волна ци: резкая, чистая и колкая как бритва. Шаман взвыл, и в его глазах на миг вспыхнуло узнавание. Он попытался выкрикнуть что-то, но не успел. Его заклинание замерло на полуслове, а кровь на губах превратилась в изморозь. Вождей постигла та же участь. Слуг устранили его верные тени. — Он должен быть где-то здесь. Мобэй чувствовал это, как рывок в грудной клетке — не боль, но что-то гораздо хуже. Страх, что он может опоздать. Даже на долю секунды. Цинхуа всегда притягивал к себе беды, и всегда на последнем дыхании ухитрялся выжить. Но на это нельзя рассчитывать вечно. А что если?.. Он поспешил отогнать эти мысли, понимая, как сильно от них ломается его самоконтроль. — Ищите других, кто как-либо связан с Бурей. Они кивнули и исчезли. Мобэй в одиночку пробрался к западной части лагеря. Маленькая палатка из чёрной шкуры, странно укрытая — не выделяющаяся, но слишком охраняемая. Двое снаружи, двое внутри. Ци рванулась вперёд, коротким, хлёстким всплеском. Лёд сковал воздух, разлетаясь по снегу заточенными кристаллами. Один из охранников даже не успел обернуться: его сердце остановилось раньше, чем мозг понял, что происходит. Второй попытался взвизгнуть, но ему это не удалось. Рот слипся от инея, тело обмякло и рухнуло рядом, не издав ни звука. Те, кто стоял внутри, тоже не продержались долго. Мобэй вошёл. Там было темно и сыро. В углу, обмотанный верёвками, прислонённый к бревну, сидел Шан Цинхуа. Лицо худое, губы потрескались, одна рука поджата — похоже, выбито плечо. Но взгляд, когда он поднял голову, был всё тот же. — Вы всё-таки пришли, Мой Король, — произнёс Цинхуа. Голос у него был севший, но мягкий, почти ласковый. — Ты сомневался? — Нет. Просто не знал, сколько мне ещё придётся изображать умирающего, чтобы произвести впечатление. Мобэй опустился рядом на одно колено, аккуратно срезая узлы. И всё же Шан Цинхуа едва ли удерживался от того, чтобы не зашипеть — верёвки врезались глубоко, кожа болела и горела буквально от каждого движения. Он снял с себя плащ и укутал Цинхуа, хоть и знал, что подвеска никак не даст ему замёрзнуть, наклоняясь ближе, чтобы перехватить его под руки. На пару мгновений их лица оказались слишком близко друг к другу. — Всё под контролем. Считай, они уже мертвы. — Романтика живёт в вас, Мой Король. — пробормотал Шан Цинхуа, вжимаясь в его плечо. — Тихо, с привкусом угрозы. Перенесёте нас во дворец? Потом просто раздадите всем по ордену и шоколадке… Мобэй не колебался — самое важное, что только могло существовать в этом мире, уже было у него в руках. Не говоря уже о том что его возлюбленный нуждался в помощи целителя. Он всегда мог вернуться позднее. …Или доверить всё своим воинам. Ему не хотелось оставлять Цинхуа. Зря они, что ли, элитный отряд? Мобэй-цзюнь немедленно попробовал открыть портал, но на удивление, у него ничего не вышло. Видимо в чём-то он всё-таки недооценил южан. Они поставили барьер, теперь, чтобы перенестись нужно было покинуть границы территории. Он недовольно цокнул языком. Снаружи доносились крики, глухой грохот, треск пламени. В воздухе звенела сталь. Ветер, до этого скользивший по щекам тонкими лезвиями холода, донёс запах горелой древесины и крови. Некоторые члены «Бури» поспешили к ним, видимо заметив наконец, что возле главного пленника нет стражи. Мобэй медленно встал, одной рукой укрывая Шан Цинхуа своим плащом. Ци вокруг него закружилась ледяным смерчем. В момент, когда вход в палатку распахнулся, они тот час же попадали замертво. Он не спеша перешагнул через тела и направился к границе. — Что они успели с тобой сделать? — Ничего