Blood on My Hands

Первый выстрел разбил зеркало за их столиком. Людвиг рванул Ресукэ за воротник — второй пулей снесло эспрессо. — Бежим. Сейчас! - Ватанабэ перевернул массивный дубовый стол, укрываясь за ним. Пули впивались в дерево с глухим чавкающим звуком — не как острые гвозди, а как тупые пробойники, выворачивая волокна наружу. - Твою ж мать! - пуля цокнула прямо под ухом. Людвиг дал очередь вдоль стены – штукатурка вздыбилась облаком пыли. Они рванули к выходу, но там уже стояли двое: стволы АКС-74У чётко ловили их в прицел. — Блядь! – Людвиг отшвырнул Ватанабэ за стойку бара. – Уходи! Первый выстрел снёс кусок стены над их головами, который разлетелся на мелкие кусочки при контакте с полом, второй - прошил воздух у виска – горячая волна опалила кожу, и вдруг Крауц почувствовал, как часть уха исчезла. Кровь хлынула, заливая шею. Перед глазами помутнело, дыхание дрожало, а весь шум стал фоном. - Гребаное дерьмо, - нервный выдох, - Я не могу умереть. Не здесь. Не сейчас. Он убивал десятками. Выбирал жертв, выслеживал, нажимал на курок – и шёл пить кофе. Смерть была для других. Впервые в жизни он понял, что пуля может лететь и в его сторону. - Держись, кретин! Ватанабэ рванул чеку дымовой шашки и швырнул под ноги нападающим. Шашка ударилась об пол – ослепительная вспышка, и помещение заполнило молоко ядовитого дыма. Людвиг рефлекторно зажмурился, но было поздно: глаза сразу наполнились слезами, а в горле запершило. — Не дыши! – Ватанабэ рванул его за рукав. Из дыма раздался дикий кашель и истеричный ор на русском: "Сука, кто стреляет?!" Людвиг прижал рукав ко рту, но лёгкие уже горели. Он споткнулся – дымовая завеса превратила пол в слепую зону. Его ботинок скользнул по чему-то твёрдому, но он не стал разглядывать. С большим усилием, друзья доползли до выхода. Ресукэ выбил дверь плечом и вывалился на мокрый асфальт, волоча за собой Людвига. Лёгкие горели. Ватанабэ скрючился, захлёбываясь кашлем – каждый вдох рвал горло, провоцируя новые спазмы. — Твою...— он сплюнул вязкую слюну, смешанную с кровью, — ...в следующий раз стреляй первым, кретин. Людвиг не ответил.Он лежал на спине, втягивая воздух через стиснутые зубы. Дождь бил в лицо, смывая гарь и копоть. - Ладно, сваливаем, пока копы не нарисовались, - Ресукэ поднял друга, впиваясь пальцами в его куртку, — Я им хуй объясню, что здесь делаю. Они двинулись через дворы, Людвиг припадал на ногу, но не стонал – только стиснул зубы.