особенного, Мой Король. — пробормотал Цинхуа. — Немного побили, немного вопросов задавали… Стандартный набор. И неловко засмеялся собственным словам. Мобэй в свою очередь, злобно зарычал. — Н-но зато я успел кое-что выяснить, пока здесь сидел! — торопливо начал он. — Вам не кажется, что для таких дураков, которыми они показали себя на переговорах, эти демоны поступили удивительно умно? Так вот, до недавнего времени им помогал Линьгуан-цзюнь! Его идея была. Этот придурок даже помог их шпиону проникнуть внутрь! — У них есть шпион? — мрачно уточнил Мобэй, перерезая горло очередным помехам. — Да, Мой Король! Ну, то есть, я пока знаю только про одного. Но лучше по прибытии провести чистку. А то главный информатор слишком уж близко к вам подобрался. Цинхуа пригнулся от очередной летящей в их сторону стрелы. Мобэй-цзюнь слегка задумался: — Близко подобрался. В мой гардероб? — Откуда вы знаете? — удивился Шан Цинхуа. — Он буквально предлагал мне наряд юга на ухаживания. — Мобэй хмыкнул. — Странно что я не заметил этого раньше. — А-а-а… — понимающе протянул Цинхуа. — Ну, всё в духе ПГБД. Хотя иногда это даже полезно, чтобы ни говорил братец-Огурец. Они подобрались совсем близко к границе. Мобэй-цзюнь кивнул одному из своих солдат и тот быстро поклонился, принимая приказ. Элитному отряду не нужно было объяснять своих действий — те были рядом достаточно долго, чтобы понимать, что Король оставляет это дело на них. — Погодите! — внезапно заволновался Шан Цинхуа. — Вы подбирали наряд на ухаживание?! От неожиданности Мобэй замер, чуть не пропустив атаку копьём. Мысленно он начал костерить себя на все лады. Цинхуа не должен был узнать, как усердно Его Король готовился! Особенно после того, как сам сразил его наповал. Маленький заклинатель пытливо смотрел прямо на Мобэя, требуя ответа. Самое страшное, он не чувствовал в себе сил уйти от его вопроса, а о том, чтобы солгать и речи не шло. Всё что ему оставалось — сказать правду, сохранив то немногое достоинство, которое ещё оставалось. — Разумеется. Я хотел показать, что достоин тебя. Шан Цинхуа вдохнул слишком резко и тут же закашлялся задыхаясь. Будто этот воздух, этот голос, это признание вместе взятые вдруг стали чем-то непосильным. Он снова уставился на Мобэя. Однако теперь, от удивления, его глаза приобрели форму почти идеального круга. — О. Боже. Значит, все эти фразы, подарки… О Боже!!! Казалось, ещё немного, и он просто заверещит. Мобэй-цзюнь же нахмурился. Внутри всё сжалось в ледяной ком. — Наши ухаживания прервали, — сказал он глухо. — Я не защитил тебя. Цинхуа только пискнул. Понятное дело, кто после такого согласится продолжить? Мобэй даже не смог обеспечить безопасность партнёру! Не говоря уже о том, что предыдущие этапы он прошёл только благодаря чужой симпатии. Все его поступки и жесты были слишком мелкими, слишком слабыми. Ему повезло что Шан Цинхуа позволил продержаться так долго. Но теперь он облажался. Никакая симпатия не перекроет похищение посреди ухаживания. Так что, Мобэй мысленно приготовился к равнодушному «спасибо, но оно того не стоило» или, того хуже того, сочувствующему «вы хороши, но не для меня». Но Цинхуа вдруг вскинул голову, показывая слабый, и всё же очень предательский румянец на щеках. — Вообще-то… Если я правильно помню, в третьем этапе ухаживаний по канонам северной традиции следует совместная охота. Он указал подбородком в сторону лагеря, где всё ещё дымились костры, слышались отголоски сражения и в воздухе висел запах крови и пепла. — Кажется… Мы только что её прошли? — Ты серьёзен? — Мобэй не мог в это поверить. У него всё ещё был шанс? После всего? После того как он проявил себя самым жалким образом? Цинхуа его… Цинхуа его! — Ты согласен быть моим? — Если только вы… Ты. Только если тоже будешь… — Я уже твой. — Мобэй сказал это быстро, чтобы не допустить и малейших сомнений в своей искренности. Карие глаза напротив сияли от восторга. А улыбка была самой прекрасной, самой яркой, из всех что он у него видел. Мобэй-цзюнь почувствовал как синеют от смущенья его уши. Они, вроде бы, должны были куда-то идти?.. — Знаешь, Мой Король… — прошептал Шан Цинхуа, свободной рукой заправляя за ухо прядь. — Если ты продолжишь говорить такие вещи с таким невозмутимым лицом, я тебя поцелую. Прямо здесь. Мобэй наклонился ближе. — Стратегически, это будет очень верное решение. Цинхуа рассмеялся — коротко, чуть хрипло, но искренне. Как человек, который наконец перестал убегать от самого себя. А потом он и правда его поцеловал. Сначала осторожно, будто пробуя. А вдруг нельзя? А вдруг это сон и от одного прикосновения всё разрушится? Но всё наоборот, будто встало на свои места. Наконец, оторвавшись друг от друга, Мобэй-цзюнь спешно доставил Шан Цинхуа во дворец — лечиться. Сам же, убедившись что он в безопасности вернулся, закончить начатое. Попутно лелея мечты о том, что когда его возлюбленный будет здоров, одними поцелуями они не ограничатся. И может, хоть один синячок Цинхуа ему разрешит. Дальше события развивались стремительно. Буря, хоть и была слабой, всё равно оставалась одним из самых многочисленных кланов. Отряд, который с собой взял Мобэй, вырезал только верхушку. Прибывшая после армия — всех остальных. Никто из соседей на помощь им не ринулся. Только потирали руки, что вот теперь-то, именно они станут хозяевами юга. Мобэй-цзюнь этому и не препятствовал. Делать ему будто было нечего. Однако он всё же напомнил, стоя впереди своих озлобленных солдат, что на Север лучше бы им пасть не разевать. Один за другим мелкие кланы и племена клали кости перед чужими знамёнами, клянясь в верности и обещая, что такого больше не повторится. Урок они усвоили, и никакой обиды в сердце за павших не держат. Мол, да, кровь была пролита, но не всякая кровь — достойна мести. На этой счастливой ноте они вернулись во дворец. Слуги замирали при виде Цинхуа. Уже перебинтованного, с лёгким следом румянца на щеках и выражением довольства, достойным Бога. Его Король — и жених, как он сам не уставал себе напоминать — держался рядом, шаг в шаг, не отступая ни на дюйм. Он поднял голову, расправил плечи. А после, с невероятной гордостью произнёс: — Мы с Шан Цинхуа обручены. Оглушительное молчание длилось ровно пять секунд. Дальше началось нечто абсолютно неуправляемое. Северная стража, уже привыкшая к пылающим чувствам Его Величества, разразилась одобрительным гулом и бурными овациями. Кто-то плакал, кто-то хватал ближайшего собрата за плечи и что-то бессвязно кричал про любовь. Даже суровый, вечно хмурый командир разведки подавился слюной и был пойман, вытирающим глаза рукавом. Даже совет ничего не стал возражать. А слуги только переглянулись — заранее устало, но всё равно с улыбкой: — Я так понимаю, нас ждут маленькие принцы и принцессы. — Маленькие крошки! Они даже не будут знать, как использовать свои клычки! — Будут кусать всех и царапать мебель. — Самые любимые дети во всём Севере! — Да рано вы ещё заглядываете. — усмехнулся один из стражников, у которого была дурная привычка постоянно падать в обморок от переизбытка чувств. Вот и сейчас откачали. — Нас ещё и не такие приключения ждут! — А что же? — Свадьба! — он весело рассмеялся. — И прочие неприятности!